Читаем Сингапур онлайн бесплатно
— Видим! Видим! Ура, идем правильно!
Тоболин только утром пришел в себя окончательно. Первые осознанные мысли: Экипаж, судно, радистка…Остался ли кто кроме него в живых? Пока еще отрывочные воспоминания. Но они скоро нахлынут. Чертова слабость. Даже мозги, кажется, разжижелии и нельзя сосредоточиться на чем-то конкретном. Тоболин не мог смотреть. А если бы мог, то увиденное им наверняка отвлекло бы его от тяжелых мыслей. Поэтому находился в другом мире. В том, который не хотел его отпускать. До сих пор его сопровождал голос Дороты: «Не хочу в море!» И будет еще долго сопровождать. Сейчас Тоболин был уверен в одном — он спасен. Он слышит чьи-то голоса, но уж точно не ангелов, а живых людей. В море он боролся за свою жизнь, а сейчас она ему не столько дорога, на сколько стала необходимой, чтобы потом рассказать всю правду о случившемся. Правду? Мучительные чувства вины заставили Тоболина задуматься: «Как капитан, все ли я сделал для спасения судна, экипажа?» «Да, — думал Тоболин, — судно к гибели привели форс-мажорные обстоятельства, однако катастрофа началась не в море. Она началась в порту…»
Поблизости он услыхал негромкие женские голоса. Слова произносились хоть и мягко, но отрывисто и Тоболин никак не мог понять на каком языке. Жестковатая лежанка слегка беспокоила спину. Во всем теле ощущулась неимоверная слабость. Между тем, ничего так не болело, как лицо и глаза. Попытался их открыть, но лишь пошевелились веки. Что-то мягкое щекотливо дотронулось до лба. Понял-женские руки. Их всегда можно отличить. Затем неизвестного происхождения маслянистая жидкость стала капельками падать в каждый из глаз поочередно. Капелька в один, капелька-в другой. Тоболин почувствовал на затылке тепло чьей-то руки. Она легонько приподняла его голову. Ощущая во рту сладкую жидкость, не мог понять её происхождение. Вскоре Тоболин снова заснул. Разбудили теперь уже знакомые голоса. И где-то в глубоком подсознании продолжала витать мысль, и даже не мысль, а информация тончайшей нити, связующей тот мир и этот. Тот не хотел отпускать, а этот он уже чувствовал, но не видел. Тончайшая нить…Существует ли она? Очевидно, да. Во всяком случае, именно на уровне информации извне. Впрочем, на эту тему можно долго философствовать. Любопытсво было столь велико, что Тоболин, чего-то боясь, рискнул открыть глаза. Приоткрылся только правый, и то в узенькую щелочку. Там, где он находился, пока не догадываясь — где, ни темно не слишком светло. Одно было понятно — день. Солнечные лучи, так надоевшие и приносившие в дни его дрейфа в море, жажду и обезвоживание организма, сюда не проникали. Тоболин уверенно пришел к заключению: «Не больница и не городская квартира. А судя по тишине вокруг, по запахам-примитивное жилище».
Пригляделся получше. Казалось, все небольшое пространство вокруг него заполнили своими фигурами две женщины. Одна, намного постарше и посухощавее, стояла боком, другая, молодая-в непосредственной близости от его лица. Она закрывала почти весь обзор и Тоболин не сразу догадался, почему она очень маленького роста. Опустившись перед ним на колени и обнажив свою темнокожую крупную грудь, что-то с ней проделывала. Тоболин приоткрыл глаз пошире. И, оказалось…..женщина, глядя на сосок груди, методично, двумя пальцами сдаивала молоко в стакан. Ярко белая, напористая струйка, вырываясь фонтанчиком из груди, невсегда попадала в стакан. А иногда пролетев мимо, рассыпалась блестящими капельками-жемчужинами на коленках женщины. Другая женщина сказала несколько слов, а затем, судя по шагам, по-видимому, вышла. А вскоре ее шаги послышались снова, и между ними разговор возобновился. Их голоса Тоболин уже мог без труда распознавать. У старшей-грубоватый и громкий, у молодой-грудной и мелодичный. Молодая, закончив собственное доение, тряпочкой, смоченной в молоке, протерла веки его глаз. Странным оказалось то, что он никакого отвращения не почувствовал. Не противился он и тогда, когда она поднесла к его рту кружку с питьем.
Совсем неожиданно раздался детский плач. Тоболин снова приоткрыл правый глаз, и к радости, чуть — чуть открылся левый. На руках у молодой появился темненький голый малыш. Он дрыгал короткими, кривыми ножками и носиком, словно клювиком по птичьи тыкался в ее округлое плечо. Женщина легким движением руки сунула в его ротик сосок груди. Смачно зачмокав губками, ребенок сразу же успокоился. И когда они обе ушли, стало как-то непривычно тихо. Без них Тоболину стало скучно. Прошло некоторое время и его потянуло в сон. Засыпая, услыхал звон колокольчика: «Дииинь. Дииинь….ииинь.» Знакомая, красивая мелодия. Звуки нисколько не давили на ушные перепонки, поскольку пришли не извне, а изнутри. Они ласкали, завораживали.
Семья Сутагиси насчитывала семь человек. Хозяин — Сотаба, его жена-Кумана и пятеро детей. Три дочери, две из них замужние, два сына, один женатый. Сын Ласио шестнадцати лет и дочь Тина, семнадцатилетняя девушка, жили вместе с родителями.
