Читаем Овладей мной онлайн бесплатно

"Предел… Нет достойного способа, объяснить что Это такое, потому что единственные люди, которые по-настоящему понимают, в чем Он заключается, где Он лежит, — уже сгинули. Их нет."

— Хантер С. Томпсон, "Ангелы ада".

Прошлое

Алек

(Двадцать лет…)

В воздухе висит запах корицы, восхитительный аромат манит меня на кухню, где мама и Тиана любуются медовым тортом, который только что испекли.

Это мой самый любимый запах в мире — аромат маминой выпечки на кухне. Мой дом.

Как только мама замечает меня, она бросает на меня суровый взгляд.

— Не смей пытаться украсть кусочек. Это на ужин.

Сегодня день рождения Винсента. Мой брат старше меня на три года. В последние годы мы редко виделись с ним, поскольку он тренировался, чтобы занять свое место в Братве.

Поскольку мой отец — босс, вполне естественно, что мы пошли по его стопам.

Я сажусь за стол, глядя на торт так, словно это мой последний прием пищи.

— Хочешь кофе? — спрашивает меня Тиана.

— Пожалуйста. — Я улыбаюсь девушке, которая мне как младшая сестра.

Мои родители усыновили Мишу и Тиану Петров, и хотя поначалу все было не так гладко, теперь Миша — мой лучший друг.

Я смотрю, как Тиана готовит кофе так, как я люблю: со сливками и сахаром, и снова улыбаюсь, когда она ставит напиток передо мной.

— Спасибо, Ти. — После того, как я смакую свой первый глоток кофеина за день, я спрашиваю: — Вы испекли только один торт?

Для мамы нормально вставать ни свет ни заря, когда у нас дни рождения. И она всегда печет столько, что хватит на целую деревню.

Мама качает головой, пытаясь скрыть улыбку, растягивающую ее губы. Она отрезает огромный кусок от свежеиспеченного торта.

— Ты будешь жить на выпечке и десертах, при малейшей возможности. — Тем не менее, она накладывает ломтик и пододвигает его ближе ко мне. — Только один кусочек.

Я наклоняюсь ближе и делаю глубокий вдох, мой рот наполняется слюной от аромата.

— Ничего не могу обещать, — смеюсь я. — Вот почему ты печешь побольше. — Я благодарно улыбаюсь маме. — Ты слишком сильно любишь меня, чтобы позволить мне страдать до ужина.

— Хм. — Ее глаза прикованы ко мне, когда я откусываю первый кусочек.

Когда вкус сливок и корицы взрывается на моем языке, я издаю удовлетворенный стон. Мои глаза закрываются, когда я смакую вкус маминой выпечки.

— Превосходно.

Тиана взволнованно хлопает в ладоши.

— Правда? Тебе нравится?

Мои брови взлетают вверх, и я сглатываю, прежде чем спросить:

— Ты испекла это все сама?

Она кивает, в ее небесно-голубых глазах пляшет гордость.

— Что ж, сестренка, — одобрительно киваю я, — именно такой, как я люблю.

Тиана издает короткий вскрик и падает на стул рядом со мной.

— Скажи мне, каков он на вкус. Достаточно ли крема? Правильно ли я приготовила дульсе де лече¹? Не слишком много корицы?

Я поднимаю руку и нежно глажу ее по спине.

— Все идеально.

— Что идеально? — Спрашивает Миша, входя на кухню.

— Медовый торт, который я испекла, — отвечает Тиана, ее лицо озаряется гордостью. — Садись. Ты должен его попробовать.

— Еще слишком рано, — протестует Миша. Он садится, затем смотрит на меня. Качая головой, он бормочет: — Как ты можешь есть торт первым делом с утра?

Я отправляю огромный кусок в рот и снова стону.

— Так вкусно, — бормочу я, доедая торт.

Тиана ставит перед Мишей чашку кофе и кусочек торта поменьше.

— Просто попробуй, — умоляет она.

Может, Тиана и приняла нас с Винсентом как своих братьев, но нет никого, кого бы она любила больше, чем Мишу. До того как мои родители усыновили их, они жили в детском доме и были единственными друг у друга, поэтому вполне понятно, что они неразлучны.

Мама начинает готовить завтрак, и вскоре воздух наполняется ароматом яичницы, плавящегося сыра и нарезанных колбасок.

На кухню заходят Винсент и папа, и Тиана принимается готовить для них чай.

— С Днем рождения, зайка, — говорит мама и обнимает Винсента.

Мы все поздравляем Винсента с днем рождения, и пока мама и Тиана ставят все блюда на стол, папа бормочет:

— Мальчики поедут со мной. Нас не будет всю ночь.

— Но это же день рождения Винсента! — Восклицает мама. — Мы всегда ужинаем вместе. Это традиция.

Папа качает головой, бросая на маму нетерпеливый взгляд.

— Работа не может ждать.

Мама выглядит явно несчастной, но не настаивает на этой теме.

— Вам лучше поесть, — говорит она, оглядывая стол. — Давайте, давайте. Накладывайте побольше еды. — Мама встает и начинает готовить еще яичницу — явный признак того, что она зла на моего отца. Готовка всегда ее успокаивает.

— Тиана, присмотри за мамой, пока нас не будет, — инструктирует папа.

— Да, папа, — отвечает она.

Тиана первой стала называть его папой, а Мише потребовалось пару лет. Он до сих пор чередуется между "мистер Асланхов" и "папа". Хотя обоим было проще переключиться с "миссис Асланхов" на "маму".

Чтобы угодить маме, мы все едим в два раза больше. Когда я встаю из-за стола, кажется, что я вот-вот лопну. Я целую маму в щеку и крепко обнимаю ее, а затем подхожу к Тиане и быстро обнимаю ее.

— Будь осторожен, — говорит мама папе. — И присматривай за нашими малышами.

— Малышами, черт возьми, — ворчит папа. — Они уже взрослые мужчины.

Мама бросает на него предупреждающий взгляд.

— Они всегда будут моими малышами.

Проходит еще десять минут, а затем мы выходим из дома, и только когда все забираемся в бронированный внедорожник, папа говорит:

— Сегодня вечером мы заберем дочь Иванова.

Что?

Мои глаза расширяются, и шок растекается по телу. Мы с Мишей только начали проходить подготовку в Братве. Нас приставили к младшему боссу, и мы повсюду ходим за ним, как гребаные потерявшиеся щенки. Пока что я избил только пару ублюдков, которые задолжали Братве денег. А убил только один раз.

Похищение? Это совершенно другой уровень. Особенно, если девушку охраняет половина гребаной армии.

Мой взгляд мечется к Мише, и мы мгновение смотрим друг на друга.

— Алек, ты схватишь девушку, пока Винсент прикрывает тебя. Мы с Мишей и моими солдатами позаботимся о ее охране.

Господи.

Я киваю, потому что спорить запрещено. Ты делаешь то, что тебе говорят в Братве. Я должен похитить девушку. Лучше бы я помог позаботиться об охранниках.

Медленно выдохнув, я обращаю свое внимание на проплывающий мимо нас заснеженный пейзаж, пока мы мчимся к центру Москвы.

Вопреки здравому смыслу, я спрашиваю:

— А что будет с девушкой после того, как мы ее заберем?

Папа не отрывает глаз от дороги и бормочет:

— Она будет нашей заложницей до тех пор, пока Иванов либо не уйдет с нашей территории, либо не согласится на союз.

Блять. На это могут уйти годы.

Попытав удачу, я задаю еще один вопрос:

— Ее будут держать на одной из конспиративных квартир?

— Нет.

У меня вертится на кончике языка задать еще один вопрос, но я знаю, что это разозлит отца.

— Она останется с нами, — бормочет он.

Какого хрена? Мама с ума сойдет.

Однажды папа пришел домой с маленьким мальчиком, которого они похитили, и мама не разговаривала с папой целых два месяца.

— Это ненадолго, — добавляет папа.

Мальчик пробыл у нас всего два дня. Надеюсь, в этот раз все пройдет так же гладко.

Или дома еще долго будет напряженная обстановка.

— Заставьте меня гордиться вами, — требует папа. — Делайте, как вам говорят, и выполняйте свою работу.

— Да, папа, — отвечаем мы все в унисон.

Эверли

(Восемнадцать лет…)

Оглядываясь вокруг, мне все еще трудно поверить, что я в Москве.

Я должна была отправиться в это путешествие со своими родителями, но они погибли в автокатастрофе в канун Нового года.

В следующем месяце будет год с тех пор, как их не стало. Горе все еще накатывает волнами, особенно когда я вижу достопримечательности, о которых всегда рассказывала мама.

Мы планировали эту поездку больше года, и она должна была стать моим подарком на выпускной. Когда их не стало, я решила почтить их память, отправившись путешествовать. Россия, Шотландия и Гавайи. Каждый из нас выбрал свое направление, и сейчас я нахожусь на первом этапе путешествия.

Иногда меня захлестывает волна паники. Честно говоря, немного пугает путешествовать по чужой стране в одиночку.

Страшно быть одной в этом огромном мире.

Единственные родные, которые у меня остались, — это папины кузены, которые живут в Канаде, но я с ними почти не общаюсь. Есть еще Джиллиан, лучшая подруга мамы, и она предложила мне переехать к ней, но у нее четверо своих детей, и я не хочу мешать.

Я унаследовала достаточно денег, чтобы безбедно жить следующие десять лет или около того. Деньги — наименьшая из моих забот. Меня пугает тот факт, что у меня больше нет родителей.

Я планировала изучать литературу и подумывала о том, чтобы стать редактором, но все это вылетело в трубу, когда я потеряла родителей.

На самом деле, я потеряла больше, чем просто своих родителей. Я потеряла и своих друзей. Они пытались быть терпеливыми со мной, но я была слишком поглощена невыносимым горем, и один за другим они перестали общаться со мной.

По Божьей милости мне удалось закончить последний год учебы в школе, и теперь, путешествуя по России, я понятия не имею, что буду делать после каникул.

Буду ли я учиться дальше? Мои родители должны быть здесь, чтобы помочь мне принять это решение.

Встряхнув головой, я вырываюсь из своих болезненных мыслей и оглядываю оживленную улицу. Город оживает, и мой взгляд останавливается на трех хихикающих девушках. Похоже, они направляются в ночной клуб.

Когда-то я была такой же беззаботной.

Допивая кофе, который я купила полчаса назад, я встаю из-за столика в кафе. Вместо того, чтобы вернуться в свой отель, я медленным шагом следую за девушками.

Две девушки держатся за руки. Я вспоминаю, что раньше мы с Бернадетт были очень близки, пока они не переехали в Нью-Йорк, потому что ее отца перевели туда по работе.

Девушки становятся в конец длинной очереди людей, ожидающих входа в ночной клуб, и я останавливаюсь позади них. Они говорят по-русски, но по волнению в их голосах ясно, что им не терпится попасть внутрь.

В обтягивающих черных джинсах и уютном свитере поверх белой рубашки с длинным рукавом я одета явно не для ночного клуба.

Все остальные девушки принарядились для этой ночи.

Чувствуя себя немного неловко, я поднимаю руку к голове и высвобождаю волосы из косы, а затем оставляю резинку на запястье. Я перебираю пальцами пряди и делаю пару шагов вперед, пока очередь движется.

Ты действительно идешь в ночной клуб?

Я оглядываюсь по сторонам, разглядывая счастливые лица, и чувствую, как воздух наполняется радостным предвкушением.

Это лучше, чем сидеть в гостиничном номере, где горе захлестнет меня.

Двое парней встают за моей спиной, и я понимаю, что слишком внимательно слежу за своей внешностью. Как и любая другая девушка моего возраста, я замечаю парней, и по какой-то причине они кажутся мне более привлекательными только потому, что они иностранцы. Это странно.

Мой взгляд скользит по группе девушек передо мной, и когда мы снова продвигаемся вперед, я замечаю их высокие каблуки. Мои кроссовки явно не соответствуют дресс-коду.

Прикусив нижнюю губу, я подумываю отказаться от этой глупой идеи, но что-то не дает мне покинуть очередь.

Когда мы подходим ближе ко входу, я слышу музыку, доносящуюся из ночного клуба.

Ночной отдых пойдет тебе на пользу.

Девушки, стоящие впереди меня, проходят внутрь, и тут взгляд вышибалы падает на меня. Его строгий взгляд окидывает мой наряд, затем он качает головой.

— Нет. — Его тон резок, когда он говорит что-то еще, и парни позади меня хихикают, отчего мои щеки вспыхивают.

Из моих ограниченных знаний русского языка я знаю, что вышибала сказал "нет".

Когда я вздыхаю и поворачиваюсь, чтобы покинуть очередь, к нам подходит великолепная женщина, ее глаза перебегают с меня на вышибалу. Она говорит что-то по-русски, затем берет меня под руку, на ее лице сияющая улыбка. Я замечаю группу мужчин позади нее. Они похожи на телохранителей, и мне становится интересно, кто эта женщина.

Мое сердцебиение ускоряется, и, застигнутая врасплох, я слушаю ее бессвязную речь на родном языке, пока мы входим в ночной клуб, прежде чем я успеваю сказать:

— Я не понимаю по-русски. — Я похлопываю себя рукой по груди. — Американка.

Ее улыбка становится шире, а глаза наполняются удивлением.

— Правда? Так круто. — У нее сильный акцент, и когда она тянет меня на верхний этаж, где танцуют люди, она наклоняется ко мне. — Меня зовут Светлана.

Слава Богу, она понимает по-английски.

Улыбка появляется на моем лице, когда я встречаюсь с ней взглядом.

— Я Эверли… ах… спасибо, что провела меня в ночной клуб.

Я бросаю взгляд на оранжево-голубой декор, мигающие лампы, барные стойки и зоны отдыха. Светлана ведет меня вверх по узкой лестнице, и наверху мы попадаем в гораздо более роскошное помещение, чем внизу.

— Ты пришла одна? — Спрашивает Светлана на ломаном английском.

Я киваю, осознавая, что мужчины все еще следуют за нами.

— Это твои охранники?

— Да, не обращай на них внимания. — Меня тянут к барной стойке, затем она спрашивает: — Что ты пьешь?

Приглядевшись к ее лицу, должна признать, она сногсшибательна. Ее волосы на пару тонов светлее моих светло-каштановых прядей, а голубые глаза совершенно завораживают. На ней узкие кожаные брюки, шелковая блузка и пиджак с рукавами три четверти. В сочетании с туфлями на высоком каблуке женщина выглядит так, словно сошла с обложки модного журнала.

Я почти отказываюсь от выпивки, но вспоминаю, что возраст употребления алкоголя в России — восемнадцать лет. Пожав плечами, я сажусь на табурет.

— Я мало пью. Ты можешь заказать все, что угодно.

Светлана тоже садится, затем спрашивает:

— Ты путешествуешь по России?

Я киваю и, сняв лямку с плеча, ставлю рюкзак у ног.

— Россия прекрасна.

— Как долго ты пробудешь здесь?

Бармен прерывает ее, и Светлана, ничего не говоря, поднимает два пальца.

— Еще неделю. — Мои глаза мечутся между барменом и ней, затем я спрашиваю: — Ты часто здесь бываешь?

Она кивает, и когда бармен ставит на стол две рюмки, поднимает одну.

— Почему ты помогла мне попасть в ночной клуб?

— Мой отец — владелец, и мне показалось, что тебе не помешает услуга, — отвечает она. Мы чокаемся, затем она добавляет: — Добро пожаловать в Россию, Эверли.

Это объясняет наличие телохранителей. Отец Светланы, должно быть, богат.

Мы пьем шоты, и алкоголь на вкус напоминает жидкость для мытья посуды. Мое тело содрогается, и я изо всех сил стараюсь не закашляться.

— Боже, — смеюсь я. — Горько.

Она заливается смехом, и мгновение спустя ее лицо озаряется, и она взволнованно машет рукой.

— Мои друзья здесь.

Я слежу за ее взглядом и вижу как к нам приближаются двое мужчин и четыре женщины. Светлана встает и обнимает каждого из них.