Читаем Демонхаус онлайн бесплатно

Девушка совсем не сопротивляется. Послушная. Безмолвная. Розовая мечта. Моя Инга – девушка, конечно, красивая. Миловидная брюнетка. Хоть и миниатюрная, но все при ней: пышная грудь, цепкий взгляд серебристых глаз, скользящая походка, как у грациозной королевы. Не ходит – летает. Но характер…

Сара хотя бы не скрывает, что стерва, а эта детка – гребаный ящик Пандоры.

Вновь впадая в бешенство, я кричу так, что бокалы поют:

– Да я ему морду разобью, когда выпровожу Ингу! Не-е-ет… Я раскрою его череп о штангу, а потом сниму диски и засуну гриф ему в задницу!

– Он не хотел. Пойми, мы…

– Ты тоже не хотел, но, в отличие от тебя, Рон это сделал!

– Если бы он не сделал это сам, Сара бы влезла в его голову и заставила. Только подумай, что он мог натворить в состоянии гипноза. – Иларий осекается и краснеет. – Счастье, что она меня к ней не приставила. Добровольно я бы не смог.

– Думаешь, под гипнозом вытворишь что-то хуже Рона?

Парень смущается.

– Давай не будем об этом.

Придерживая невесту за талию, я помогаю ей встать и прижимаю к себе. Запах абрикосовых духов проникает в легкие. Инга смотрит на меня серыми мутными глазами, и я не нахожу ничего лучше, чем прошептать:

– Прости.

Бедная Инга…

Сара ответит мне за это.

Желая поскорее вывести Ингу из дома, я быстро застегиваю пуговицы на ее голубом плаще. Одновременно вспоминаю странное имя, которое вылетело изо рта Рона.

– Кто такой Волаглион?

– Ох… – Иларий лихорадочно дергает край своей золотой рубашки, оправляя неровности. Я не первый раз замечаю подобный блеск в его салатовых глазах. Страх. Парень прикусывает губу, а затем произносит: – Хозяин дома.

Волаглион…

От одного упоминания этой неизвестной личности в комнате воцаряется зверский холод. Почему я раньше о нем не слышал? И кто он? Муж Сары? Маловероятно. Ее родственник?

Я хмурюсь. Иларий усердно изучает мое лицо – будто на нем можно найти монументальный труд о смысле жизни, – а Инга прилипает носом к моей груди. Из-за ее теплого дыхания и запаха абрикосов кружится голова.

Застегивая последнюю пуговицу на плаще невесты, я говорю Иларию:

– Имя как у нечисти. Почему я до сих пор не видел вашего Волаглиона?

– Он уехал за границу. – Иларий выдерживает паузу и лопочет: – Давай помогу проводить Ингу.

– Я сам. – Останавливаю парня жестом и веду невесту к выходу, но через плечо задаю вопрос, который истязает мозг: – Она будет помнить, что произошло?

– Нет, Сара не дура, чтобы себя подставлять. – Иларий пожимает плечами.

Дверь за спиной со скрипом закрывается. Сама. Иногда кажется, что дом разумен, что он живой и наблюдает за нами, периодически выкидывая какие-то фокусы веселья ради: то окно исчезнет из-под носа, то ступенька скосится, и я кувыркаюсь с лестницы в горшки с кактусами Илария. Не будем исключать, что, возможно, дело не в доме, а в моей короткой памяти и ловкости тюленя, но мне кажется, что я не настолько безнадежен. Это все же необычный дом. То, что он издевается над гостями (особенно надо мной), чем-то шокирующим не станет.

Под руку с Ингой мы выходим во двор.

Прохладный ветер гоняет вокруг нас разноцветные листья маленькими торнадо и подкидывает подол голубого плаща моей бывшей невесты. Вновь срывается мелкий дождик.

Мне люто тошно. Улица отрезвляет, возвращает в пережитый кошмар, и я начинаю задаваться вопросом: что, блядь, вообще произошло десятью минутами раньше? Почему я спокоен? Мою невесту… изнасиловали!

Я цепляюсь за эту осклизлую мысль, прогоняю между извилинами: после смерти их совсем не осталось, раз я так умиротворенно иду провожать Ингу к воротам. Господи! Какой же я позорник…

Запустив пальцы в черные волосы на макушке, я оттягиваю их до боли, едва не выдираю клок.

Ну, Сара… убью голыми руками!

Я массирую переносицу, раздумывая о том, как стоял и просто смотрел, когда Рон насиловал мою невесту. Да, я ничего не мог сделать, но от этого не легче. Мне куда проще пережить издевательства над самим собой, это для меня не новое мероприятие, а хорошо забытое старое, однако я всегда был один и мне не приходилось переживать за страдания дорогих мне людей. Я привык жить в вечном страхе. Со временем страх превращается в пустоту, и ты больше ничего не чувствуешь. Подобно спроектированным мной зданиям, я создал для себя раковину, как устрица, и захлопнулся в ней, не давая никому приблизиться, – в месте, где я чувствовал себя в безопасности, где никто меня не достанет. Я всегда мог защитить только самого себя. Ведь кто я без этой раковины? Ничтожный слизняк? Я привык не принимать ничего на свой счет и закрываться в раковине, когда кто-то хочет меня задеть, но мне не приходилось думать о том, как за пределами моей раковины чувствуют себя другие. Страх за других – это… новый уровень беспомощности, к которому я не готов.

Из угрызений совести меня вырывает Инга.

Она испуганно оглядывается и озадаченно бубнит:

– Я же… была у ворот.

В недоумении я округляю глаза.

Полный провал в памяти? Идеально. Сколько зверств может совершить ведьма и остаться безнаказанной?