Читаем Со льдом онлайн бесплатно
Этот размытый промежуток между удовольствием и прощанием очень сложен. Заманчиво излить душу тому, кто не имеет никакого отношения к твоей жизни. Однажды один парень практически умолял меня стать моим психотерапевтом на ночь. В итоге вместо пустой головы получилась полная.
Вот почему никто не остается на ночь. Никто не может задавать личные вопросы, которые кажутся хорошей идеей, пока не заходят слишком далеко. И никто, даже мой бывший Генри, не может сказать, «я тебя люблю».
И всё же некоторые люди разбрасываются этими словами, как купонами, как будто их легко использовать и выбросить. Может быть, у некоторых людей действительно есть столько любви, чтобы её раздать, но я им не верю. Как кто-то может быть настолько полон эмоций?
Во время одной ужасной встречи Томас, какой-то артистичный парень, который настаивал на том, что курить сигареты – это «по-европейски», произнес эти слова во время перепихона номер два.
Это была определенно одна из тех горячих фраз, которые, возможно, означали: «Я люблю твоё тело» или «Мне нравится трахать тебя», но мне было и остается всё равно. Я вежливо отстранилась от него, передала ему одежду и снова проводила его к двери.
Правило секса на одну ночь – это закон, который ещё ни разу не подвёл.
Я натягиваю безразмерную футболку и отправляю смс Каре с просбью поговорить по душам. Несмотря на послеполуночное время, я знаю, что моя единственная подруга не спит и проверяет задания.
Она из тех людей, которые продуктивны в самые нетрадиционные часы. В те семестры, когда мы жили вместе в колледже, её почти не было дома: она была либо на квартире у подруги или парня, либо в библиотеке.
Но наше общее стремление к академической валидности было частью того, почему мы так хорошо сходились. Тот факт, что мы работали в совершенно разных областях, помог нам не быть конкурентами, а стать друг для друга самыми большими сторонниками.
Сейчас она находится в авангарде исследований, защищая докторскую диссертацию по молекулярной физике в Итаке. Даже в двадцать пять лет она вносит признанный во всем мире вклад в эту область. Однажды я, возможно, окажусь в толпе на вручении награды за открытие, которое она сделает и которое будет увековечено в учебниках.
Пока я жду её звонка, достаю из-под раковины дезинфицирующее средство и тряпку. Можете называть меня привередой, сколько угодно, но я не смогу спокойно смотреть на свой стол, пока он не будет вымыт.
— Привет, — я слышу тонкий перестук клавиш с её стороны. У неё одна из тех клавиатур, которые по ощущениям напоминают печатную машинку; она излишне громкая, но ей это нравится. — Только что выгнала ещё одного незнакомца из своей квартиры?
— Да, но мне не нравится, что ты их так называешь. Это жутко.
Думать о том, чтобы привести незнакомцев в свою квартиру, гораздо приятнее, когда я не задумываюсь о последствиях, связанных с этими незнакомцами.
— Ну, тебе нужно быть более осторожной в этом вопросе.
— Ты снова смотришь «Криминальные умы»?
Её беспокойство о моей жизни основано на её нынешней телевизионной одержимости. Когда она пересматривала «Сплетницу», была чертовски заинтересована в том, чтобы избавить меня от пристрастия к черным топам и джинсам.
Моя постоянная усталость от принятия решений делает мой минималистичный шкаф скорее необходимостью, чем бунтом против консьюмеризма.
На это она отвечает своим раздражающим, но точным обвинением:
— Держу пари, ты сейчас занимаешься уборкой. Сейчас сколько, два часа ночи? У тебя только что был секс, достаточно хороший, чтобы отвлечь тебя от смены графика, поэтому твоя первая реакция – уборка. Знаешь, дезинфекция всех поверхностей не стирает остатки близости. Когда же ты перестанешь искать незнакомцев в барах и найдёшь что-то постоянное?
Разговор всегда должен был отклониться в сторону. Разговор о том, «когда же ты откроешься и позволишь миру увидеть, какая ты замечательная», я воспринимаю с долей скптизицма, потому что последние шесть лет мой круг общения состоял из двух человек.
— В тот момент, когда я смогу говорить о своей работе, не вдаваясьв подробности о статистике игроков и возможности встретиться с командой, — говорю я ей, как обычно.
— Неужели всё так плохо? Ты тоже любишь такие вещи. Подумай об этом как о сближении. Ты сможешь обойти любого из этих парней в игре в тривиум.
— И мы обе знаем, что мужчины очень хорошо переносят такие удары по своему эго. Напомни мне, что сделал тот профессор химии, когда ты указала ему на проблему в методике исследования?
Мы были друзьями до того, как занялись своими карьерами. Но есть особый тип родства, который возникает, когда мы оба работаем в сферах, где доминируют мужчины, и когда люди постоянно сомневаются в наших способностях, словно проверяя, не являются ли наши многолетние дипломы просто искусной выдумкой.
— По крайней мере, расскажи мне, как все было. Твоя личная жизнь – моё любимое реалити-шоу. Оно всегда поднимает мне настроение.
