Читаем Эй, Антонио! онлайн бесплатно
Но Фролов ошибся. Граф Шубин не обрадовался. Напротив, он пришёл в ярость и затопал на мастера ногами.
— Вон! — закричал он. — С глаз долой!
Такого удара граф не ожидал. Он бегал по гостиной и, хватаясь за голову, причитал:
— Надул меня всё-таки подлый торговец! Ах, каналья, проходимец, жулик, попался бы ты мне сейчас!.. Гварнери! Дель Джезу! Паганини! Бель канто! А на что мне ваше бель канто, если скрипку сделал обыкновенный мужик, холоп! А я-то, я! Заплатил за неё 200 золотых. И всю дорогу к груди прижимал. Тьфу!
Немного успокоившись, граф решил скрыть от всех свою неудачу. Он сам пошёл в мастерскую Фролова и потребовал, чтобы тот немедленно соскоблил печатку.
Фролов уставился на графа широко раскрытыми глазами и словно онемел.
— Что же ты? — рассердился граф. — Скобли. Сейчас же, при мне!
Фролов долго подбирал подходящий цикль и неторопливо стал затачивать его. Руки мастера при этом заметно дрожали.
Приготовив инструмент, он начал осторожно соскребать Батовскую печатку.
Антошка не отрываясь смотрел на отца. Тонкие паутинки стружек, медленно кружась, падали на пол…
Готово, ваше сиятельство, — глухо произнёс Фролов.
— Покажи.
Фролов поднёс к лицу графа скрипичную деку. Граф глянул на неё в лупу.
— Молодец, Пётр. Тонко исполнил. Будто никакого Батова тут не было. И не было! — крикнул граф. — Теперь это никто не докажет. Её творец — Гварнери дель Джезу. Ясно?
Вечером следующего дня в большой гостиной графского особняка был дан концерт. Гости пришли в восторг и наперебой хвалили скрипку.
— Вот что значит итальянская работа! — единодушно признали знатоки и любители музыки.
По ту сторону особняка, в темноте, у открытого окна, стояли два человека, знавшие истину: Фролов и Антошка.
Они глядели на разнаряженных гостей графа и скрипача, который без устали играл на скрипке Ивана Батова с этикеткой Гварнери дель Джезу и автографом Паганини.
— И никто теперь не узнает, что её сделал Иван Батов, — печально произнёс мальчик.
— Узнают, — тихо ответил Фролов. — Я, Антошка, печатку не тронул. Рядом скрёб. А графу показал деку прямо против света. Вот он ничего и не заметил…
Наследники Шубина распродали коллекцию графа.
Кому досталась Батовская скрипка?..
Наверное, с нее давно уже стёрся и исчез автограф Паганини. Но бель канто замечательного русского мастера Ивана Андреевича Батова вечно будет жить в каждом его музыкальном инструменте — известном и ещё не известном!
Как-то раз отец показал Димке самую настоящую скрипку Страдивариуса.
Красивая же была скрипка! Верхняя часть скрипки — дека темноватая, словно от загара, и вся в светло-золотых прожилках, с вырезами — эфами в форме буквы «г», если, конечно, с этой буквы снять козырек. А нижняя дека словно шкура тигра. Одна полоска отливает золотом, другая — тёмная, как скорлупа грецкого ореха. Но стоит чуть-чуть качнуть скрипку — и по нижней деке пробегает волна с солнечными гребнями и чёрными провалами.
Димке сначала показалось, что нижняя дека на самом деле волнистая. Но она была гладкая и прохладная, как зеркальное стекло.
У скрипки Страдивариуса были удивительные ушки-колки. Точёные, изящные, вырезанные из чёрного дерева. А в ушках, словно серьги, сверкали и переливались капельки крохотных бриллиантов.
С разрешения отца Димка заглянул в одну из эф. Внутри скрипки он увидел узкую бумажную наклейку с именем мастера. А сбоку — написанный от руки чёрной выгоревшей краской год рождения скрипки — 1670.
— Ей исполнилось триста лет! — удивился Димка. — Из чего же она сделана?
— Из разных сортов дерева. Поговаривают, что Страдивариус иногда пускал в дело обломки затонувших галер — были в старину такие огромные, многовёсельные суда.
— Теперь скрипка Страдивариуса будет жить у нас? — спросил Димка.
— Поживёт некоторое время, — неопределенно ответил отец.
— А где ты её взял?
Разумеется, отец эту скрипку не купил в магазине, не попросил у товарища и не нашёл на улице. Такие скрипки не продают, не одалживают и не теряют.
Скрипку Страдивариуса выдали Димкиному отцу из Государственной коллекции, с согласия самого министра по музыкальным делам. Такие ценные инструменты вручают лишь заслуженным музыкантам. А Димкин отец вполне заслуженный: он лауреат всесоюзного конкурса, а теперь готовится к международному, куда съедутся музыканты всего мира.
Димка очень гордился тем, что такая замечательная скрипка поселилась у них дома. Он рассказал о ней своему приятелю Ёське.
Выслушав Димку, Ёська сказал:
— Знаю, слышал. Враки всё это. Страдивариус-самовариус-чепухариус, понял?
— Этой скрипке триста лет!
— Чего-о? Повтори, чего ты сказал?
— А ничего, триста лет, говорю.
— Ты что, спятил? Да разве может быть скрипке триста лет? Она же деревянная!
— Ну и что, пусть деревянная, — настаивал Димка.
— Как — что? Вон у нас пол на даче когда застелили? Бабушка говорит, лет двадцать тому назад, а он весь сгнил. Я в прошлом году провалился, чуть ногу не вывихнул.
— А у Страдивариуса дерево галерное. Оно, может, крепче железа! — крикнул Димка.
— Если бы твой Страдивариус был железный, то всё равно бы проржавел насквозь.
