Читаем Лечея онлайн бесплатно
- Ядвига, хвала Всевышнему, уже несколько лет как отвечает в аду за свои бесчисленные прегрешения... - отмахнулся отец Петр. - Однако у нее остались ученики, только вот найти их непросто.
- Одного из них (или одну), во всяком случае, можно попытаться отыскать, и сделать это следует через заказчицу. Вот рисунок платья, которое мне пришлось сжечь... - я пододвинула лист бумаги отцу Петру. - Надеюсь, я верно запомнила затейливую вышивку на платье и рисунок кружева. Зеленый кхитайский шелк дорого стоит, да и привозят его в нашу страну не сказать, что много, так что неплохо бы потрясти торговцев иноземными тканями. Понятно, что кхитайский шелк по карману только состоятельному человеку, также как и золотое кружево - конечно, у торговцев такие покупатели не наперечет, но их не так и много, а у торгового люда память неплохая, так что у вас велика вероятность быстро выйти на след той женщины. Да, и у вышивальщиц надо бы поинтересоваться, кто из них делал эту вышивку золотом на платье из зеленого кхитайского шелка. Не думаю, что они будут скрывать заказчицу.
- Что еще?
- Мать Озары считает (и я с ней согласна) что женщина, продавшая им это платье, не живет в нашем городе. Скорей всего, она приехала из Ронстока, так что искать эту даму следует прежде всего там. Почему я в этом уверена? Знаете, есть такая поговорка: только дурная птица гадит в своем гнезде, а та особа явно не дура. Если судить по платью, которое женщина продавала, то она весьма богата, и рада была бы отправить на рынок кого-то другого вместо себя, но... Сложность в том, что это самое платье нужно продать вместе с порчей, и кому-то постороннему поручать такое дело нельзя, все надо делать только самой. Понятно, что живи эта женщина в нашем городе, кто-либо на рынке мог бы ее узнать, а допустить это нельзя ни в коем случае. Кроме того, у нее больна дочь (или какая-то другая близкая родственница), так что надолго не уедешь, желательно находиться рядом с больным человеком, а Ронсток... От нас до того приморского города всего несколько часов езды в карете, он больше нашего Терниена более чем вчетверо, так что у той особы есть немалые шансы остаться неузнанной в наших местах, особенно если ранее она тут бывала не более нескольких раз.
- Возможно.
- Что еще могу сказать? Конечно, ее дочь (или кто там болен у той особы) недавно выздоровела всем на удивление, но после того, как я сняла порчу, болезнь должна вновь вернуться, причем в куда более сильной форме - откат никто не отменял, так что в семье дамы должна начаться паника. Она, без сомнений, вновь обратится к тому же мастеру, и тот, не исключено, попытается вернуть порчу назад, а я, в свою очередь, тоже должна буду вновь отправить ее мастеру. Или же дама в очередной раз попытается скинуть болезнь родственника на одежду и снова кому-то ее продать. Думаю, вы понимаете, что допустить подобное никак нельзя.
- Разумеется.
- И вот еще что: женщина, продавшая платье с порчей, без сомнений, относится к богатым или знатным людям, потому как, изображая обычную торговку, она стояла чуть в отдалении от остальных продавцов. Казалось бы, в этом нет ничего особенного, однако это не так. При необходимости она может надеть на себя простую одежду, но вот стоять подле тех, кого она считает ниже себя - это ей поперек горла. Да и разговаривать с простолюдинами, расхваливая платье, которое нужно продать - для нее это едва ли не унижение. Так что ищите даму в Ронстоке среди богатых и, возможно, знатных жителей того города. Одна из примет - тяжело больной родственник (или родственница) в семье, и, скорей всего, это ребенок.
- Я все понял... - кивнул головой отец Петр. - Не сомневайтесь: Святая церковь сделает все, чтоб найти виновных в том, что произошло, и должным образом их наказать.
- Спасибо.
- Госпожа Изок, как у вас дела?
- Все в порядке, ничего нового... - пожала я плечами, прекрасно понимая невысказанный вопрос.
- Я рад.
- Молитесь за меня... - возможно, отец Петр еще хотел о чем-то спросить меня, но промолчал, осенил крестным знамением, после чего я поднялась и ушла. Кто бы знал, как мне неприятно находиться под постоянным подозрением церковников, но делать нечего, приходится терпеть.
На следующий день тетушка Мей выглядела расстроенной. Надо отметить, что у Мей было столько родственниц женского пола, что хоть за голову хватайся, и я в них путалась. Впрочем, все эти женщины были довольно простыми и незлобивыми людьми, так что проблем в общении с ними у меня с ними не возникало, если, конечно, не считать того, что едва ли не каждая обращалась ко мне с какой-то просьбой, и, естественно, отказать им я не могла. Вот и сейчас: оказывается, у одной из ее родственниц что-то там стряслось, и меня в очередной раз просят о помощи. Почему бы и нет, тем более что я всегда рада помочь Мей.
