Читаем Ты будешь рыдать онлайн бесплатно
Сейчас он немного оправится и станет самим собой. Хотелось бы как-то убедить этого упрямца,
чтобы он переехал после выписки к кому-нибудь из нас.
— Не к кому-нибудь! — вспыхивает Яна. — Мне бы хотелось, чтобы он переехал к нам. В конце
концов, я его мать. И как болело сердце матери... — она сглатывает на этих словах, —... это
не сравнится ни с чем. Вы, девочки, пока еще этого не понимаете, потому что у вас нет своих
детей.
Я вздрагиваю. Рука машинально тянется к животу, и я вовремя успеваю одернуть её.
Нет своих детей... Но скоро будут...
И осталось понять, как сказать об этом Эмилю, с учётом того, как он себя ведёт. Сначала
стоит разобраться в его странном изменившемся отношении ко мне. А может, не надо? Может,
лучше огорошить его новостью и пусть сам разбирается с ощущениями по этому поводу?
Я ведь тоже была в шоке, когда узнала. И я была совсем одна. Кроме того, он исчез и я места
себе не находила. И тут он появляется, ведёт себя как мудак, а я только и должна, что
уважать его чувства и не оказывать давление.
Не слишком ли много современное общество требует от женщин по отношению к мужчинам?
Я отпиваю кофе и прикусываю нижнюю губу, на миг погрузившись в собственные мысли.
А может вообще лучше всем рассказать и...
— Рикс? — Аги касается пальцами моего плеча. — Что с тобой? Ты как будто не здесь...
Часто захлопав ресницами, я смотрю на подругу, встревоженно вглядывающуюся в моё лицо.
— Всё хорошо. Задумалась. Не обращай внимания.
— Аревик, — Яна подходит ближе и чуть приобнимает меня за талию.
Я наслаждаюсь теплом её руки и заботой. Знала бы она, как близко сейчас стоит от своего
внука или внучки. Наверное, она бы сознание потеряла.
— Серьёзно, Ян. Со мной всё нормально.
— Детка, с Эмом всё обязательно наладится. Пусть ты и не говоришь, какие отношения вас
связывали, но я же вижу, как ты на него смотришь... Ты должна знать, что я буду самая
счастливая на планете, если вы будете вместе.
Сглотнув, я обнимаю Яну в ответ. У меня нет уверенности, что мы с Эмилем будем вместе,
поэтому я не спешу делиться своими чувствами и мыслями. Мне не хочется расстраивать Яну и
себя в том числе.
Но одно я понимаю точно — я не буду с Эмилем только из-за ребёнка.
Знаю, что мне придётся рассказать ему про малыша, но если я не буду нужна ему сама по себе,
то отношения между нами будут невозможны. Я похороню внутри надежду на то, что Эм влюбится в
меня так же, как и я влюбилась в него.
Дверь в палату открывается. В проеме появляется Марсель. Он окидывает нас всех мрачным
синим взглядом.
— Ну что? Что вы выяснили? — спрашивает Яна у сына, сложив руки на груди.
— Мы сами решим этот вопрос. Вам лучше не вдаваться в подробности.
— Так дело не пойдёт! Ты прекрасно знаешь , что я хочу знать...
— Мам, — перебивает её Марс, — поверь, так будет лучше.
— Ты так говоришь, будто вы узнали что-то страшное.
Не знаю, заметил ли кто-то ещё, но Марсель сильно мрачнеет из-за этих слов. В уголках глаз
собираются морщинки, а мышца на скуле дёргается.
— Ничего, с чем бы мы не смогли справиться. Но совместными обсуждениями было принято
решение, что Эмиль уже сегодня переедет домой. Так будет безопаснее. Врач и медсестра будут
приходить на дом.
Глава 29
Рики
Я наполняю краской воздушные шарики. Те, что наполнены, складываю на серебряный поднос,
застилаю пол специальной клеенкой, надеваю фартук, перчатки и связываю голову платком. Затем
встаю напротив скульптуры Эмиля, беру шарик в руку и делаю бросок.
Первый удар — краска разливается синими волнами по скульптуре. Второй удар — краска
разливается красным, третий – фиолетовым. Каждый бросок – это как выброс эмоций из моей
груди.
Я ничего плохого не сделала, а он даже на звонки мои не отвечает. Все мои попытки приехать
и поговорить с ним в доме Рустама и Яны, закончились тем то, что он просто-напросто говорил,
что, видите ли, никого не хочет видеть!
По-вашему, это нормально? И это после всех тех переживаний, что легли на мои плечи? Я не
заслуживаю даже честного разговора!
Когда все шарики оказываются лопнутыми, я с шумом выдыхаю и опускаю руки. Ощущаю себя
обессиленной. Словно я не в доме шары бросала, а бежала марафон.
Теперь скульптура Эмиля выглядит почти как работа импрессиониста. Я смотрю, как красная
краска стекает по его лицу, окрашивает в красный цвет губы, капает на синюю грудь.
Правильно ли испытывать такую злость? Ведь Эмиль только вернулся. Может, это ненормально? И
тем не менее, это то, что я чувствую, я не могу изменить свои чувства, я не могу врать о
них. Где-то я читала, что мы можем неправильно мыслить, неправильно поступать, но мы не
можем неправильно чувствовать. Чувства никогда не лгут и тело никогда не лжет. А мое тело
кричит о несправедливости происходящего. О ЕГО несправедливом отношении ко МНЕ.
Снимаю перчатки и срываю платок с волос, бросаю их на поднос, где только что лежали шарики,
и выхожу из своей мастерской. Шагаю на кухню, наливаю себе чай, чтобы успокоиться, и
усаживаюсь за стол, устремив взгляд в стену. Как будто ничего перед собой не вижу, только
пустоту.
