Читаем Злои наследник онлайн бесплатно

Содержание

Содержание

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Аннотация

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Автор: Мила Кейн

Дилогия: Жестокая месть

Книга #1: Злой наследник

Перевод: https://t.me/escapismbooks

Данный перевод является любительским и не может быть использован в коммерческих целях.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Добро пожаловать в Нью-Йорк Милы Кейн. Это не тот город, который вы знаете, здесь господствуют короли и королевы преступного мира.

Наряду с любовью на грани жизни и смерти, в этом уголке книжного мира царят тьма и хаос. Если это ваша история - читайте дальше.

Аннотация

Я считала его своим героем, пока он не запер меня в клетке.

Живя одна в Нью-Йорке, я никогда не чувствовала себя в безопасности, но я не могла уехать.

Я была здесь, чтобы найти мужчину, которого потеряла семь лет назад.

Я даже не подозревала, что он уже нашел меня.

Я не знала, что он следит за мной, контролирует каждое мое движение.

Он больше не мальчишка-бунтарь из бедного района, теперь он наследник самой жестокой братвы за всю историю города.

Я влюблена в монстра, и он следит за каждым моим шагом.

Пролог

Говорят, монстрами не рождаются, ими становятся.

Я был и тем, и другим.

Кирилл Викторович Чернов

В другой жизни у меня было другое имя.

В другой жизни у меня было другое будущее. По крайней мере, так мне нравилось думать – это было слабым утешением. Может, мне было суждено стать сыном своего отца и пойти по его стопам. Возможно, верить во что-то другое было ложью. Одна вещь всегда оставалась правдой – был ли я Кириллом Льюисом, бедным ребенком в богатой школе, или Кириллом Черновым, холодным, безжалостным наследником отцовской братвы; Мэллори Мэдисон была моей.

Как бы далеко она ни бежала, где бы она ни пряталась, это не меняло простого факта.

Она была моей, и никто в этом мире не мог спасти ее от этой мрачной судьбы.

Глава 1

Кирилл

Я прогуливался по пирсу на Брайтон-Бич, наблюдая за тем, как люди поскальзываются на мокром, залитом дождем тротуаре. Я жил в пентхаусе, который не купишь за одни только деньги, но дела всегда тянули меня обратно на пирс. Соленый, затхлый воздух был подходящим напоминанием о том, что даже если жизнь на мгновение стала роскошной, цена этой привилегии - здесь, на складах за набережной. В тихих, ужасных вещах, которые мы делали в темноте.

Запах океана никогда по-настоящему не покидал мой нос. Он навсегда въелся в меня.

Под ногами плескалась холодная серая вода, а над головой кружили шумные чайки. На усеянном шприцами пляже прогуливались парочки и играли в песке дети, что было довольно опасно. Торчки и сутенеры бродили по набережной, проходя мимо магазинов, торгующих международными телефонными картами и вывесками на кириллице.

Брайтон-Бич был домом для русских в Нью-Йорке, а дерьмовый магазин с хламом был его визитной карточкой для всех, кто приезжал сюда в поисках американской мечты. Я не знал, представлял ли себе мой отец этот хваленый идеал, когда приплыл сюда с фальшивыми документами, готовый скрыться от иммиграционной службы и всех, кому он был должен денег. Для Виктора американская мечта была зеленой. Ему было все равно, как он приобретал эту зелень, и уж тем более его не волновало, была ли она испачкана в красный. Небольшое кровопролитие и хаос никогда не мешали Виктору Чернову делать то, что у него получалось лучше всего, - подниматься на вершину грязной, беззаконной кучи.

Я сместил свой вес с больного колена. В такую дерьмовую холодную погоду оно болело. Обычно я не обращал внимание на эту боль.

Она напомнила мне о ней.

— Кирилл.

Позади раздался голос моего охранника, Ивана. Иван хорошо говорил по-английски, что было необходимо для работы.

К презрению моего отца, его сын и потенциальный наследник его темной династии плохо говорил по-русски. Это была не моя вина. Я едва ли провел с ним больше двух минут, пока мне не исполнилось девятнадцать. До этого у меня был выбор, планы на жизнь, и надежда, помимо всего прочего. После этого всё, кроме него и братвы, исчезло, ускользнув сквозь пальцы, как песок.

— Что там? – спросил я Ивана, поворачиваясь, чтобы прикрыть лицо от ветра на пирсе и прикурить сигарету. Единственное, что мне нравилось на Брайтон-Бич, - это дешевые ароматные сигареты с фруктовым вкусом. Русские были странно прихотливы в одних вещах и крайне жестоки в других.

— Посылка на складе. Петр хочет знать, стоит ли ему начинать.

Неважно, сколько миллионов я заработал в братве, в каком эксклюзивном пентхаусе я жил, на каких шикарных машинах я ездил или какие секреты я хранил о богатых, влиятельных людях, управляющих этим городом, - дело моей жизни всегда сводилось к одному: наводить страх и сеять хаос. Убийства - это, конечно, хорошо, и им было место в моей повседневной деятельности, но страх - это совсем другой уровень. Каждый человек способен убить, но только некоторые могут внушить страх. Есть предел боли, но нет предела страху. Я преуспел в том, чтобы управлять им, как оружием, с хирургической точностью.

Молли, я все-таки нашел свое жизненное призвание. Мой единственный настоящий талант.

Однажды я планировал продемонстрировать ей его лично.?

Склад, который братва использовала для грязной работы, находился недалеко от пирса. Это было заброшенное, обветшалое здание, которое провисало и гнило, пахло морской солью и заплесневелым попкорном. Шум причала и бесконечных карнавальных игр придавали воздуху извращенную остроту, пока я сидел перед мужчиной, который пытался нажиться на сделке и подставить меня. Никто не переходил дорогу братве Черновых в Нью-Йорке. Никто. Я достал из кармана нож. Мужчина уставился на него. Если я правильно запомнил, его звали Илья.

— Мне нравятся ножи, – сказал я ему непринужденным, приятным тоном.

Взгляд Ильи метнулся в мою сторону, а затем он отвел глаза.

Я подстриг ногти, и без того очень короткие, пока ждал, когда его охватит страх. Он уже был напуган. От него исходил отвратительный запах застарелого пота, смешанный с новым. Но мне нужно было больше. Мне нужно было увидеть его ужас, чтобы насытить зверя внутри себя. Того, что никогда не отдыхал и не наедался досыта. Того, который всегда бодрствовал.

— Ножи бесшумны. В ножах никогда не кончаются пули. – Я покрутил лезвие между ловкими пальцами и наклонился, поднося нож к перевязанной челюсти Ильи. — Ножи - это интимно. Оружие - громкое и безличное, – пробормотал я, проводя лезвием по лицу Ильи и легко разрезая кляп. — Ты знаешь, почему ты здесь?

Илья кивнул.

— Из-за сделки с Варди. Клянусь, Кирилл, я не брал долю. Я бы никогда. Это был не я, – выдохнул он, тяжело дыша.

— Как ты знаешь, если я и ненавижу что-то больше, чем предательство, так это ложь. Ты облажался, Илья. Будь достаточно мужественным, чтобы признать это и понести наказание, – сказал я сквозь стиснутые зубы.

Люди были такими разочаровывающими, и предательство бесило меня больше всего. Психотерапевт, без сомнения, сказал бы, что все началось с Мэллори, но я и так это знал. Мэллори была началом всего этого, и она же станет концом.

— Клянусь, я не знал. Когда он появился, я решил, что он в доле. Я думал, ты знаешь, что он здесь, – умолял Илья.

Я хмуро посмотрел на него, легкая волна любопытства остановила мою руку, прежде чем я вонзил острое, тонкое лезвие в его шею снизу. Мягкое место под языком было моим любимым. Ранение туда не убивало сразу и причиняло жуткую боль, или я так слышал.

— Кто?

— Николай. Это Николай. Он вернулся. Твой брат вернулся, – сказал Илья, его грудь тяжело вздымалась.

Отвлекшись, я вдавил лезвие, и из пореза хлынула кровь, а воздух наполнился едким запахом мочи Ильи. Мужчина обмочился. В смерти не было достоинства.

Я выдернул нож из его кожи, и он закричал. Я вытер лезвие о свои черные джинсы, мысленно погрузившись в его откровение.

Николай. Мой брат. Ну, сводный брат, и даже это было слишком близким родством, на мой взгляд. В то время как я был жесток в управлении делами с братвой отца, Нико был безумен. Возможно, то, что он рос с нашим отцом с самого раннего детства и видел кровь, убийства, хаос и разврат, сломало что-то внутри него, слишком фундаментальное, чтобы это можно было исправить. Он был опасен и абсолютно непредсказуем. И все же, как только Илья произнес его имя, я понял, что отец, должно быть, осведомлен о его возвращении. Виктор знал обо всем, что происходило в этом городе, в том числе и о том, где находится его сумасшедший сын. Это означало, что он снова что-то от меня скрывает. А это никогда не было хорошо.

— Выясни всё, что сможешь, о Нико, но не дай никому из людей Виктора узнать об этом.

Я вышел со склада, вытирая окровавленные руки тряпкой и бросая ее в огонь, горящий в канистре на улице.

— А что с Ильей? – спросил Иван.

— Если он выживет, то будет прощен. У него нет денег. Они у Нико, – пробормотал я, разъяренный на человека, возомнившего, что он волен переступить через империю, которую я построил.

До моего рождения Виктор Чернов руководил самой сильной братвой в Нью-Йорке. К тому времени, когда я стал достаточно взрослым, чтобы присоединиться к нему, она уже отставала, представляя собой устаревшую систему ведения бизнеса, которая со временем привела бы лишь к сокращению прибыли. Как только я с неохотой посвятил себя отцовской организации, я изменил всё. В наши дни настоящие деньги делались не на том, чтобы трясти местных бандитов или торговать на улице пакетиками с героином за пять центов. Настоящие деньги были в секретах, информации, оружии и технологиях. Я помог имени Чернова расширить свои горизонты. Нико хотел сжечь все дотла, если это не могло принадлежать ему. Проблема была во мне. У моего отца было два наследника, и ни один из нас не хотел отступать. У меня не было ничего, кроме этой жизни. Я бы боролся за нее до последнего вздоха. Беда в том, что Нико считал так же.

Я захлопнул дверь пуленепробиваемого внедорожника, на котором приехал. После стычки с конкурирующим синдикатом из Чикаго год назад, Виктор настаивал на водителях и машинах, способных выдержать зомби-апокалипсис.

Я был зол. Я не хотел думать о Нико. Я не хотел думать о Викторе и о том, какой новый способ он придумал, чтобы натравить двух своих сыновей друг на друга. Это вызвало слишком мрачные воспоминания. Кузница, которая сформировала из меня того, кем я был сейчас, все еще преследовала меня. От восходящей звезды легкой атлетики со стипендией до монстра. Это была не совсем та траектория, о которой мечтает большинство людей, но такова жизнь.

Я закурил еще одну сигарету на заднем сиденье машины, наслаждаясь терпким ароматом дымных фруктов. Она пахла хаотичными рынками и борделями на берегу Черного моря. Я втянул едкий вкус, наслаждаясь тем, как он обжигает мои чувства. В последнее время трудно было что-либо почувствовать, если это не сопровождалось болью. Только вместе с болью оживали мои притупленные чувства. В последнее время необходимый порог боли становился шире.

Через минуту я выбросил сигарету в окно, устав от ее аромата. Я покопался в кармане в поисках вибрирующего мобильного телефона. Кровь Ильи все еще оставалась на моих ногтях, вязкая и темная. Я раздраженно поморщился. Телесные жидкости могут быть такими раздражающе липкими, независимо от того, пытаетесь ли вы удалить их со своего тела или отмыть место убийства - не то чтобы я больше занимался уборкой. Давно миновали те дни, когда я оттирал ведрами отбеливателя бетонные полы и наблюдал, как он превращается в розовую пену, смешиваясь со свежепролитой кровью. Дни, когда я был учеником в жестокой школе насилия моего отца, остались позади. Мы с Нико были единственными учениками, оставшимися в живых к выпускному.

— Что?

Я ответил на звонок, увидев, как на экране высветилось имя Макса. Он был моим вторым, после Ивана, и единственным, кому я доверил свое многолетнее задание. Он называл это одержимостью. Он был прав. Я был чертовски одержим.

— Кирилл, тебе лучше присесть.

Идиот. Несмотря на все ужасы, через которые мы прошли, этот придурок все еще думал, что у меня хватит терпения на шутки.

— Говори.

— Я нашел ее. Мэллори Мэдисон. Я, блядь, наконец-то её нашел.

Глава 2

Молли

В субботний вечер «Синий кролик» был сущим кошмаром.

Потные, истекающие слюной мужчины заполняли клуб, а из приватных комнат внизу поднимался сигарный дым. Рафаэлю, владельцу джентльменского клуба в центре Манхэттена, было плевать на правомерность этого действа. Не то чтобы курение в помещении было единственным законом, пренебрегаемым в «Синем кролике».

Не было такого правила, которое Рафаэль и его сброд неджентльменских гостей не нарушил бы. Можно было бы вызвать полицию, но комиссар находился в Розовой комнате, занятый приватным шоу. Персонал шептался по углам, что Рафаэль Наварро - это тот самый Наварро из безжалостного мексиканского картеля, наводнившего город одними из самых дорогих фармацевтических препаратов на рынке. Я не могла позволить себе беспокоиться об этом. Я была на мели, а здесь не скупились на чаевые.

Мужчины, которые отдыхали в «Синем кролике», были самыми богатыми и титулованными людьми в этом прогнившем городе. Они также были самыми испорченными, преступными и жестокими из всех, кого я когда-либо встречала. Мне ли не знать. Мой отец был членом клуба, пока не заигрался слишком сильно и не потерял все, что оставила ему мать. Дом, машины, частная школа и репутация - все исчезло в безумном угаре наркотиков и ставок.

Спасибо, папа.

Я уже несколько месяцев работала в баре «Синего кролика». Я ненавидела подобные заведения и людей, которые их посещали, но все же с благодарностью хватала их чаевые.

Бедность и отчаяние шли рука об руку. То, что еще совсем недавно казалось отвратительным, постепенно становилось приемлемым по мере того, как мир менялся вокруг вас. В последнее время я много думала об этом.

— Лори! Шевелись, – окликнул меня чей-то голос.

Я обернула запачканный черный фартук вокруг коротких шорт, которые, по мнению Рафаэля, подходили для барменов.

— Иду, – крикнула я.