Читаем Агент Север онлайн бесплатно
Внезапно Батый понял, почему ему вспомнился этот эпизод. В баре стоял устойчивый запах знаменитых венских сосисок. Если баварские сосиски толстые, как сардельки, то их венские собратья, наоборот, тонкие и длинные. Удо заказал себе порцию, и когда ему их принесли, он демонстративно стал изображать, как это вкусно, копируя то давнишнее событие из жизни курсантов. Абрамов это заметил, вспомнив этот эпизод, скоро закатился от смеха. Его приятель с недоумением уставился на него, ничего не понимая, но Борька быстро успокоил его, найдя какое-то объяснение. Вскоре товарищ Абрамова выбрался из-за стола и направился к бармену. Батыю тоже было пора, и, проходя мимо стола Бориса, он вежливо, но с ехидством пожелал негромко по-немецки хорошего аппетита. На что тут же получил в ответ по-французски «пижон». В приподнятом настроении сытый Батый вернулся в автомобиль. За время его отсутствия ничего существенного в захваченном террористами здании ОПЕК не произошло.
Карлос был напряжен, как взведенная до отказа пружина. Время шло, а австрийские власти так и не зачитали в эфире революционное обращение. Запертая в стесненных условиях, его натура требовала выплеска. Он его нашел в лице двух ненавистных министров. Ямани держался стойко. Даже когда Шакал объявил ему, что его ждет смерть через полчаса, саудит лишь изменился в лице, но плечи не опустил, а стоял, гордо распрямясь. Ильич произнес пылкую речь об измене королевства и шаха идеям арабского мира, но министр прервал его.
– Если мне суждено умереть и вы утверждаете, что не желаете мне зла, прошу разрешить написать прощальное письмо семье. – Его черные миндалевидные глаза пылали гневом, пышные усы раздувались от переполнявших эмоций.
Карлос даже на какое-то время растерялся, но оценил мужество Ямани.
– Конечно, напишите и запечатайте в конверт. Со своей стороны обещаю передать его невскрытым властям, чтобы те доставили ваше послание родственникам.
По-другому вел себя иранский министр. Амузегар рухнул на колени, когда услышал о грозившей ему опасности, предлагал любые деньги, даже попытался поцеловать руку Карлосу. Но главарь брезгливо оттолкнул его. Понемногу иранец отошел от шока от сообщения о скорой своей смерти. Среди окружения шаха он был известен своей хитростью и изворотливостью. Вот и сейчас он лихорадочно прикидывал варианты спасения. От него не укрылось, с каким уважением главарь бандитов разговаривал с министром из Венесуэлы. Он нашел его глазами в толпе других заложников и жестом попросил сигарету. Латиноамериканец охотно подошел к более старшему по возрасту товарищу по несчастью и предложил сигарету.
– Доктор Эрнандес, вы знакомы с нашим похитителем? – вполголоса спросил араб.
– Откуда? Просто мы с ним земляки, вот и все.
– Он сообщил, – решился Амузегар, – что меня и Ямани убьют первыми. Вы согласитесь мне помочь?
– Чем же? – удивился собеседник.
– Поговорите с ним. Может, он согласится взять деньги и не убивать меня. Я богат, я готов дать выкуп в десять, пятнадцать, да что там – двадцать миллионов долларов. Так, что об этом никто не узнает. Прошу вас, доктор Эрнандес.
Венесуэлец докурил сигарету и пообещал:
– Хорошо, господин Амузегар, я сделаю это как христианин.
Предложение Ямани о последнем письме очень понравилось Ильичу. Он быстро сообразил, что передача властям «смертных» писем от заложников – это хороший психологический ход для давления. Он буквально заставил всех взяться за написание последних посланий родственникам. От его опытного взгляда не укрылось, что несколько молодых человек о чем-то оживленно переговариваются, неуклюже пытаясь скрыть это. Вообще после освобождения большой группы заложников в зале царила довольно либеральная обстановка. Никто не ограничивал перемещения людей, веревки, предназначенные для связывания, так и валялись кучей в углу. Карлос щеголял знанием языков и переходил от одной группы к другой. Министр из Габона уверял его по-французски в своих пропалестинских взглядах и даже передал приглашение посетить королевство в любое время. С представителями Ближнего Востока Шакал переговаривался по-арабски. Министр Эквадора слыл ярым антикоммунистом, но с почтением попросил автограф у Карлоса, уверяя, что в его стране с уважением относятся к его борьбе. Это страшно удивило Ильича, но приятно щекотало его самолюбие. Оба латиноамериканца рассыпались в любезностях друг перед другом по-испански.
Наконец Карлос подошел к Дорис. Журналистка активно дописывала уже второй лист, высунув от усердия кончик языка.
– Ты чего стараешься, тебе же ничего не угрожает? – поинтересовался Ильич.
– Я не могу упустить такой возможности. Завтра в газете будет напечатано мое прощальное письмо перед казнью. Это будет информационная бомба.
Она оторвалась от письма, поправила дурацкие очки, которые так и норовили сползти с ее носа.
– Кстати, мы договаривались о том, что я буду в прессе восхвалять твой образ. Я называю тебя в письме младшим братом Че Гевары. Хотелось бы обсудить гонорар.
– Мне не нравится слово «младший», – придирчиво сообщил террорист, обходя вопрос денег.
