Читаем Тенька онлайн бесплатно
– Уел, уел, – с улыбкой ответил дедушка.
Он уселся с ноутбуком за кухонный стол и погрузился в работу. Даже головы не поднимал. Я попытался подглядеть через его плечо, что он пишет, но дедушка не дал. Только перечитав текст и поставив финальную точку, он наконец-то разрешил мне ознакомиться со статьей.
– Ну как, неплохо?
– Великолепно, – ответил я. Это была чистая правда. Когда я дочитал статью, у меня на глаза навернулись слезы. Дедушка тут же отправил заметку в газету. Через полчаса пришел ответ.
Он гласил:
«Ставим в завтрашний номер. Не поменял ни слова. Первая полоса, фотографии, полный фарш. Заголовок оставляем. “Возвращайся к нам!” Будет и приписка, о которой ты просил, – с призывом выйти на протестную акцию в Ярлс-Вуде завтра в 8 утра. Мы за вас. Пусть все получится».
Я тут же позвонил домой и рассказал маме, что мы с дедушкой затеяли. Выложил все: и про сегодняшние события, и про заметку, которая выйдет завтра в утренней газете.
Разговор был долгий, пришлось и дедушке вставить свое веское слово. Но в конце концов, выслушав историю Амана, мама прониклась желанием сделать все, что в ее силах, чтобы помочь нам и им, и папа ее поддержал. Они пообещали оповестить как можно больше людей – родных, друзей, одноклассников и учителей – и сагитировать их выйти на демонстрацию. По электронной почте, через твиттер[6], фейсбук[7], эсэмэской, звонком – одним словом, всеми возможными способами…
Мама загорелась по-настоящему. Заявила, что в студенческие годы много занималась общественной деятельностью и знает, как такие вещи делаются. Пообещала, что они с папой завтра тоже приедут в Ярлс-Вуд – мол, на них точно можно рассчитывать.
Потом трубку взял папа и сказал, что гордится мною. (Мне было очень приятно это слышать. По-моему, он никогда мне такого не говорил.) Голос у него был сдавленный. Он сказал, что иногда самое оно побыть смутьяном, и сейчас именно такой случай – лишь бы это у меня в обычай не вошло.
Таким образом мы с дедушкой перепоручили эту сторону дела – организацию нашей акции – маме с папой, а сами расположились на полу кухни и принялись мастерить плакаты. Пол мы устелили газетами от стены до стены. В сарае я нашел банку с остатками зеленой краски. Не самый лучший цвет, но сгодится. Мы сделали два плаката. Один гласил (это я предложил): «ВОЗВРАЩАЙСЯ К НАМ!» Другой (дедушкина идея): «СВОБОДУ НАШИМ ДЕТЯМ!»
Времени все это заняло гораздо больше, чем мы думали. Да еще Пес расхаживал туда-сюда, усеивая плакаты отпечатками зеленых лап. Мы прогоняли его, но он все равно возвращался. Ему, похоже, казалось, что это игра, и мы никак не могли убедить его, что игрой тут и не пахнет. Потом мы вышли в сад, сели под бабушкиным деревом и стали смотреть на звезды. В ту ночь был большой звездопад. Мы насчитали шесть упавших звезд, потом пошли спать. Но важнее всего сейчас была другая звезда, которую я крепко сжимал в руке, – именно на нее я загадывал, когда видел очередную падающую звезду.
Через несколько часов – ночью я почти не спал – мы встали и отправились в центр временного содержания мигрантов «Ярлс-Вуд»: в багажнике – свернутые баннеры, на заднем сиденье – Пёс, возбужденно пыхтящий дедушке в затылок. Он тоже понимал: происходит что-то необычное.
В магазинчике на углу мы прихватили пару номеров утренней газеты – история Амана действительно красовалась на первой полосе. О большем мы и мечтать не могли.
– Ну что ж, – проговорил дедушка, – может быть, может статься, что нам удастся малость взбаламутить это болото. Поди в Лондоне сегодня не один министр над утренней газетой хлопьями подавился!
Подъезжая к Ярлс-Вуду, мы думали, что увидим у ворот толпу народа. Но там никого не было. Я глазам своим не поверил. Дедушка сказал, что еще рано, переживать не стоит, скоро люди подтянутся. Но я уже полез в телефон – выяснить, едут ли хотя бы мама с папой. Они не отвечали, и меня охватили тревога и тоска.
Чувствуя себя нелепо, мы в унынии топтались под забором из колючей проволоки – два человека да собака. Развернув баннеры, мы ждали и надеялись, что кто-нибудь обратит на нас внимание, что не придется долго стоять вот так, в одиночестве. Каждый раз, когда на дороге появлялась машина, в душе вспыхивала надежда, но все они проносились мимо и въезжали в ворота. На нас смотрели косо.
Охранники, стоявшие на воротах, подошли к ограде, посмотрели на нас, а потом вернулись в караулку и – нам было видно – стали куда-то звонить по телефону. Ну хоть они нас заметили, подумал я, уже что-то. Но прошло около часа – ох, как же долго он тянулся, этот час! – а к нам так никто и не присоединился. Я видел, что дедушка старается не показывать разочарования, хотя расстроен не меньше моего.
– Не очень-то массовый у нас вышел протест, да? – сказал я.
– Не будем торопиться с выводами, Мэтт, не будем, – отозвался дедушка.
Я понимал, что он просто пытается делать хорошую мину при плохой игре, чтобы я не раскисал, и это меня бесило. Большинство людей еще даже завтракать не сели, заявил дедушка, все будет как надо.
