Читаем Эй, Антонио! онлайн бесплатно

И концерт начался.

Но только послышались первые звуки скрипки, синьор Амати вздрогнул и торопливо покинул площадь.

Он быстрым шагом вошёл в свой дом и поднялся в мастерскую.

После концерта толпа устремилась к дому мастера с восторженными криками:

— Мы хотим видеть Никколо Амати!

Впереди шёл музыкант, протягивая скрипку мастеру.

— Вы приготовили Кремоне прекрасный подарок!

Никколо Амати поднялся навстречу музыканту. Он взял из его рук инструмент и долго рассматривал. Потом спросил:

— Где вы взяли эту скрипку?

— Её дал мне ваш подмастерье, — ответил музыкант, показывая на Антонио.

— Антонио, — тихо позвал синьор Амати. — Подойди ко мне, мой мальчик.

Антонио подошёл.

— Где ты взял эту скрипку? Ведь моя висит на стене в мастерской, на том самом месте, где я оставил её ночью.

Запинаясь и не смея поднять глаз на учителя, Антонио ответил:

— Эту скрипку сделал… я сам. Но, честное слово, синьор, я не трогал ваших заготовок. У меня было своё дерево. Я только открыл одну из склянок с лаком, простите меня, пожалуйста!

— Люди добрые, — вдруг вскричал Никколо Амати и прижал к себе перепуганного Антонио, — снимите шляпы! Поклонитесь этому мальчику. И хорошенько запомните его имя — скоро его будет повторять весь мир. Это Антонио Страдивари!

Слова Никколо Амати сбылись.

Антонио Страдивари стал величайшим скрипичным мастером.

Сейчас в Кремоне, там, где жил Страдивари, помещена мраморная доска с надписью:

Граф Шубин коллекционировал музыкальные инструменты. Правда, он предпочитал музыке охоту на зайцев, но нужно же было не ударить в грязь лицом перед соседями!

Однажды в Генуе шустрый итальянец, торговец скрипками, привёл графа к дому Никколо Паганини.

Час был поздний. Дом стоял погружённый в темноту и казался вымершим. Но до слуха пришельцев доносились звуки скрипки.

— Наш Никколо играет всю ночь напролёт, — с гордостью произнёс итальянец. — Говорят, что он никогда не ложится спать. Работает, работает, работает, как одержимый. Некоторые считают его дьяволом — такие невероятные вещи он выделывает на своём Гварнери…

— Послушайте, любезнейший, — перебил граф, — надеюсь, вы не забыли о цели нашего прихода?

— Сию минуту, синьор, я сейчас! — воскликнул торговец.

Не успел граф глазом моргнуть — итальянец исчез. Моргнул ещё раз — тот снова появился, на сей раз в сопровождении какого-то оборванного мальчугана.

Оборвыш провёл их в дом. Втроём они медленно карабкались вверх по скрипучей лестнице. В темноте граф то и дело спотыкался и бормотал проклятия. Он готов был на всё махнуть рукой, отказаться от этой сомнительной затеи и повернуть назад. Но звуки скрипки становились всё слышнее и слышнее. Они притягивали к себе и, наконец, привели к низкой тяжёлой двери.

— Сюда, — шепнул провожатый. — Дверь не заперта!

Мальчишка получил монетку и быстро зашлёпал босыми ногами вниз по лестнице.

А торговец, поправив под мышкой скрипичный футляр, толкнул дверь, и они очутились в комнате Паганини.

Великий музыкант, худой, высокий, взлохмаченный, сутулясь и широко раскачиваясь, играл на скрипке. Позади него горела свеча. Фантастические тени метались по стенам, и казалось, что они пляшут под музыку Паганини.

«И впрямь дьявол, прости господи!» — подумал граф и украдкой перекрестился.

Паганини наконец заметил непрошеных гостей. Он нахмурился и перестал играть.

Ловкий торговец выхватил из футляра скрипку и, протягивая её Паганини, затараторил:

— О, синьор, простите меня за дерзость, но уважаемый граф из России не верит, что это скрипка мастера Гварнери дель Джезу́. Он даже не верит этикетке с эмблемой иезуитского монашеского ордена и требует других доказательств. Я бы с удовольствием проводил бы графа к самому Гварнери, но тот скончался, не дождавшись дня рождения графа…

Паганини жестом остановил торговца, молча взял в руки скрипку, вскинул её к плечу и начал играть…

Граф внимательно следил за лицом Паганини. По нему он пытался понять то, что не мог определить на слух.

А Паганини опустил скрипку и тихо сказал графу несколько слов.

Граф расслышал только два из них — «бель канто», что по-итальянски означает «прекрасное пение».

Граф учтиво поклонился. А торговец оттеснил графа и о чём-то стал умолять Паганини. Тот пожал плечами, отошёл к столу, где горела свеча, и склонился над скрипкой.

Потом повернулся к графу и кивнул ему головой, давая понять, что хочет остаться один.

Граф и торговец вернулись в гостиницу, где остановился Шубин. Сияющий итальянец показал графу надпись, слегка нацарапанную на скрипке:

Чуть пониже виднелась роспись великого артиста.

Без лишних слов граф отсчитал 100 золотых монет.

Но торговец мотнул головой:

— Э-э, нет, синьор, об этой цене мы договаривались раньше. Теперь скрипка стоит 200!