Читаем Тысячу раз предатель онлайн бесплатно
Протягиваю ему пару купюр, аж руки дрожат. – Спасибо за помощь.
Достаю из кармана мобильник.
– Все в лес! Срочно! – кричу в трубку. – Живо, мля, пока не стемнело!
Голос срывается, горло болит от крика, но мне пофиг.
Запрыгиваю в тачку, выруливаю к краю парковки, где начинается тропа, и выскакиваю снова, не дожидаясь охрану.
Снег хрустит, дыхание вылетает паром. Лес давит, становится всё темнее, ветви шуршат, будто живые.
Я иду быстро, спотыкаюсь, матерюсь сквозь зубы. Какого хрена ты творишь, Вася?
Ненавидишь меня настолько, что готова идти в глушь зимой?! С маленьким ребёнком?!
С каждым шагом внутри всё ярче чувство вины, разъедающей злости и какой‑то отчаянной жалости к ней.
Столько времени пытался вернуть, столько сил потратил. И снова теряю. Сейчас я понимаю – если не найду, если с ней или с дочкой что‑то случится, я этого просто не переживу.
– Василиса! – реву во все горло.
Никакого ответа, только ветер и тот самый липкий осадок внутри. Да уж, недооценивал я тебя, Василиса.
Не думал, что твоя ненависть ко мне может быть сильнее страха.
Глава 18
Василиса
Я больше не чувствую ног. Кажется, я просто тупо хожу по кругу. Снег слепит глаза, воздух режет горло, ветер бесконечно воет
между деревьями. От этого монотонного звука завывания уже хочется завыть самой.
Сколько я уже здесь иду? Час? Два? День? Всё слилось воедино, только этот белый кошмар вокруг и тяжесть Леи на руках.
– Ну как же так? – хриплю обреченно, слова тонут в шорохе метели. – Почему, чёрт возьми, всё пошло наперекосяк?
Я поворачиваюсь, потом ещё. Кажется, что вон то дерево я уже видела. И это… С раздвоенным стволом. Я кружу. Просто кружу по одной и той же тропе, а мозг отказывается что-либо объяснять.
– Будь ты проклят, Тигран! – вырывается из горла. Я даже сама пугаюсь громкости своего голоса. – Это всё из-за тебя!
Ветер подхватывает мои слова, утаскивая их в пустоту.
– Если бы ты снова не появился в моей жизни… – я срываюсь почти на визг. – Меня бы здесь не было!
Я кричу, чтобы хоть как‑то выпустить всё, что кипит внутри. Кричу, потому что страх застрял в груди, как заноза.
– Ненавижу тебя, слышишь?! – голоса уже почти не слышно, слёзы мешаются со снегом на щёках. Лея тихонько всхлипывает и дёргается.
Её испуг слышен даже сквозь вой ветра.
– Тс‑с… – шепчу, сразу чувствуя перед ней огромную вину. – Прости, солнышко. Мамочка просто… Устала.
Откуда-то вырывается новый порыв ветра, ледяной, злой, как хлыстом по лицу.
Я кашляю и понимаю, дальше так нельзя. Нужно остановиться, хоть немного согреться, я уже еле волоку ноги.
Нахожу какое-то более-менее ровное место у коряг и оседаю прямо в сугроб.
Лея ворочается, тихо поскуливает.
– Сейчас, малышка, сейчас всё будет хорошо, – шепчу, сама не веря в эти слова.
Дрожащими пальцами раскрываю куртку, прикладываю малышку к груди. Руки скрючены от холода, но Лея ест с аппетитом, благодарно хватает меня за палец.
– Умничка ты моя, – лепечу сквозь скрежет зубов. Когда дочка наконец успокаивается и снова засыпает, я чувствую, насколько сильно замёрзла сама. Холод уже не кусает, он просто впился под кожу, заползает внутрь, сжимает сердце. Я стягиваю с себя шерстяной шарф и аккуратно обматываю им дочку, может быть, так ей станет теплее. Её щёчки розовые от мороза, дыхание ровное. Укрываю поплотнее, сама прижимаю её к груди, как живой обогреватель.
– Лея, солнышко моё… Прости маму, – тихо шепчу. Голос ломается, и слёзы наконец находят дорогу наружу. – Я правда хотела как лучше… Честно…
Слёзы тут же замерзают на щеках.
Я плачу, уткнувшись в комбинезон малышки. Когда всё это закончится?
Вдали сереет небо, скоро стемнеет.
Тьма в лесу – это не просто темнота, это приговор. Я судорожно шмыгаю носом, пытаюсь найти пути выхода.
Что делать? Боже, что делать? Оставаться – опасно. Идти… Некуда.
Разум и паника спорят между собой. Голова кружится, сознание мутнеет.
Я даже не понимаю, сплю я или просто сижу, глядя перед собой. На минуту закрываю глаза, они болят от холода и усталости. И вдруг растворяюсь в каком‑то полусне. Без звуков, без мыслей.
Вдруг что-то внутри меня щелкает, я резко распахиваю глаза. «Нет! Нельзя! Василиса, очнись!» – будто кто-то кричит внутри. Я резко вздрагиваю и начинаю бить себя по щекам. Острая боль возвращает в реальность, сердце колотится бешено от испуга.
– Нельзя, слышишь?! – вслух говорю себе. – Уснёшь – всё, конец!
Но тела я уже почти не чувствую. Руки деревянные, ноги ватные. Думаю, может, позвать на помощь?
Но кого? Кого можно звать посреди этой снежной бездны?!
– Э‑эй! – кричу во все горло, голос тонет в ветре. – Есть кто-нибудь?!
Ответа нет, только эхо моей собственной паники возвращается откуда-то сбоку.
Сил больше нет совсем, я сползаю на колени и прижимаю к себе Лею. Она спит, на её губах едва заметная улыбка.
Ради этой улыбки я готова на всё. Ничего, малышка, мама сильная. Мама вытащит нас. И плевать, что мама в этом теперь глубоко сомневается.
Перед глазами медленно всё расплывается. Белый снег превращается в туман.
Мозг упорно подсовывает образ Тиграна. Холодные глаза, голос, от которого меня всегда бросало то в жар, то в дрожь.
