Читаем Жарынь онлайн бесплатно

В романе «Жарынь» автору удалось показать драматизм пути, пройденного болгарским крестьянством, пережитые им социальные и нравственные коллизии. История создания сада кооперативного хозяйства — это история радости и треволнений героев, готовности к самопожертвованию и вероломства, борьбы доброго начала со злом. В сложной связи повествования выделяются образы Андона Кехайова, Милки Куличевой, Николы Керанова, Маджурина, воплощающие живые человеческие характеры. И надо всем возвышается лирическая тема автора, мера добра и зла, идеализма и нравственной чистоты, воплощением которой является погибший партизанский командир Иван Куличев — Эмил.

Д. Вылев для того и написал свой роман «Жарынь», чтобы люди берегли в душе доброе начало, щадили природу, не перекладывали на ее плечи собственные грехи, чтобы хранили величайшее свое достояние — любовь.

Нам остается надеяться, что советский читатель, возможно, найдет свой ключик к творчеству беллетриста, который твердо верит в силу прекрасного человеческого идеала.

ЧАВДАР ДОБРЕВ

Инженер Никола Керанов открыл ворота и выпустил коз и мула, нагруженного двумя полными корзинами груш.

— Куда, чума, куда! — обругал он козу, которая полезла в огород…

Он устрашился своего гнева и перевел взгляд на ящики с поздней овощью. Ему нередко удавалось перехитрить нечистой сытостью свой гнев.

Жена сошла с крыльца и, окутанная густыми осенними запахами, поплелась за мулом на улицу. Керанов проводил ее взглядом смирившейся неприязни и с облегчением поднял глаза к влажной черепице, откуда стекал шепот ноябрьского утра. Занимавшийся день с трудом согревал самого себя и, казалось, не имел ни сил, ни желания уделить миру хоть каплю огня.

Керанов отогнал коз на окраину села к пастуху, чумазому запивохе-цыгану. Потом вернулся назад, к солнцу, что выскочило из-за Светиилийских холмов и повисло над дымами городка Млекарско, над селами и сельцами, разбросанными по впадинкам и холмам района Млечный путь. На площади Керанов подошел к группе сельчан, сидевших на корточках перед пивной. Это он делал каждое утро: проверял, не переменилось ли уважение людей к нему. Он стоял на площади, выжидая, пока разойдется народ помоложе, а старики усядутся на бревно возле школьной ограды. Молодые смотрели на него завистливо, а старики — с тоской в поблекших глазах.

Сельчане толковали, что глухонемой Таралинго летом дошел пешком до Черного моря и потом объяснял знаками, будто дальше земли нет; что Лукан из Тополки, по прозвищу Куцое Трепло, задумал поскитаться по югу с ослом и тележкой; что Сивый Йорги из Ерусалимского собирается спать среди двора. Керанов почуял, что в насмешках над чудаками округи брезжит страх. Эти трое уже не раз сходили с катушек: летом сорок первого года, осенью пятидесятого и весной шестьдесят второго. Даже в хронике старичка Оклова нашлось место для их мытарства.

Тракторист Ивайло Радулов заговорил о том, что утром прикатила на автомобиле Милка Куличева. Сельчане не замедлили полюбопытствовать, у кого остановилась Милка: у Христо Маджурина или у Андона Кехайова? Ивайло, глубоко надвинув на уши картуз, с дерзким видом отвечал, что Маджурин еще на заре ушел смотреть саженцы по верхнему течению Бандерицы. Андона же нет ни дома, ни в канцелярии, — он же по субботам полет бурьян на отцовской могиле!

— Спорим, что Милка — у своего отца, — добавил Ивайло внезапно окрепшим голосом.

Керанов оглядел глубоко надвинутый картуз Ивайло, и ему показалось, что картуз этот лишний.

— Как она была одета? — спросил он.

— Нарядная, — ответил Ивайло.