Читаем Ты будешь рыдать онлайн бесплатно
движения точные и выверенные. Я тут же превращаюсь в помощника, который только и делает, что
«подай-принеси». Ни маму, ни Яну мне в готовке никогда не победить. Может, только лет через
двадцать. Когда я вот так же буду приходить только уже к своему сыну или дочке и делать
что-нибудь вкусненькое...
Мне снова становится неловко. Эта тайна давит на меня изнутри. Мне так хочется выпалить все
прямо сейчас, увидеть, как ее лицо озарится счастьем. Эмиль же сказал, что счастлив. Я
уверена, что это для всех станет радостной новостью. Но нельзя. Пока не найдут того
человека... Да и мама бы точно не простила, если бы Яна узнала о беременности первой. Мы
должны будем собрать всех вместе и...
— Рики, ты слышишь? — Яна смотрит на меня слегка вопросительно.
Я осознаю, что стою посреди кухни с отсутствующим взглядом, полностью погруженная в
собственные мысли.
— Достанешь противень с крылышками?
— Да, конечно... Прости... Задумалась.
Мы заканчиваем готовку. Яна разливает по кружкам ароматный апельсиновый чай, сервирует стол
и садится напротив меня. И вот тогда я ловлю на себе ее взгляд — пристальный, внимательный,
изучающий. Мне становится еще более не по себе.
— Ты знаешь, — начинает она тихо, оборачивая в ладонях теплую кружку, — я буду безумно
счастлива, если вы будете вместе. Если ты любишь моего сына, то лучшего в жизни подарка, чем
видеть тебя его женой, я и представить не могу.
Она замолкает, в ее глаза блестят.
— Как удивительно получилось, что все наши дети между собой влюбились друг в друга. Больше
всего на свете я переживала, что я состарюсь, так и не увидев их счастливыми. Я надеюсь, я
еще погуляю и на вашей свадьбе, и на свадьбе Аги с Артуром.
Голос у нее дрожит. Она смотрит куда-то вдаль, за окно, в свое будущее.
— Наверное, большего я уже просить у Бога и не могу. Разве что только сберечь жизни всех
вас. Я бы не пережила, если бы Эм погиб, понимаешь?
У нее из глаз начинают течь слезы. Они катятся по щекам, и у меня сжимается горло. Я
протягиваю руку через стол и хватаю ее ладонь.
— Ян… Ты чего. Не плачь… — шепчу я, и мое сердце разрывается между желанием ее утешить и
железной необходимостью молчать.
Я понимаю, что если бы сейчас рассказала про ребёнка, то сделала бы её самой счастливой
женщиной на планете. Но я должна ждать. Просто нельзя иначе.
Я сжимаю ее пальцы и говорю то, что является чистой правдой, пусть и не всей:
— Знаешь, я считаю, что о лучшей свекрови я бы и мечтать не могла. Если мы с Эмилем будем
вместе, я буду счастлива, что у меня есть такая вторая мама, как ты.
— Честно? — она шмыгает носом.
— Абсолютно честно, Ян.
— И знаешь, что Рики?
— Да?
— Эм вовсе не дерьмовый сын. Это я так сказала... — она начинает смеяться, и я вместе с
ней.
Мне хочется сказать ей, что у неё не просто замечательный сын, а он ещё собирается стать
самым замечательным отцом на свете.
Глава 41
Рики
Краски слишком яркие, границы размыты. Я знаю, что это сон. Память, выхваченная
подсознанием и подсвеченная нереальным, кислотным светом.
Я не помню, как уснула. Помню только, что проводила Яну, а дальше стала дожидаться Эмиля
домой.
Сон постепенно затягивает меня в свой красочный мир. Это не просто царство Морфея. Это тот
день, когда я впервые оказалась с Эмилем в одной постели. Он как ячейка отсоединяется в
памяти и будто кинолента крутится в моей голове.
Я иду к двери, и мир плывет вокруг, как в густом тумане. Рука сама тянется к замку. Щелчок.
И он там.
Эмиль. В своей кожаной куртке, пахнущий ветром и ночной дорогой. В ухе сверкает та самая
серебряная серьга, игла, пронзившая тишину нашего молчания. Мы не говорим ни слова. Только
смотрим. Его взгляд — черный, горячий, поглощающий.
Он наклоняется, и его руки подхватывают меня под колени и спину. Я повисаю в воздухе, и он
проносит меня по квартире, не сводя глаз. Я чувствую каждое движение его мускулов под кожей,
каждый жест, полный дикой, животной уверенности. Он опускает меня на постель, и его ладони,
горячие и шершавые, скользят по моим бедрам, задирая халат.
Его губы обжигают шею. Дыхание сбивчивое, влажное. Пальцы тянутся к завязкам, к тонкой
ткани, что отделяет меня от него.
И сквозь эту дымку, сквозь шелест хлопка и тяжесть его тела, я начинаю слышать другой
голос. Тот же, но другой. Ближе. Реальнее.
— Рики...
Сон и явь сплетаются, запутывая меня. В настоящем, сквозь веки, я чувствую, как матрас
прогибается под его весом. Осторожно, почти благоговейно, он развязывает пояс моего халата.
Его губы касаются кожи моего живота — влажное, горячее пятно, заставляющее меня вздрогнуть.
А во сне его руки стягивают с меня последние преграды. Его рот покрывает жадными поцелуями
мою грудь, и я выгибаюсь, теряя опору.
Он дома. Я не знаю, который час. Но меня вытягивают из прошлого куда более ощутимые и
настойчивые ласки. Воспоминание-сон перерастает в реальный жар, который разливается по
жилам, сжигая остатки сна.
Кажется, я миллион лет не чувствовала его прикосновений. После всех этих недель
неизвестности, страха, после ледяного ужаса, когда его не могли найти, его кожа под моими
пальцами кажется единственной реальностью.
