Читаем Блейд онлайн бесплатно
Ева не могла понять, что её настораживает в Блейде, что не даёт ей покоя, но это чувство не покидало её - чувство, которому не было объективных причин, чувство, которое девушке приходилось «любезно» просить заткнуться, потому что глупо идти на поводу интуиции, если у тебя нет повода ей верить. Наедине с собой, сидя заполночь за столом, кусая кончик карандаша и пытаясь сложить воедино слишком скудные части мозаики-дела, девушка шёпотом и про себя позволяла себе предположить причину того, почему её голос сердца всё никак не желал заткнуться. Так бывает, когда вновь встречаешь того, кого, казалось бы, потерял навсегда, кого, на самом деле, и не пытался найти. Так бывает, когда в твоей жизни вновь появляется тот, кто когда-то был настолько важным, что коленки дрожали и подгибались ноги, тот, кто сумел прикоснуться к сердцу, а потом просто вышел из него, забыв закрыть за собой дверь - а ей до сих пор дует. И, чтобы защититься от этого промозглого сквозняка, ей приходится держать суровую оборону, иначе - простуда, душевный насморк и прочие неприятности.
Когда-то, в далёкие школьные годы, Ева была влюблена в Блейда. Она не могла с точностью вспомнить, в какой именно момент что-то в ней ёкнуло, замкнуло. В тот миг, когда она впервые посмотрела в его обворожительные янтарно-карие глаза? В тот момент, когда он рассказывал ей о новой школе, о здешних законах? Или, в те дни-недели-годы, когда она наблюдала за парнем со стороны, потому что возможности подойти к нему больше не было - он явственно показал ей, как и всем остальным, что школьным друзьям и товарищам больше нет места в его жизни. В тот момент каждый некогда друг обратился врагом, потому что каждый из этих ещё детей мог узнать, мог навредить, мог проговориться и тогда - труба! Проще было сделать так, чтобы рядом вообще никого не было, что Блейду удалось с невероятным мастерством. Остаться в полном одиночестве и добровольной изоляции, но не стать изгоем? Пожалуй, такого дано добиться не каждому. Пожалуй, такое дано лишь Блейду, который продолжал пользоваться уважением даже тогда, когда перестал разговаривать с одноклассниками. Его продолжали обожать девочки, с ним продолжали считаться мальчики, он не стал пустым местом в жёсткой и суровой иерархии школы, но все, кто его окружал, стали для него пустым местом, нулём, даже не тенью. Вот такая ирония судьбы...
Начиная с того момента, когда Блейд вновь пришёл в школу после тех страшных майских событий и до сегодняшнего дня он был нужен всем, но ему не был нужен никто. Друзья - это хорошо, может быть, если быть полностью откровенным перед собой, что давно разучился делать Блейд, он и хотел бы иметь в своей жизни тех, кому можно довериться, с кем можно выпить или просто посидеть свободным вечерком, поговорить по душам и обратиться за помощью, когда жизнь совсем загонит в угол. Но друзей у него не было - так, товарищи. А школьные друзья, про которых он не вспоминал, которых он игнорировал даже тогда, когда они продолжали быть одноклассниками, были изгнаны и вычеркнуты из его жизни одним твёрдым движением. Они ничем не могли тогда ему помочь, зато могли навредить, полагая, что делают лучше. Проще было от них избавиться. Проще... но, на самом деле, дико больно, в чём Блейд тогда не признавался себе, упорно не смотря на бывших друзей, игнорируя их обращения, которые постепенно становились всё более редкими, пока не сошли на нет вовсе. Никто не сможет вечно стучать в запертые двери, если их никто не хочет открыть, никто не станет этого делать. Никто, даже те, с кем когда-то был неразлучен.
Тогда, в неполные тринадцать, Блейду ещё было больно, он ещё умел это чувствовать, но уже начал отрицать это чувство в себе. Отрицать, пока не заставил неприятные и ненужные ощущения замолчать вовсе. Тогда в нём зародилось оцепенение души, которое со временем стало его вторым, а, возможно, и первым «Я». Тогда... далёкие двенадцать лет...
Сейчас же, спустя четырнадцать лет после тех событий, в душе парня всегда был вечный, не колкий, но умертвляющий холод, а в голове звенящая пустота-вакуум бесконечного и застывшего в своём величии космоса. Этот голос тишины, который нашёптывал Блейду различные мерзости, от которых хотелось биться головой об стену и напиваться до беспамятства, могло временно заглушить лишь присутствие другого человека. Но, парадокс, постоянное присутствие другого человека блондин не мог терпеть долго, не мог выносить, уже спустя несколько часов общения желая вышвырнуть гостя за порог. Так было со всеми теми, кто когда-либо был рядом с Блейдом, даже Майкла, своего любимого брата, парень не мог видеть рядом с собой целый день. Не мог, потому что перед ним приходилось притворяться сильнее всего, приходилось «держать лицо» и быть той стеной, той нерушимой опорой, в которой так нуждался младший Билоу. А это жутко выматывало...
