Читаем Со льдом онлайн бесплатно

МАРЬЯ ГРЭХЕМ

СО ЛЬДОМ

СЕРИЯ: «ГАМБИТ ДУРАКА (FOOL’S GAMBIT)»

КНИГА ПЕРВАЯ

Тропы:

Фотограф НХЛ/Рок-звезда

Скрытые личности

Соседи по комнате

Принудительная близость

Он влюбляется первым

Одержимый главный герой

Прозвища на иностранном языке

Секс на одну ночь

Незнакомцы-друзья-возлюбленные

Психические проблемы

«Я ненавижу всех, кроме тебя»

Разница в возрасте

Для тех, кто хочет пропустить особо пикантные сцены,

или для тех, кто хочет сразу перейти к ним.

Как вам будет угодно.

Здесь свободная зона от судей...

Глава 4

Глава 24

Глава 29

Глава 41

Примечание автора

Дорогой читатель,

Огромное спасибо за то, что рискнули довериться мне, моим героям и нашей общей истории. Написание этой истории стало для меня глубоким исцеляющим и сложным процессом. Как и Дрю, я была музыкантом (правда, не знаменитым), и однажды, проснувшись, я почувствовала себя покинутой жизнью и страстью, которым отдала все силы.

Но годы спустя я обрела новую мечту, и, читая это, вы стали частью этой мечты. Спасибо.

Тем не менее, ваше психическое здоровье имеет значение, и я призываю вас обратить внимание на следующее содержание и темы, представленные в этой истории:

Обсуждение горя и скорби.

Смерть родителя (за пределами страницы и до начала книги).

Отсутствующий родитель.

Тревога.

Приступы паники на странице.

Употребление наркотиков и алкоголя.

Откровенный сексуальный контент.

Маленькой девочке, которая узнала, что не все мечты сбываются,

и женщине, которая нашла новую мечту между страницами книги.

Это для меня,

и всем остальным сгоревшим мечтателям,

которым нужен второй шанс.

Плэйлист

Rolling Stones – Gimme Shelter

Cage The Elephant – Cold Cold Cold

Cece Coakley – Perfect Strangers

Taylor Swift – Sweet Nothing

Dean Martin – Volare (Nel Blu Di Pinto Di Blu)

Hozier – Like Real People Do

Artic Monkeys – I Wanna Be Yours

Del Water Gap – Ode to a Conversation Stuck in Your Head

Pheobe Bridgers – Scott Street

Jackie Hayes, Billy Lemos – Bandaid

Lizzy McAlpine, FINNEAS – hate to be lame

Lewis Capaldi – Heavenly Kind Of State of Mind

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Лейси

Я совершенно уверена, что мой инстинкт борьбы или бегства сломан. Вероятно, поэтому я слишком взволнована, увидев пару хоккеистов весом более двухсот фунтов, мчащихся ко мне по льду. Мысленно я подзываю их ближе, стоя на своём.

Ещё чуть-чуть.

Я не двигаюсь с места, зная, что стоит рискнуть ещё секундой.

Три фута.

Два.

Один.

Ещё немного.

Я нажимаю на кнопку указательным пальцем, заставляя затвор фотоаппарата быстро щелкать, пока я фиксирую сцену.

Готово.

Удовлетворенная, я вынимаю объектив из отверстия в стекле, сделанного фотографом, и, пользуясь мышечной памятью, задвигаю на место защитную крышку.

Через мгновение игроки сталкиваются с бортами прямо передо мной. Кинетическая сила столкновения заставляет толпу отшатнуться назад, как от ударной волны.

Но я не вздрагиваю. Годы тренировок по созданию идеальных кадров приучили моё тело игнорировать инстинкты и доверять процессу. Вздрогнуть – значит упустить следующий решающий момент, тот самый шанс, который выпадает раз в жизни и определяет карьеру. И, если судить по моим наградам, я никогда не промахиваюсь.

Как только игроки удаляются от моего места, я снимаю крышку и возвращаю камеру на место, чтобы следить за происходящим.

Есть люди, которые спрашивали меня, почему я выбрала хоккей, а не свадьбу. Конечно, поцелуй у алтаря, скрепляющий вечную дружбу, – это замечательно, но это не сравнится с тем, как мощный бросок со скоростью сто миль в час летит по льду быстрее, чем может обработать человеческий глаз.

Свадьбы – это волшебство. Хоккей вызывает привыкание.

Напряженная борьба за доминирование. Драма, разворачивающаяся в течение трёх периодов.

На самом деле то, чем я занимаюсь, – это игра внутри игры, где я должна быть на шаг впереди. Люди всегда думают, что это просто – следовать за шайбой. Но если вы делаете это, значит, вы уже отстали. Нужно читать игроков, знать команду и их движения настолько полно, чтобы предвидеть нарастание событий до того, как они достигнут своего апогея.

Когда Джонатан Эрнандес, правый нападающий «Кобры», выкапывает шайбу из угла и без труда передает её нашему новичку – центровому Аарону Нельсону, защита «Хьюстона» не успевает сориентироваться.

С каждым щелчком камеры мой рот всё больше и больше искривляется в улыбке. Их упорная работа приносит свои плоды. Мои ребята стали быстрее, чем были в прошлом сезоне, и хьюстонцам было глупо думать, что борьба будет лёгкой.

Это открытие сезона – просто мечта хоккейного болельщика: аутсайдеры прошлого сезона против прогнозируемых чемпионов конференции.

Атланта Кобры 2 – Хьюстон Найтс 2.

Предвкушая очередной гол, я нажимаю на кнопку пульта камеры наблюдения, когда Аарон пробивает защиту вратаря. Если я что-то и ненавижу больше всего, так это сетевые камеры. Они постоянно ломаются, потому что, действительно, какое оборудование должно выдерживать всю силу удара шайбы?

Но, Боже, они делают самые захватывающие фотографии, создавая ощущение, что вы находитесь прямо внутри происходящего. Шайба кажется больше, чем жизнь, на переднем плане, в то время как игроки всё ещё обрабатывают момент в задней части кадра, и всё это под ореолом ледяных осколков, похожих на пыль.

Наконец, время пошло, и прозвучал сигнал, ознаменовавший идеальную первую игру нового сезона.

После утомительной послематчевой пресс-конференции я жду Прайса в коридоре у раздевалок. У нас с ним обычная рутина со школьных времен. Задолго до того, как он заключил многомиллионный контракт, а я стала зарабатывать чуть больше среднего для спортивного фотографа, он был моим лучшим другом.

Я просматриваю бесконечные электронные письма в своём телефоне, когда на экране появляется его массивная форма, едва не ослепив меня вспышкой одноразовой камеры. Это его новая привычка, которая появилась после того, как он понял, что мне удалось избежать присутствия на всех его свадебных фотографиях, кроме одной, прошлой весной.

Но это его вина – он ожидал, что я буду позировать и выглядеть естественно вместе с остальными участниками свадебного торжества. Он знает, что мне всегда было гораздо комфортнее за камерой, чем в центре внимания – один из многих досадных побочных эффектов того, что я единственный ребёнок рок-звезды.

Когда я не контролирую ситуацию, то просто замираю, словно моё тело физически не хочет постоянства. Думаю, позволять Прайсу делать снимки – это сродни экспозиционной терапии.

— Мы действительно потрясли их дерьмо сегодня вечером, – говорит он со своей постоянной однобокой ухмылкой, демонстрируя чудо-работу своего дантиста.

Могу поспорить, что после стольких лет игры у него только половина зубов настоящие.

Он убирает камеру, когда мы начинаем пробираться по коридору к выходу, Прайс машет остальным сотрудникам, которые спешат домой на ночь. Хотя на льду он выглядит устрашающе, с карими глазами, пронзающими соперников насквозь, и смертоносной ловкостью, всем нравится с ним работать.

— Они разнесли Хьюстон в пух и прах, пока ты выкладывался на площадке. Судя по всему, у тебя есть все шансы попасть на прослушивание в «Cirque du Soleil».

При том, что он сложен как кирпичный дом, у него подвижность бедер как у балерины.

— Мари ни разу не пожаловалась на мою гибкость. Вообще, я бы сказал, что она – главная поклонница моих гимнастических способностей, – Прайс поднимает брови от такого предположения.

— В списке образов, которые мне не нужны в моей голове, этот, пожалуй, на первом месте. Счастлива, что ты наслаждаешься супружеской жизнью, и все такое, но мне не нужны подробности.

Я вздрогнула. Я люблю Прайса как брата; мы знаем друг друга уже девять лет, и есть определенный уровень комфорта, но есть границы, которые нам не стоит пересекать.

— Ты могла бы пойти с нами сегодня вечером, чтобы смыть этот шрам пивом или двумя. Я знаю, что ты веришь в разделение церкви и государства, но для разнообразия не помешает сделать что-то общественное. Это будет весело. Ты ведь помнишь, как веселиться? – убеждает он, когда мы заходим в лифт и я нажимаю кнопку первого этажа.

— У меня полно развлечений, – это ложь, и мы оба это знаем. В среднем я провожу вечер за просмотром видеозаписей игр, внося небольшие коррективы в мои пресеты для Photoshop или просматривая малобюджетные фильмы ужасов и подержанные книги в мягкой обложке с пятидолларовой бутылкой «Sauvignon Blanc». — И вообще, у меня есть планы на вечер.

— Чёрт, это всё из-за твоего отца, да? Ты все ещё уверена, что не хочешь, чтобы я пошёл с тобой?

Прайс поморщился, проведя рукой по копне распущенных тёмных кудрей на макушке, так что они торчат вверх под странным углом. Он уже не в первый раз предлагает, и, хотя он мне как брат, мне не нужно втягивать его в то, чему суждено стать эмоциональным ударом.

— Нет, ты пойдёшь праздновать. И я серьёзно, – говорю я ему, и его ухмылка становится только шире. — Мне лучше не оборачиваться и не видеть тебя в каком-то дурацком обличье. После сегодняшнего вечера всё закончится, так что не стоит волновать твою хорошенькую, вечно контуженную голову.

Он уже делал это раньше – маскировка, я имею в виду. Вы не достигли пика подросткового смущения, если хоккеист ростом 6,5 футов с абсолютно отсутствующей осторожностью и трагически накладными усами не попытается сделать вид, что не подслушивает ваше свидание.

Мы быстро смеёмся, прежде чем его выражение лица меняется на серьезное:

— Вот чего я не понимаю. Ты испытываешь дополнительный стресс и планируешь вернуть отца в свою жизнь на один вечер, в то время как ты счастливо избегала его существования в течение многих лет.

— Ты знаешь, что я должна это сделать.

Мои слова – такое же напоминание для меня, как и для него. Как обычно, во время игры я смогла забыть – забыть о встрече, забыть о нём.

— Чушь. У тебя никогда не было проблем с установлением границ, разрушающих эго. Бедняга Нельсон был похож на грустного щенка, когда ты объясняла, что плохо ладишь с другими людьми, – говорит он, когда мы выходим из лифта, ещё на шаг приближаясь к этой печальной реальности.

Дело не в том, что я не лажу с другими людьми. Дело в том, что в моей жизни есть место только для определённого количества людей, и эти места принадлежат одному и тому же кругу на протяжении последних шести лет. Мне не нравится привлекать в свою жизнь новых людей, если я не уверена, что смогу уделить им внимание, которого они заслуживают. Нельсон, каким бы милым он ни казался, никогда не попадал в число таких людей.

— Нельсон с этим смирился, – тем не менее, когда две недели назад я делала его промо-фотографии, он смотрел на меня грустными глазами. – И ладно. Я знаю, что ничем не обязана своему отцу, но, если бы это была я, то хотела бы, чтобы кто-то сделал это лично, – я на секунду задумываюсь, прежде чем продолжить, потому что знаю, что следующая фраза из моих уст будет резкой, но никто ещё не обвинял меня в том, что я приукрашиваю свои слова. – И, возможно, я тоже немного мелочна. Хочу посмотреть ему в глаза и понять, что я права. Что он мудак, который даже не пришёл на похороны своей бывшей жены.

Я пожевала нижнюю губу.

— И что потом? – его вопрос застал меня врасплох.

— Я не уверена, – признаюсь я, опустив взгляд, и ломаю голову над тем, что ему сказать. Забавно, что во время игр я всегда на шаг впереди, но в жизни? Это совсем другая история. – Наверное, это потому, что он – часть меня.

— Ты не твой отец, Лейс, – говорит Прайс, читая между строк.

— Ты так говоришь, но ты его не знаешь.

Конечно, я его тоже не знаю, но я всю жизнь пробиралась через завалы его ухода. Смутные воспоминания четырёхлетнего ребёнка нельзя назвать чёткими и надёжными. Но мой страх проистекает не из этого.

Даже на основе той ограниченной информации, которой я располагаю, каждую мою черту можно с точностью отнести к нему или к моей матери. Если бы я составила карту своей личности, она была бы похожа на одну из тех досок для расследования уголовных дел, где преступников и улики связывают воедино с помощью наклеек и красной нити.

Я нахожусь где-то между самоотверженной матерью-трудоголиком и рискованным, бесспорно талантливым отцом. Беспокойство ещё глубже засело в моём сознании, когда мамы больше нет рядом, чтобы помочь мне собрать воедино мою личность.

— Думаю, я бы знал, если бы моя лучшая подруга была бабником-нарциссом, которая уходит, когда становится трудно. Но я также думаю, что один вечер не решит вопросов всей жизни, – я бросаю на него взгляд, и он поднимает руки, защищаясь. – Только не удивляйся, если из этого выйдет что-то большее, – говорит он, когда мы выходим через дверь на парковку для сотрудников.

Теплый, густой воздух Атланты – это шок по сравнению с прохладой стадиона.

— Приличные люди не появляются и не исчезают из твоей жизни каждые несколько десятилетий по прихоти. Против него собрано достаточно улик, чтобы я знала, что он не святой. Это всё, что мне нужно знать, — напомнила я ему. Прайс не чужой в этой ситуации, но он также в целом лучший человек, чем я, и я не в настроении подражать его святости. — В любом случае, знаешь, я делаю это не для себя.

Он просто смотрит на меня: