Читаем Эй, Антонио! онлайн бесплатно
— А если из нержавеющей стали?
— Сказал! Такой стали триста лет назад и в помине-то не было!
— А вот и была! Мама говорила, что в одном месте нашли гвозди, которые пролежали в земле тысячу лет, а они до сих пор не проржавели.
— Может, скажешь, что твой Страдивариус сделан из гвоздей?
Ёська для убедительности сплюнул и, считая, что положил противника на обе лопатки, предложил:
— Давай поиграем в лапту.
Димка не стал играть в лапту. Он не признал себя побеждённым. Отвернувшись от Ёськи, он отправился домой.
«Ну и ладно!» — думал Димка, и у него от обиды дрожали губы.
Когда Димка ушел, Ёська почесал затылок и признался сам себе, что завидует Димке. Ему даже захотелось самому потрогать знаменитую скрипку.
Теперь он не оставлял Димку в покое. Он приставал к нему, дразнил, доводил до слёз, а однажды заявил:
— Слабо вынести её на улицу, слабо? A-а! Трусишь?
— Я-а? — возмутился Димка и со всех ног помчался на седьмой этаж, забыв о существовании лифта. — Значит, я трус? — бормотал он. — А вот посмотрим!
На шее у Димки, на длинной верёвочке, болтался ключ от квартиры. Он открыл дверь и вбежал в комнату отца.
От плотно задёрнутых штор здесь было темно и прохладно. Димка зачем-то пугливо огляделся, хотя знал, что в квартире никого нет. И всё-таки пятки сами оторвались от пола, и он на цыпочках, крадучись и невольно озираясь, подошёл к круглому столику. Здесь лежал скрипичный футляр, отделанный под крокодиловую кожу, а в нём, утопая в голубом бархате, покоилась скрипка Страдивариуса.
Димка взял в руки футляр и на минуту задумался…
Мама на работе, в музее, и вернётся не скоро. Туда привезли кость, найденную глубоко под землёй. И все мамины знакомые научные работники помчались в музей выяснять, чья эта кость.
Папа вернётся только к вечеру. Он ещё вчера после обеда уехал за город. Он всегда за день до концерта «убегал» от своего Страдивариуса. И Димка знал почему: папа не раз говорил, что перед выступлением вредно много заниматься. Лучше отдохнуть как следует, побродить по лесу, поиграть в шахматы и — обратно в город. А у папы как раз сегодня вечером концерт. Вот и афиша на стене, где красными буквами написана Димкина фамилия. Даже имя, потому что папу тоже зовут Димкой, вернее, Дмитрием Константиновичем.
Словом, афиша напомнила Димке о концерте, концерт об отце и о том, что к инструменту прикасаться строго-настрого запрещено всем домашним, в том числе и Димке.
Ему вдруг расхотелось выносить из дома скрипку. Но, вспомнив ехидную физиономию Ёськи, он вновь расхрабрился и потащил футляр на улицу.
Димка шёл по лестнице, скособочившись под тяжестью футляра, и с каждым шагом ему становилось всё страшнее и страшнее, а футляр с каждой пройденной ступенькой прибавлял в весе, словно туда под клады вали кирпичи. Димка чуть было не повернул назад, как вдруг увидел женщину с маленькой девочкой.
— Смотри, мама, скрипач идёт! — воскликнула девочка. И Димке стало необыкновенно приятно, что его назвали скрипачом. Он сразу стал важным и значительным. Разумеется, пока ещё в собственных глазах. И хотя ступеньки вели вниз, он мысленно возносился всё выше и выше, вообразив себя знаменитым музыкантом, которого ждёт не дождётся публика…
Когда Димка появился на улице, у него был такой важный вид, что Ёська насмешливо сказал:
— Фи, индюк!
Но Димка не обиделся, а ещё больше надулся.
— Индюк? — переспросил он и показал на футляр. — А это видел?
— Может, у тебя там пусто, откуда я знаю? — как можно равнодушнее сказал Ёська.
Он надеялся, что Димка начнёт доказывать обратное. Но тот и не думал. Тогда Ёська принялся скакать вокруг приятеля и петь на все лады:
— Чепу-хо-ви-на Стра-ди-вар-на-я! Чепу-хо-ви-на са-мо-вар-на-я!
Но и это не подействовало.
Ёська от зависти и нетерпения стал ехидно нашептывать:
— Один тут тоже всё ходил с футляром. А потом, однажды, у него футляр раскрылся на ходу, и оттуда посыпались трусы и майки. Он в баню с этим футляром ходил, понятно?
Тут уж Димка не выдержал. Он принялся торопливо щёлкать замочками футляра.
Ёська бросился ему на помощь. Оба они, мешая друг другу, безуспешно ломали ногти о круглые пуговки замочков.
А замочки-то открывались без всяких усилий: правая пуговка отодвигалась вверх, левая — вниз, а не в разные стороны, как это пытались сделать Димка и Ёська.
— Не откроются, — наконец сказал Димка. — Их только мой папа умеет открывать.
— И мой тоже, — на всякий случай дополнил Ёська и завладел инициативой, то есть попросту отобрал у Димки футляр.
— Отдай! — завопил Димка.
И они стали рвать друг у друга футляр. А Ёська ещё на ходу умудрялся дёргать замочки.
И тут случилось ужасное: футляр открылся, и таинственная, необыкновенная, всемирно известная скрипка Страдивариуса выскочила из своего крокодилово-голубого домика и шлёпнулась на асфальт.
С таким звоном, наверное, разбивается хрусталь…
Друзья некоторое время оторопело смотрели на скрипку. Первым заговорил Ёська:
— А всё ты… Не дал мне спокойно открыть футляр.
Но Димка не слышал.
— Она сломалась! Она сломалась! — глотая слёзы, шептал он.
