Читаем Варавва онлайн бесплатно
Юстиция схватила обе его руки и судорожно сжала.
– Я знаю, что сил у тебя много, иначе ты не был бы римлянином. Но погибнуть как Искариот…
Пилат вздрогнул.
– Как Искариот?! – воскликнул он негодующе. – Нет, я не предатель!
– Послушай же! – остановила его Юстиция. – Такая же бледная луна светила мне. Я стояла на безлюдной вершине горы. Внизу был пруд – темный, затхлый, неподвижный. И вдруг я увидела тебя, Понтий. Ты витал, как дух, и казался утомленным, старым. Я позвала тебя, и ты подошел так близко, что я хотела тебя обнять, но не успела. С криком «Иисус Назорей, Сын Божий, помилуй меня!» ты бросился вниз, в этот холодный омут, который поглотил тебя, как могила! Ужас охватил меня, и я проснулась со страшным криком!
– А проснувшись, тотчас же послала слугу с запиской? – ласково сказал Пилат.
– Тебя не беспокоит мой сон? – спросила Юстиция, склонив голову на плечо мужа.
Он заставил себя улыбнуться.
– Только потому, что я вижу твое беспокойство. Посмотри, как хороша луна! Эта чудная серебристая ночь как раз кстати для спокойного сна Назорея!
Юстиция встрепенулась.
– Ты думаешь, что Он только спит?
Пилат крепче обнял ее.
– Тише, тише, успокойся. Не будем говорить об этом. Будем молчать, будем жить и думать, что во всей вселенной нет ничего важнее нас самих. Нас примут за здравых людей, а о Распятом Сыне Божием можно и не вспоминать…
В ту же самую ночь перед великолепным серебряным зеркалом сидела Юдифь Искариот. Откинувшись на резную спинку стула, она лениво заложила свои белые, точеные руки за голову и любовалась собой. Тонкое гладкое платье из виссона плотно облегало ее тело, подчеркивая мягкие линии. Золотистые волосы вились густыми волнами вокруг плеч. Темные глаза искрились то радостью, то презрением.
– Какие хлипкие эти мужчины, – сказала она вполголоса. – Даже сильный Варавва раскис, когда казнили этого проклятого Назорея! А Каиафа! Его чуть не хватил удар, когда он узнал, что завеса в святилище храма лопнула!
Юдифь рассмеялась, и губы ее сложились в такую очаровательную улыбку, что она подвинулась ближе к зеркалу – получше ее рассмотреть и запомнить.
– Нет ничего удивительного в том, что все в меня влюблены, – говорила тщеславная красавица. – С такой улыбкой я могу заставить кого угодно сделать, что захочу. Каиафа – мудрый, могущественный человек, а посмотри я на него так, – и она прикрыла глаза, придав своему лицу выражение бесконечной неги, – и он бледнеет, – так, – Юдифь распахнула глаза во всей прелести, – он задыхается от любви… А Варавва?.. Нет, я должна отделаться от Вараввы, хотя в нем есть что-то такое, что мне нравится, – дикость, наверное…
Юдифь взяла черепаховый гребень и стала медленно расчесывать свои огненные волосы. Вдруг она нахмурилась.
– Все-таки немало ужаса нагнала на всех эта внезапная тьма. И даже я неспокойна, но это, скорее, потому, что Иуды до сих пор нет…
Она встала, высокая, стройная. Луна бросала на нее серебристый рассеянный свет, и редкостные камни на ее шее и руках слабо мерцали, как звезды.
– Каиафа сказал народу то, что я ему советовала, – радовалась Юдифь. – Что тьма была вызвана злым волшебством Назорея, одержимого бесами, которые покрыли все густым мраком и разверзли землю.
Она вдруг задумалась.
– Никакой дьявольщины в Человеке из Назарета я не заметила, – призналась она своему отражению. – Но Он красив. Правда, не той красотой, что нравится женщинам. Его красота слишком строгая, бесстрастная. Хотя в Его глазах я видела свет, испугавший меня… Потом эта гроза и мрак…
Она уняла возникшую тревогу и рассмеялась.
– Но все кончено. Назорей умер, и очень хорошо: такие фанатики опасны. Иуда теперь, по крайней мере, знает, что Тот, Кого он называл своим Учителем, не Бог, а просто человек. Брат скоро смирится с этим и снова будет жить с нами. Как только уляжется его бешенство, он вернется в раскаянии и грусти. Мы с отцом встретим его полным прощением и с радостью, зададим пир и будем счастливы все вместе. Да, Каиафа дал мне благой совет, и со смертью богохульного Назорея Иуда избавлен от чар.
Юдифь открыла окованный бронзой ларчик, вынула горсть драгоценных украшений и, небрежно откидывая одно за другим, выбрала большую шестиконечную звезду из крупных рубинов.
– Ничего великолепнее этого я не видела, – прошептала она, любуясь игрой драгоценных камней. – Каиафа хорошо сделал, не подарив брошь своей болезненной супруге: бледная кожа дочери Анны не стала бы живее от этого украшения.
Губы надменной красавицы сложились в презрительную улыбку. Она высоко, победно подняла руки.
– Для таких, как я, сотворен мир! Из-за подобных мне власть имущие сходят с ума и как рабы унижаются гордые герои! Мне бы покорить могущественного завоевателя и быть повелительницей всех народов!
Вдруг шум, возникший в доме, привлек внимание Юдифи. Она замерла, прислушиваясь. В дверь постучали, и на пороге показалась рабыня.
– Что случилось? – прошептала Юдифь внезапно пересохшими губами.
Рабыня молчала.
– Иуда? – Надежда в голосе Юдифь была перемешана со страхом. – Он вернулся?
– Да, госпожа, – нерешительно сказала служанка.
