Читаем Шишимора онлайн бесплатно
— Я это чувствую! Только попробуй увести его у меня!
— Ира... ты с ума сошла?
— Я тебя предупредила. Ладно, пойдем. Пашка ждет. А мне еще надо волосы высушить и рилсы для подписчиков выложить.
— Хорошо. Можно, я вещи простирну? — Аглая чувствовала, что лицо у нее совершенно красное. И вовсе не от бани.
— В доме есть стиральная машина.
Они в махровых халатах, с тюрбанами на голове, пошли к дому. Потом Аглая вернулась с Тимофеем и хорошенько вымыла его. С собой у нее было сменное нижнее белье, а вот одежду пришлось надеть ту, в которой они пришли. Пока Тимофей обсыхал, она простирнула грязные вещи и развесила на веревке. Пока ужинают, все высохнет. А в машинке можно постирать джинсы. Когда-то все равно придется это сделать. Но таскаться каждый раз с трусами просто неприлично. И вообще, вся эта ситуация становится неприличной.
Как убедить Ирину в том, что Кирилл ей совершенно не интересен как мужчина?! Это же надо такое придумать! С другой стороны, а чего она ждала? Кто-то наболтал о том, что они были на пляже. Ну, были, и что? Она же даже слова сказать не дала о том, что архитектор быстро смылся! Дела у него, видите ли. Теперь, кажется, понятно, что это были за дела...
Павел включил музыку и зажег лампу. Лазанья, с коричневой сырной корочкой, пахла умопомрачительно. Тимофей попросил добавки, чем несказанно обрадовал хозяина. На участок снова пришел рыжий кот Генерал, самым наглым образом потребовал угощения, а потом, виляя хвостом, сыто разлегся под гамаком. Тимофей тут же переключился на него, а Аглая наконец решилась поговорить с Павлом.
— Я нашла один рисунок в той коробке, что вы принесли. Мне он показался немного странным.
— Рисунок? — вскинул брови Павел и улыбнулся. — Если это мой, то ничего загадочного в этом нет. Я далек от живописи. Вы и сами могли в этом убедиться. Да и Иринка не бог весь какой живописец.
— Ну, тогда вы мне просто скажете, что пытались там нарисовать, да?
— Наверное. И что там?
— Я лучше покажу. Сейчас принесу.
Аглая вылезла из-за стола и посмотрела на Ирину. Та записывала видео для подписчиков, красуясь перед камерой телефона и рассказывая о том, как упоительны в России вечера. Вздохнув, Аглая направилась к бане за пакетом. Проверив белье, пошла обратно. Ирина все еще снимала, поворачиваясь то одним боком, то другим. Она была чудо как хороша в белом сарафане на фоне цветущей сирени.
— Вот этот рисунок, — Аглая отдала его Павлу.
— Хм... Честно говоря, никогда его не видел... Но знаете что, моя бабушка, Анна Николаевна, еще давно увлекалась идеей психоанализа через рисунок. Сейчас это сплошь и рядом, а тогда... Возможно, это что-то из тех времен, не знаю. После ее смерти мы ее вещи не трогали. Все кажется, она вернется, — он с грустью улыбнулся. — Я посмотрю в ее бумагах. Вероятно, этот рисунок случайно попал в коробку.
— Тогда понятно. — Аглая поскребла ногтем по столу и подняла на него глаза. — Павел, я, наверное... Нет, я точно лезу не в свое дело, но... Это касается Ирины.
— Что случилось?
— Понимаете, мне кажется... — Аглая поерзала. — Вы только ей не говорите, пожалуйста!
— Раз вы просите, то...
— Мне кажется, что Кирилл Воронов — совсем не тот, за кого себя выдает...
Аглая ощущала себя так, словно изо всех сил пыталась усидеть на двух стульях, которые, к тому же, стояли в полуметре друг от друга. Она страшно переживала за Ирину и боялась, что сделает только хуже. Она уже успела пожалеть, что вообще начала этот разговор. Но удерживать в себе накопившиеся сомнения больше не могла. Поэтому, набравшись смелости и сцепив пальцы между собой, продолжила:
— Вы можете думать обо мне что угодно, я не обижусь. Просто я должна была поделиться с вами своими мыслями. Я очень люблю Иру и благодарна ей... вам... за все, что вы для меня делаете. Но ситуация складывается таким образом, что я не могу молчать. Тем более, что... — она беспомощно оглянулась на подругу.
Держась за руки, Ирина и Тимофей танцевали на лужайке то ли вальс, то ли менуэт. Выглядело это и забавно, и нежно: ее сын старательно отставлял ногу, как его учила Ирина, замысловато взмахивал руками, а рыжий Генерал наблюдал, не сводя с них больших зеленых глаз.
— Послушайте, Аглая, — улыбнулся Павел, — я думаю о вас только хорошее. Поверьте, в нашем доме никто никогда вас не обидит, что бы вы там себе не напридумывали. Моя сестра — прекрасный, но порой совершенно невыносимый человек. Она может ляпнуть что-то, но уже через минуту пожалеет об этом и будет извиняться. Если между вами существуют какие-то непонимания, то...
Аглая вздрогнула:
— Она рассказала вам?
— О чем?
— Да так... Это было давно, мы все выяснили...
— Значит, проблемы больше нет?
— Да, я очень надеюсь, что так и есть, — прерывисто выдохнула Аглая.
Павел потер переносицу, глядя на нее, а затем сказал:
— А насчет Кирилла... У них с Ирочкой возникла взаимная симпатия. Она — взрослый человек. Я не в праве вмешиваться в их отношения. Не скрою, что не испытываю к Воронову сильных чувств, да ведь и не должен. Слишком мало его знаю. Мне достаточно видеть ее счастливую улыбку.
