Читаем Плохие намерения онлайн бесплатно

Данный перевод является любительским и не может быть использован в коммерческих целях.

Добро пожаловать в Хэйд-Харбор!

Как и другие книги во вселенной Милы Кейн, «Плохие намерения» — темный роман, и в нем есть элементы, которые некоторые читатели могут счесть триггерными.

В книге присутствуют:

буллинг

сомнофилия

сомнительное согласие

Пожалуйста, откажитесь от прочтения, если что-то из вышеперечисленного вам не по вкусу — в противном случае наслаждайтесь.

Мила хохо

Паразитоиды: насекомые, которые в конечном итоге убивают хозяина, которым они питаются.

Я провела пальцем по изрядно потрепанной странице в своем блокноте. Мой почерк представлял собой аккуратные ряды черного на белом, стекающие по бумаге и подчеркнутые розовым маркером.

Мелкий дождь барабанил по окну кофейни, в которой я сидела. Мне нравилось заниматься в библиотеке, кофейнях и парках. По какой-то причине весь этот шум помогал сосредоточиться. Возможно, именно тишина дома была отвлекающим фактором. Мои родители строго следили за учебным временем и придерживались школьных стандартов. Никто не беспокоит нашу отличницу. Я могла слышать голос своего отца.

Но он был прав: я училась в выпускном классе, и мне больше всего на свете нужно было оставаться сосредоточенной. Мой мобильный зазвонил как раз в тот момент, когда я перевернула страницу в учебнике, чтобы записать еще несколько фактов о паразитах.

— Скажи мне, что ты уже дома и собираешься? — Полный надежды голос Евы вызвал улыбку на моем лице.

— Я дома и я собираюсь.

Она вздохнула.

— Врешь! Я слышу, что это не так. Лили, нам нужно пойти на эту вечеринку.

Я закрыла учебник и положила на него тетрадь, рассеянно рисуя каракули на полях.

— Да, но на самом деле это необязательно. Если подумать, то абсолютно всем наплевать, пойдем мы или нет.

— Это неправда. Мне не наплевать. Лили, у нас осталось мало времени на простое веселье. Давай не будем сожалеть о том, что пропустили всеамериканский обряд посвящения, которым является посещение школьных вечеринок. Ради меня, пожалуйста! — В конце своей тирады она сменила тон на милый голос, которому я никогда не могла отказать.

Ева была моей лучшей подругой с тех пор, как мы научились ходить. Наши матери были лучшими подругами, так что у нас никогда не было другого выбора.

— Ладно. Я появлюсь всего на час и не буду наряжаться. Последнее предложение.

Ева рассмеялась.

— Ты не можешь начинать с последнего предложения. Вот тебе встречное — мы пробудем там час, но ты наденешь то, что я тебе принесу.

— Как скажешь. Давай покончим с этим. Я заеду за тобой через двадцать минут.

Сегодня я позаимствовала мамину машину, и было приятно ощутить хоть малую толику свободы.

Ева взвизгнула.

— Не могу дождаться!

— Я тоже. Чтобы это закончилось.

Я собрала свои вещи и вышла на улицу. Аромат подгоревших кофейных зерен и выпечки растворился во влажном запахе надвигающейся грозы. Я побежала к своей машине.

Скоро, если я добьюсь своего, погода в Мэне станет далеким воспоминанием. Я планировала уехать в Калифорнию учиться. У меня были отличные оценки и внеклассные занятия; теперь мне оставалось только получить письмо о приеме и согласие родителей. У меня было ужасное предчувствие, что с последним возникнут трудности. Они не откажут мне, просто расстроятся. Это было намного хуже.

Мне оставалось пройти всего несколько метров, когда я наткнулась на стену. Не в прямом смысле слова; на самом деле, это было бы предпочтительнее. Я врезалась в человеческую стену, отскочила назад и упала на задницу в ледяную лужу. Мои очки слетели и приземлились где-то на мокром асфальте.

Рюкзак упал в лужу рядом со мной, и я тут же потянулась за ним. Один из краев был мокрым. Сердце бешено заколотилось. Мои записи! Я нащупала ремешок и дернула его на себя, без очков мое зрение расплывалось.

Я положила рюкзак к себе на колени, готовясь гневно отчитать того, кто налетел на меня и отбросил в сторону, словно шар для пинбола. Но когда подняла глаза, слова замерли у меня на губах. Надо мной возвышался мужчина устрашающего роста. На нем были темные джинсы с дырками на коленях и черные ботинки. А еще тонкая, промокшая толстовка с капюшоном, натянутым на голову. Капюшон скрывал лицо мужчины от моего взгляда, не то чтобы я могла хорошо его разглядеть. Все было как в тумане. Я уже много лет носила очки и иногда контактные линзы, но никогда не оказывалась в подобной ситуации: сбитая с ног в лужу, слепая как летучая мышь, пока ответственный за это человек просто нависал надо мной и даже пальцем не шевелил, чтобы помочь.

Он пристально смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд на себе даже под темным капюшоном.

— Прошу прощения… — сердито начала я. Я не была самой храброй, когда нужно было постоять за себя, но ужаса от того, что мой блокнот с цветными заметками намокнет, было достаточно, чтобы во мне забурлил адреналин.

— Ты прощена, — прервал меня низкий голос. Мужчина еще мгновение смотрел на меня, а затем повернулся и пошел прочь.

Ярость, словно лава, вскипела в моей груди. Пошатываясь, я поднялась на ноги и вскрикнула, когда поскользнулась и поцарапала ладонь в процессе.

— Эй! Мои очки! — Проклятье. Кровь потекла по моей руке, когда я указала на спину удаляющегося незнакомца. — Ты чертов… — все мысли вылетели из головы, пока я подыскивала слово, — …паразитоид!

Незнакомец остановился, его плечи сгорбились. Я наблюдала за ним, слегка встревоженная тем, что мое слабое оскорбление вызвало такую реакцию. Я лихорадочно шарила вокруг в поисках очков. Они не могли отлететь слишком далеко, а мне нужно было вернуть зрение. Рука сомкнулась на оправе, как раз в тот момент, когда незнакомец медленно повернулся и направился обратно ко мне. Я надела очки и выпрямилась во весь свой рост — один метр семьдесят сантиметров, борясь с желанием отступить назад.

Теперь, когда я стояла, я могла видеть, насколько большим он был на самом деле. Я не была новичком в общении с крупными ребятами — в конце концов, Хэйд-Харбор был хоккейным городом, — но этот парень взял приз. Огромные плечи напряглись. Я могла поклясться, что его рост доходил до двух метров.

Он наклонился ко мне, как будто я была соринкой на чашке Петри¹. Лицо все еще оставалась в тени, но я почти могла разглядеть его рот. У него были полные губы, красивые зубы и чисто выбритая заостренная челюсть. Красивый рот скривился в усмешке, делая его чуть более сносным.

— Как ты меня назвала?

Теперь, когда он был ближе, и ко мне вернулось зрение, стало понятно, что он моложе, чем я ожидала. Его темные глаза блестели в полумраке.

— Придурок, — попыталась я.

Он покачал головой.

— Не так.

Я скрестила руки на груди и вздернула подбородок в лучшем подобии уверенности, на которую только была способна.

— Я назвала тебя паразитоидом, и что?

— А что такое паразитоид?

Он подошел ко мне на шаг ближе.

Все мысли о храбрости вылетели у меня из головы. Я повторила его движение в противоположном направлении.

— Погугли.

— Я бы предпочел, чтобы ты сказала мне.

Этот парень приводил в бешенство.

Я могла бы понять взрослого, вроде моего отца, разозлившегося и требующего объяснений от какой-то нахальной школьницы, но сверстника? Абсолютно нет.

— Я не обязана тебе ничего говорить. Как насчет того, чтобы ты извинился за то, что сбил меня с ног, и я расскажу тебе? — В моих глазах горел вызов, пока я смотрела на него.

Он уставился на меня в ответ. Я не могла разглядеть выражение его лица достаточно хорошо, чтобы прочитать его. Парень наклонил голову — движение, которое показалось мне чертовски выразительным. Он не знал, что обо мне думать. Что ж, превосходно. Я тоже не знала, что о нем думать.

— Нет, это вряд ли, — медленно произнес он и придвинулся ко мне ближе.

Я снова отступила назад, попутно доставая ключи из кармана.

Его довольная ухмылка ясно давала понять, что парень осознает, какое влияние оказывает на меня.

— Думаю, ты мне расскажешь. Прямо, блядь, сейчас.

— Кейд! Мы должны идти! — До нас донесся крик, пронзив нарастающее напряжение.

Кейд?

Зловещий незнакомец обернулся, чтобы посмотреть через плечо, а я воспользовалась случаем, чтобы открыть мамину машину и запрыгнуть внутрь.

Я захлопнула дверь и заблокировала ее, когда темный силуэт в капюшоне оглянулся. Он изучал меня, не двигаясь. Я повернула ключ в замке зажигания, подпрыгнув, когда дворники яростно заскребли по стеклу. Дождь усилился, и я дрожала от холода. Джинсы были мокрыми, и голова, похоже, тоже промокла, благодаря тому, что я задержалась снаружи на время разборки. Мокрая сумка валялась на пассажирском сиденье рядом со мной. В подтверждение того, насколько пугающим был парень снаружи, из головы совсем вылетели переживания о намокшем блокноте.

Я выехала со стоянки.

Незнакомец в толстовке стоял неподвижно, как камень, и смотрел мне вслед.

Я поехала через Хэйд-Харбор к дому Евы. Моему отцу не нравилось, когда я бывала там. Он находился в так называемой плохой части города. Мне было интересно, что подумал бы тренер Уильямс о встрече с самым пугающим парнем прямо в элитном районе. У отца был целый список вещей, по поводу которых он проявлял чрезмерную заботу, начиная с моих друзей и заканчивая отпугиванием любых потенциальных бойфрендов, которые могли бы появиться.

Конечно, я не тешила себе надеждой, что парни будут выстраиваться в очередь, чтобы пригласить меня на свидание, даже без учета отца, но быть единственным ребенком школьного тренера по хоккею само по себе было отталкивающим.

Да, именно так. Я была Лиллиан Уильямс, а тренер Уильямс был практически знаменитостью в нашем маленьком городке в штате Мэн. Хоккей здесь был в почете, и у моего отца были огромные амбиции. Подростком он завоевал чемпионство штата, и уже тогда стремился попасть в НХЛ, но все изменилось, когда появилась я. Мамина беременность протекала тяжело, и папа отказался от предложений, которые получил от колледжей, чтобы ухаживать за ней. Время было неподходящее, — так они сказали мне. Несколько лет назад отец возглавил команду в Хэйд Харбор Хай, и с тех пор они только становились лучше. В этом году он всем сердцем хотел снова стать чемпионом, но как собирался добиться этого, по-прежнему оставалось загадкой.

Я затормозила возле маленького дома Евы, расположенного на неухоженной улице. Не успела я заглушить двигатель, как её входная дверь открылась и она выскочила наружу. Ева практически подбежала к пассажирской стороне моей машины и запрыгнула внутрь.

— Поехали! — Бросила она запыхавшимся голосом, пристегивая ремень безопасности, и ухмыляясь мне.

— Что за спешка?

— Никакой спешки, просто Ашер тоже собирается на вечеринку, а я не хочу, чтобы он меня видел. Он такой кайфолом.

— И ты думаешь, что он не увидит нас на вечеринке? Давай остановимся перекусить. Я умираю от голода.

— Конечно. И да, я думаю, что Ашер не увидит нас, потому что в обратном случае мне придется вернуться домой. — Ева сползла по сиденью и нахмурилась, глядя на дождливую улицу. — Он такой контролирующий.

— Он беспокоится о тебе. — Это была слабая попытка утешить ее.

Ашер, ее горячий брат-хоккеист, вселял ужас. Я делала все возможное, чтобы не находиться поблизости, когда он появлялся. Ева не зря волновалась. Ему не нравилось, когда его сестра ходила на вечеринки. Он был чрезмерно опекающим. К счастью для него, Еву не приглашали на большинство из них. Вся школа боялась Ашера.

Мы остановились у местного фастфуда. Ева резко хлопнула рукой по рту, когда я вышла из машины.

— Черт возьми, что с тобой случилось?

— Я упала по дороге к машине.

— Типичная Лили. Ты выглядишь так, словно пыталась искупаться в луже. Слава Богу, я принесла тебе сменную одежду. Зови меня просто Ева, фея-крестная для потерявшей надежду.

— Обязательно. Фея-крестная, которая заставляет меня ходить на дерьмовые школьные вечеринки, где нам каждый раз приходится прятаться от твоего брата.

— На самом деле ты любишь меня, — беззаботно сказала Ева.

Мы зашли внутрь и сделали заказ. Ева осталась ждать еду, а я отправилась в уборную переодеться. Там я замешкалась, проверяя время, прежде чем позвонить домой. В этот час ближе всех к телефону должна была находиться мама.

— Дом Уильямсов, — произнес низкий голос.

Проклятье. Договориться с отцом было сложнее.

— Привет, пап, это я. Я немного задержусь. Я с Евой, и мы идем в кино, — сымпровизировала я.

Если Ева думала, что Ашер перегибает с опекой, то она и понятия не имела, на что способен тренер Уильямс.

— Вот как? Что за фильм?

— Хм, мы еще не решили. Какой-то ужастик.

Мой отец надолго замолчал.

— Ну, если только ты действительно идешь в кино, а не на вечеринку к Беккету.

— У Беккета вечеринка? Меня бы на нее все равно не пригласили. Я же не хоккейная зайка.

— Чертовски верно. Моя дочь никогда не будет хоккейной зайкой, правда?

Я крепче сжала трубку. Весь разговор — от доверительного тона моего отца до всей той лжи, которую я говорила, — заставлял меня ерзать. По крайней мере, я могла быть честной в последнем вопросе. Хоккеисты были не в моем вкусе. Для начала, они были слишком самоуверенными, высокомерными и накаченными. А Беккет Андерсон был одним из худших представителей. Он был не только красивым и талантливым, но еще и до смешного богатым.

— Нет, папа. Не волнуйся. Я вернусь домой сразу после фильма, хорошо?

— Хорошо, Лили. Я тебе доверяю.

Чувство вины затопило меня после его прощального выстрела. Я ненавидела лгать, но еще больше я ненавидела, когда мне запрещали куда-то идти.

Я повесила трубку и достала платье Евы из пакета. Быстро переоделась и в ужасе уставилась на свое отражение. Она принесла мне маленькое черное платье. С акцентом на «маленькое».

Мои плечи были открыты, а подол заканчивался гораздо выше, чем на лучшей подруге, из-за моего высокого роста. Я всерьез задумалась о том, чтобы снова надеть свои грязные джинсы. Я никогда не носила откровенную одежду. Казалось неправильным, что дочь тренера, законченный книжный червь и ботаник, будет заботиться о выборе нарядов. Я на собственном горьком опыте убедилась, что, даже если приложить усилия, никто этого не заметит. Я вымыла руки и поставила футляр для контактных линз на край раковины, после чего быстро надела их и спрятала очки в сумку.

Мысли о еде привели меня обратно к нашему столику. Я решила, что могу остаться в куртке на вечеринке. Все и так считали меня странной. Никто не обратит внимание на очередную причуду.

Ева замерла, когда увидела меня, рука с бургером резко остановилась на полпути к ее рту.

— Господи, ты выглядишь так сексуально.