Читаем Демонхаус онлайн бесплатно
– Есть одно заклинание… мучи-и-ительное. Особенно смерть от него. Человека словно поджаривают на электрическом стуле. Заклинание грозовых разрядов. Научить?
– С чего такое предложение?
– Научный интерес.
– Ладно…
– Ты должен четко произнести: «Ferox fulgur percutiens, accipe meam potestatem». И представить, как энергия клубится у тебя в груди, а потом окутывает жертву, разлагая ее электрическими разрядами.
– Я ни хрена не запомнил.
Сара закатывает глаза, разворачивается и движениями пальцев вырисовывает заклинание на стене.
– Прошу, – улыбается она, шагая спиной к двери. – Ах да… Твои кандалы запечатывают магию. Любые заклинания возвращаются к тебе ударом. В общем, хорошего вечера.
Дверь за ней захлопывается. И клянусь: крысы, которые ютились у стенки, пока здесь были гости и открытая дверь, медленно повернули ко мне морды. Кажется, они что-то задумали…
Какая смерть мучительнее? От заклинания Сары? Или от зубов крыс?
В ужасе я бесконечно повторяю:
– Ferox fulgur percutiens, accipe meam potestatem…
– Там тараканы!
– Они боятся тебя больше, чем ты их, – кудахчет Инга, пока я корячусь, вытаскивая бутылки из-под дивана.
– У меня на них аллергия! – возмущаюсь я.
– У тебя аллергия на все, что связано с уборкой.
Я ворчу под нос, потому как заколебался уже ползать по гостиной второй час, собирая головой паутину и пыль. Все вместе мы убираем дом к Рождеству. После шести дней праздников гостиная напоминает притон, где сдохла дюжина бомжей. Иларий моет полы, гоняет шваброй воду от стенки к стенке. Я собираю хлам. Инга орудует тряпкой (и ускоряющими пинками). Рон якобы нам помогает.
Я мало на что годен в плане уборки: у себя в квартире почти никогда не убирал, раз в месяц вызывал домработницу. А что теперь? Развлекаюсь в роли пылесоса. Нет, конечно, я могу ничего не делать, послать Ингу к черту, но, во-первых, вылизывание дома здорово фокусирует мысли – оказывается, уборка сродни медитации, – во-вторых, отвлекает от воспоминаний последних дней: особенно от того, как я сам себя сжег молниями.
Ей-богу, было жесть как больно! Зато теперь я настоящий колдун. Знаю аж одно заклинание!
– Ты заснул там? – ругается Инга.
Я выбираюсь уже из-под раковины как единственный мужчина, способный починить кран.
– Кто засунул в слив кусок кварца?
– В слив? – переспрашивает Иларий. – Макс вчера крутился здесь. Не знаю насчет раковины, но видел, как он закапывает камень в кактусе.
– К слову, кактус он наполовину выкурил, – добавляет Рон, понуро восседающий на окне. – Вы знали, что можно курить кактус?
Я вытираю руки и многозначительно смотрю на Ингу, которая намывает холодильник, а потом требует, чтобы я еще и форточку починил.
– Эй, ты за починку раковины обещала мне сырники, – напоминаю я, отряхивая черную кофту и штаны от пыли.
– Ты сам уже как сырник, – отмахивается Инга.
У меня едва сердечный приступ не случается от этой вопиющей несправедливости.
– Я накачанный и спортивный! У меня даже пресс есть!
– Ой, Рекс, поверь, такими темпами скоро дом наклонится в правую сторону, – вставляет свои пять копеек Рон.
– Почему это? – недоумеваю я.
– Потому что ты живешь в правом крыле, без пяти минут жирдяй.
– Да пошел ты на хер, – бурчу я, показывая ему средние пальцы. – Я уже давно себя ограничил, чтоб ты знал, так что не переживай, пол подо мной не обвалится и на голову я тебе не свалюсь. Могли бы и сказать, что призраки тоже толстеют. Я думал, что мы как в видеоигре, перезагружаемся в исходном виде. Какого хера все, что я нажрал, возрождается вместе со мной?!
– Не расстраивайся, Рекси, обмотаешь пузо скотчем, чтобы Сара не заметила. Все равно момента, когда она стянет с тебя футболку, ты не дождешься.
– Нет у меня никакого пуза!
Я швыряю в него желтым яблоком из корзинки на столе.
Да, я чуть-чуть поднабрал, но все лишнее у меня уходит в ноги и задницу, так что сверху я Аполлон! А парочка килограммов в нижней части тела, наоборот, сделала меня на вид спортивнее и сексуальнее (на мой взгляд), я стал более внушительным, так что пошли они все к черту.
– Ты сам-то не хочешь поднять свою ленивую задницу и помочь нам с уборкой? – рычу я Рону, захлопывая дверцу тумбы.
– У меня траур.
Рон раскрывает передо мной ладонь: в ней засохший паук. Жоржик? Умер? Слава богу. Правда, на плече Рона сидит Лунтик – тарантул, которого подарила Инга. Не ясно, как Рон умудрился его приручить, но отныне они неразлучны, и я не удивлюсь, если Лунтик скоро начнет Рону банки с пивом приносить и выполнять команду «фас» (на меня). У этого мужика удивительно жуткая связь с пауками. Видимо, астральная связь всех уродов.
– Всему когда-нибудь приходит конец, верно? – горько спрашивает Рон.
– Каждый раз, когда дохнет паук, он философствует, – отмечает Иларий, наливая себе жасминовый чай.
– Конечно. – Инга садится на подоконник, обнимает Рона. – И знаете, когда-нибудь мы тоже станем свободны.
– Ага. Все, кроме меня. Ибо я скоро сдохну окончательно.
– В смысле? – удивляется Иларий.
