Читаем Тенька онлайн бесплатно
Однако песня не бесконечна, и скоро мы снова просто стояли под дождем и молчали, дожидаясь сами не зная чего. Ну вот сделали мы, что хотели, устроили протестную акцию – и что дальше? Мы проторчали тут много часов, промокли, замерзли, устали. Никто не говорил об этом вслух, но я знал, что все думают то же, что и я. Аман и его мать по-прежнему заперты в Ярлс-Вуде, и оттуда у них одна дорога – в аэропорт, где их посадят на самолет в Афганистан. Рано или поздно нам придется разойтись по домам, а мы так ничего и не добились. Даже серебряная звезда Амана, похоже, утратила силу.
Новые и новые машины и микроавтобусы въезжали в ворота центра временного содержания. По ту сторону ограды скапливалось все больше охраны, и я заметил, что кое-кто из людей в форме нас фотографирует. По-прежнему прибывали полицейские подкрепления. Силовиков собралась уже не одна сотня – они стояли напротив нас, молчаливые и мрачные. Ситуация была патовая.
Но страх на меня они больше не наводили. Наверное, я слишком замерз, промок и проголодался, чтобы бояться. Я не мог не осознавать, что мы с дедушкой совершенно не продумали эту часть плана. Зонтика у нас не было, чай мы весь выпили, печенье съели. А вдруг сейчас все нас бросят и оставят мокнуть под дождем? Я ощущал нарастающее в толпе отчаяние. Протест выдохся, люди начали потихоньку расходиться. Вид у наших футболистов был несчастный и продрогший, словно они только что продули десять-ноль. Дядю Мира давно уже усадили в машину. Очевидно было, что долго мы не продержимся.
Но мы вновь воспряли духом, когда дождь наконец закончился и выглянуло солнце. В небе над центром временного содержания раскинулась великолепная радуга.
– Ну это точно к добру, – сказал дедушка.
А несколько мгновений спустя стало видно, что радуга-то двойная! В толпе поднялось ликование, зазвучал смех. Никогда раньше не слышал, чтобы люди так бурно радовались радуге. Дедушка прав, это доброе предзнаменование. Иначе и быть не может.
И тут я увидел, что один из полицейских размашисто и целеустремленно шагает к нам. В руке у него был громкоговоритель.
– Минуту внимания! – крикнул он. Дождался, пока гомон стихнет, и продолжил: – Я инспектор Смоллвуд. Мне только что сообщили, что миссис Хан и ее сын Аман сегодня рано утром покинули Центр временного содержания мигрантов Ярлс-Вуд. Их доставили в аэропорт Хитроу, где посадили на рейс до Кабула. Таким образом, здесь эти лица более не содержатся. Их уже депортировали.
Мы стояли в тишине, потрясенные. Я поднял взгляд и сквозь слезы увидел черного дрозда, поющего на колючей проволоке. Двойная радуга по-прежнему изгибалась на небе. Словно вся природа насмехалась над нами.
Полицейский еще не договорил.
– Теперь вы в курсе, – продолжил он. – А значит, нет никакого смысла здесь торчать. Все кончено. Так что давайте-ка расходиться, пока мы тут все не простудились. Помитинговали, и хватит. Сворачиваемся. Пора домой.
Может, я бы и не заплакал, если бы не услышал всхлип за спиной, где стояла наша футбольная команда. Слезы переполнили глаза и сердце. Дедушка схватил меня за руку, сжал крепко-крепко. Сказать нам было нечего.
Все кончено.
Я не видел и не слышал, как подъехала машина. Казалось, она появилась перед нами внезапно, словно ниоткуда.
Когда дверцы распахнулись, в душе шевельнулось слабое любопытство: кто это? Но в общем-то, мне было уже все равно – так отвратительно я себя чувствовал. Первой показалась девочка, я бы дал ей лет десять-одиннадцать. А вслед за ней выпрыгнула собака на поводке.
Это был спаниель – бело-рыжий, похожий на Пса. Очень похожий на Пса.
Одной рукой девочка держала собаку, а другую протянула человеку, вылезавшему с заднего сиденья. Когда он выбрался наружу и встал во весь рост, я увидел, что это военный – в форме цвета хаки и фуражке. Грудь у него была увешана медалями. Он шел, опираясь на трость, и как-то странно глядел по сторонам. Я мигом догадался, что он озирается, как слепой, – смотрит, но не видит.
Девочка все пыталась удержать собаку.
– Дедуля, – прошептал я, – это же сержант Броуди! А это, наверное, Тенька. Да точно она!
Похоже, в толпе тоже поняли, кто это, – люди же читали дедушкину статью, – и все захлопали. Две собаки – Тенька и Пес – сблизили носы, бешено виляя хвостами.
– Прошу прощения за опоздание, – сказал военный. – Пробки… К тому же вся эта волокита в Лондоне заняла гораздо больше времени, чем я рассчитывал, да, Джесс? Ах да, это Джесс, моя дочь. А я, к слову, сержант Броуди. Старый друг Амана.
Тенька и Пес нюхались, повизгивая от радости.
Долгое время мы стояли, не зная, что сказать. Наконец дедушка нарушил молчание.
– Боюсь, вы слишком поздно, – проговорил он. – Нам только что сообщили, что Амана и его мать увезли отсюда еще утром, до того как мы приехали. Они уже летят в Афганистан. Так что мы все опоздали.
Тенька между тем деловито обнюхивала мои ноги.
– Вы уж ее извините, – сказала Джесс, пытаясь оттащить собаку. – Ее по жизни нос ведет. Такая уж она у нас.
