Читаем Варавва онлайн бесплатно
– Злой священник сломал такой же в порыве бешенства, – сообщила она Марии. – За это и многое другое я его убила…
Мария вздрогнула и со слезами на глазах обняла Юдифь, пытаясь вывести на тропинку, ведущую из сада. Та поняла ее намерение.
– Нет, нет. Мы пойдем туда, где растут тенистые деревья. Недалеко отсюда много пальм и цветов, прохлада и благоухание…
Мария повернулась к Варавве, стоящему рядом:
– Скорее иди к ее отцу и не огорчайся, что она не узнала тебя: ее мозг очень болен.
– Неужели она действительно убила Каиафу? – взволнованно спросил Варавва.
– Не знаю, – печально ответила Мария и подошла к Юдифи.
Та нетерпеливым жестом схватила ее за руку и потянула за собой. Скоро они пришли к месту, где росли пальмы. Легкая их листва давала земле приятную тень. Юдифь успокоилась, лицо ее прояснилось. Она села под дерево и увлекла Марию. На ее губах играла прежняя чарующая улыбка.
– Спой что-нибудь, – попросила Юдифь. – Какую-нибудь простую, нежную песню… А ты красивая, – добавила она, глянув на Марию внимательно. – Любовь светится в твоих глазах… Ну, пой же!
Дрожащий от слез голос Марии зазвучал печально, мелодия была грустная. Часто повторялись слова: «Хорошо быть розой в царском саду».
Когда Мария умолкла, Юдифь расплакалась.
– Царский сад, – всхлипывала она, горестно раскачиваясь из стороны в сторону. – А где же Сам Царь? Он был увенчан терниями, Он умер! Его распяли! Я, Юдифь Искариот, помогла этому злодеянию. Пусть на меня падет проклятие, а не на Иуду! Пусть меня испепелит молния: Иуда не виноват. В царском саду можно было встретить Царя, но Он умер! Лучше бы Он жил, потому что с тех пор, как Его не стало, меня окружает глубокий мрак.
Мария участливо обнимала безумную девушку, успокаивая ее.
Перед дворцом первосвященника Каиафы бурлила чернь, плотно окружившая римскую стражу. Допрос у Пилата был закончен, и прокуратор послал незадачливых караульных к Каиафе с сообщением о событиях прошедшей ночи. Не стесняясь в выражениях, возбужденный народ осыпал римских воинов всяческими ругательствами.
– Мерзкие пьяницы! – слышалось из толпы. – Не могли устеречь мертвого!
У потрясенных, измученных охранников не было даже сил огрызнуться, а не то чтобы развеять беснующуюся чернь. Так, молча, они и шли к Каиафе.
А он, лежа в постели, с большой неохотой отвечал на любезные расспросы своего тестя Анны.
– Я не понимаю, почему ты не хочешь описать приметы преступника: хоть что-нибудь ты должен был запомнить… Это очень помогло бы поимке разбойника… У нас уже есть одна улика…
И с этими словами Анна показал зятю маленький кинжал, усыпанный дорогими камнями.
– Дай его мне! – прохрипел Каиафа и, выхватив кинжал из рук Анны, спрятал его под подушку.
Изумленный Анна раскрыл рот, но задать очередной вопрос не успел: в спальне появился управитель. Вид у него был растерянный, он не знал, как сообщить хозяину о случившемся.
– Что ты молчишь, истукан? – накинулся на него Каиафа. – Говори, какие у тебя вести!
– Пилат прислал к тебе стражников, Каиафа, – уклончиво доложил управитель.
– Пусть войдут, – сказал первосвященник, еще ничего не знающий о чудесах ночи.
Солдаты вошли гурьбой и остановились у двери.
Встав чуть впереди остальных, Максимус кратко доложил:
– Каиафа, твои печати на склепе Назорея сломаны, гроб открыт, и Назорея нет в нем. Пилат послал нас к тебе… Он считает, что произошло чудо: Назорей воскрес!
– Ложь! – с пеной у рта закричал Каиафа. Он весь подался вперед, словно хотел ударить солдата, принесшего эту потрясающую весть. – Все это выдумки! А где Галбус? Где бездарный начальник трусливых римских горе-вояк?
Максимус побледнел: римская честь была задета.
– Я презираю лжецов, – сказал он твердо. – И расскажу лишь то, что видел своими глазами. Ночью небесные существа прилетели к могиле Назорея. Яркое, как молния, сияние ослепило нас, и мы замертво упали на землю. Очнувшись утром, мы нашли гробницу пустой… А что касается Галбуса, я бы очень хотел, чтобы чей-нибудь приказ заставил его заговорить – ведь он онемел, увидев чудо.
Лицо Каиафы перекосила злоба.
– Не думай, что я поверил твоим бредням. Я вижу: ты такой же мошенник, как Назорей. Но со мной эти фокусы не пройдут… Ты говоришь, Галбус онемел? Пусть он подойдет ко мне, и я заставлю его говорить!
Воины подвели к Каиафе своего парализованного сотника.
Мутные глаза центуриона смотрели мимо бледного, злого лица Каиафы, Но вдруг быстрая перемена произошла в его взгляде. Глаза оживились и наполнились смыслом. Он отстранил поддерживающих его подчиненных и гордо выпрямился перед первосвященником.
Каиафа был в гневе: как ловко этот римлянин ломал комедию с мнимой болезнью…
– Ну что же, славный Галбус? – сказал он зло. – Кто помешал тебе бодрствовать на страже, кто уничтожил твою самодовольную доблесть?
Неожиданно для всех прозвучал краткий ответ:
– Иисус Назорей, Сын Бога Живого!
Голос Галбуса был громким, убедительным. Набрав в грудь побольше воздуха, он торжественно, словно приветствуя цезаря, повторил:
– Иисус Назорей, Сын Бога Живого!
Каиафа в бешенстве завопил:
