Читаем Шарлатан V онлайн бесплатно

Пантелеймон Кондратьевич посмотрел на меня с явно читаемым сочувствием:

— К чему ты будешь готов я тебе расскажу. Я тебя понимаю, всем нам от этой новости… крайне хреново. Всей стране через полчаса хреново будет, но мы-то не вся страна, а государственные люди, даже такой шалопай, как ты — и нам не о чувствах своих думать надо, а о стране. И Иосиф Виссарионович до последнего о стране думал, так вот он мне в пятницу вечером как раз и сказал, что у нас тут единственный, кто может будущее предсказать — это ты.

— Я не предсказываю будущее…

— Извини, мне тоже не по себе, выразился неверно. Ты можешь это будущее просчитать, точнее, с очень высокой долей вероятности просчитать, какое воздействие на всю страну окажет та или иная наша экономическая программа. А еще ты так и остался мальчишкой… в хорошем смысле слова, конечно: ты, когда результаты расчетов своих представляешь, никогда даже не задумываешься о том, лично тебе после этого будет лучше или хуже. Вот ты по химизации все просчитал — и знал ведь, что тебя десятки, если не сотни разных… товарищей сильно невзлюбят, но в отчете писал, что получается, а не что люди услышать хотят. Даже если совсем какая-то… в общем, если очень плохо получится, честно писал. Ладно, об этом чуть позже, а теперь обсудим, что мне от тебя нужно. Ты хоть знаешь, кто у нас в Совмине самый важный?

— Товарищ Булганин.

— Нет, товарищ Булганин — главный, я спрашиваю, кто самый важный. Точнее, какое министерство самое важное у нас в стране.

— Средмаш?

— Что? А, нет, Средмаш, конечно, очень важен, но сам по себе он ничего… У нас в стране самым важным министерством является министерство, которое вообще в составе Совмина Союза не входит, поскольку министерство не союзное, а республиканское. И самым важным человеком у нас является товарищ Коробова, потому что Минместпром РСФСР обеспечивает стране почти половину всего бюджета Союза. У нас сейчас бюджет на этот год составлен в размере ста семи миллиардов, и чуть больше пятидесяти именно Минместпром в него вносит! А еще она неизвестно сколько… то есть почти никому неизвестно сколько из доходов министерства тратит по своим, сугубо внутриминистерским программам. Но ты-то наверняка знаешь, она ведь на этот год запланировала чуть больше десяти миллиардов потратить.

— А почему это я наверняка знаю?

— Так она их по твоим, именно тобой разработанным, программам их и тратит, вот почему! Я с ней как раз вчера на эту тему говорил, меня как раз Иосиф Виссарионович кое-что у нее уточнить… Ну так вот, переходим на личности, то есть на твою личность.

— Ну что же, расскажите мне, какое задачи вы хотите передо мной поставить, а я постараюсь объяснить, почему они невыполнимы.

— Разбаловал вас… всех нас разбаловал Иосиф Виссарионович. Но теперь, Вовка, нам придется как-то без его авторитета со страной справляться, а, как сам знаешь, классовая борьба лишь нарастает. И то, что ты просчитать можешь будущее, нам в этой борьбе очень сильно помочь может. Ведь сейчас… — он замолчал, что-то обдумывая и поглядывая на меня как-то… с непонятным интересом.

— Я не умею просчитывать будущее, — снова повторил я, — я только могу с определенной вероятность. Просчитать, как какие-то изменения могут на это будущее повлиять.

— С большой вероятностью просчитать можешь, и нам… мне от тебя именно это и нужно будет. Я вот думаю, что хорошо бы тебе, вместе со всем твоим институтом… ну, кроме, конечно, сельскохозяйственной части, в Москву переехать.

— А я вот смысла в переезде не вижу. Во-первых, уверен, что товарищ Судоплатов будет категорически против, а во-вторых, Минместпром сидит себе спокойно в Горьком и результаты его работы вы и сами видите.

— Так-то оно так, но если срочно понадобится что-то быстро обсчитать…

— Мне для расчетов нужен и соседний институт системного анализа, это во-первых. А во-вторых, у нас уже прекрасно работает защищенная связь, документы любые нам туда на рассмотрение послать можно даже не за минуты, а за секунды, уже и голосовая связь защищенная готова, а скоро и видеосвязь нормально заработает. Так что, повторю, смысла в переезде нет. А по поводу предсказаний…

— Ну, что замолчал?

— Думаю, как бы объяснить попроще. Если в детали не вдаваться, то сейчас у нас есть программа, которая может просчитать ситуацию по восьми параметрам. С некоторыми ухищрениями мы теперь, многократными просчетами эти параметры варьируя, можем просчитать — уже с меньшими уровнями достоверности — и девять параметров. И при этом качество результата сильно зависит от того, как правильно эти параметры выберет постановщик задачи. Но чтобы параметры выбрать правильно, этот человек еще должен хорошо разбираться в тематике самой задачи. Но чтобы результаты действительно получались достоверными, необходимо учитывать уже десятки и даже сотни параметров, зачастую вообще к задаче вроде бы не относящиеся.

— И что ты хочешь этим сказать? Что все твои расчеты — это филькина грамота?

— Нет, но они — всего лишь основа для того, чтобы люди, принимающие решения, не принимали решений заведомо неправильных. Простой пример: в плане на следующую пятилетку было намечено увеличить производство химической продукции почти в десять раз…

— И что в этом плохого?

— Плохого много, и начнем с того, что на это потребуется истратить почти десять процентов и без того очень напряженного бюджета.

— А без затрат ты ничего и не получишь!

— Тоже верно, но самый простой, вообще шестифакторный анализ показывает, что через пять лет у нас больше трети продукции химической промышленность просто некуда будет девать. Мы уже сейчас больше половины производимого в стране полиэтилентерефталата отправляем на переработку за границу, и потом закупает продукцию этой переработки впятеро, вдесятеро дороже! А вот на перерабатывающие предприятия в бюджете страны предполагается потратить всего полпроцента бюджета.

— А этот… полиэтилен твой — это что?

— Это лавсан, точнее, полимер, из которого лавсан делается. Но делается он у нас пока что только в Мытищах, а чтобы просто переработать на волокно то, что мы уже сейчас производим, нам потребуется еще минимум четыре таких же, как в Мытищах, завода. Но где они в планах-то? Или возьмем азотные удобрения…

— А с ними-то что не так? Без удобрений мы уж точно страну не накормим.

— И тоже верно, однако, если планы будут реализованы, мы этих удобрений будем производить в полтора раза больше, чем нашей стране требуется.

— Но их можно и за границу продавать, валюта нам всяко лишней не будет.

— И тут спорить не стану. Однако удобрения — это наш советский газ, хотя большую часть было бы выгоднее вообще из угля производить, это просто прорва электричества, которого у нас промышленности не хватает. Но хуже всего, что сейчас у нас некоторых удобрений тоже не хватает, но мы их за границу продаем. А их в принципе продавать крайне невыгодно! Простой пример: сейчас тонна азотных удобрений, в частности, карбамида, стоит на мировых рынках около сотни долларов, ну, чуть больше. А тонна карбамида, внесенного на наши поля, дает, между прочим, дополнительных десять тонны пшеницы, которая на тех же рынках стоит уже в восемь раз дороже.

— Но, насколько я помню, карбамид этот сильно дороже селитры…

— Да, в полтора раза дороже. Но его нужно сорок кило на гектар, а аммиачной селитры для получения того же эффекта — уже сто тридцать килограммов. И мои программы этого просчитать не могут, в смысле, рекомендации относительно того, что выпускать нужно, не могут — но любой человек, арифметику в школе учивший, легко скажет, что нам нужно выпускать в такой ситуации. Еще раз: тот анализ, который в моем институте проводится, лишь помогает ответственным товарищам принимать верные решения. Не сам решения формирует, а только помогает явные глупости не совершать!

Похоже я завелся — но это потому, что в свое время столкнулся с тем, насколько люди, причем не самые тупые, доверяли выводам так называемого «искусственного интеллекта», самые мощные модели которого проводили анализ максимум по двенадцати параметрам — а ведь результаты такого анализа очень сильно зависели как раз из-за качества подбора параметров для проведения такого анализа. И я точно знал, что сколь-нибудь приемлемой достоверности нельзя получить при анализе менее примерно ста двадцати именно значимых параметров. Вот только добавление одного анализируемого параметра в модель увеличивало сложность расчетов почти в полтора раза по сравнению с предыдущим вариантом — и на нынешней вычислительной базе даже о десятипараметрическом анализе и мечтать не приходилось. Но и восемь параметров могли умному человеку дать основу для размышлений весьма неплохую — вот только где их, умных-то, взять? Хотя… один такой как раз напротив меня и сидел, и он даже, похоже, меня как-то понял:

— Успокойся, Шарлатан, я вовсе не прошу тебя взять все управление страной на себя. Но ты и сам сказал, что можешь помочь нам не совершать откровенных глупостей. Вот именно этого я от тебя и жду, а ты вот что пойми: мы — я имею в виду ЦК — начали реализовывать идеи товарища Сталина, которые он еще в тридцать седьмом старался воплотить. Но тогда по… по ряду причин у него не получилось, а теперь мы просто не успели, пока он нам помогал, начатое закончить. Мы в ЦК уже ликвидировали шесть отраслевых отделов, оставили там только кадровые подразделения. И должны были к лету и все остальные убрать: в промышленности и сельском хозяйстве нужно вводить такое же единоначалие, какое мы в армии ввели к началу сорок второго. Но проблема в том, что эти… в общем, сокращенные у нас сотрудники большей частью сумели пролезть уже в ранее подчиненные им министерства, под крылышко, так сказать, своих прежних протеже, и уже оттуда продолжают… как ты верно заметил, гадить. Так что твоя задача будет простой: все их вредительские предложения вытаскивать на всеобщее обозрение, чтобы у нас появились веские поводы и из министерств их убрать. Причем желательно настолько веские, чтобы и у Павла Анатольевича рука не дрогнула! Извини, это на меня новость утренняя так подействовала, я все же немного не то хотел сказать.

— А я и не сомневаюсь. Но возникает один вопрос: а эти поводы и обоснования… их обязательно на всеобщее обозрение вытаскивать или можно будет без лишнего шума недрогнувшей рукой… А то есть у меня кандидатуры, но вот явного и всем понятного обоснования для них я пока просчитать не смогу.

— Да, не зря Иосиф Виссарионович тебя называл… неважно как. Я думаю, нам нужно будет в понедельник собраться, я имею в виду кое-кому собраться, чтобы ситуацию глубоко обсудить. И — пока я в этом полностью не уверен, кое с кем еще обсудить нужно будет — мне кажется, что и твое присутствие на этом собрании лишним не окажется. Но вопросы там будут обсуждаться… однако за тебя две сотрудницы Павла Анатольевича уже поручились, да и сам он… в общем, я тебе план работ наметил, ты теперь, действительно, детали реализации продумай, нам твои предложения всяко не помешают. А теперь… ты извини, у меня сейчас других забот, сам понимаешь, выше головы, так что давай, иди уже думать. Я постараюсь с тобой до конца недели связаться. И вот еще что: если ты на похороны захочешь приехать, скажи своей Светлане Андреевне, она будет в курсе, кто тебе пропуск организует…

Химия — наука точная, и она говорит, что для получения карбамида нужно к молекуле метана добавить два атома азота. Ну и один атом кислорода убрать, из углекислого газа, в процессе химических преобразований возникающего — вот только в процессе всех этих преобразований получается, что кислород убирается водородом (с получением воды), и поэтому водорода — если использовать «традиционные процессы» в метане для такого преобразования «не хватает». Зато вроде углекислого газа должно получаться с избытком — но специфика технологий, в которых всякие потери оказываются неизбежными, приводит к тому, что для производства карбамида из полученного из метана аммиака как раз углекислого газа оказывается маловато. Зато если аммиак делать парокислородной конверсией угля, его образуется значительный избыток, что тоже вроде как не особо кузяво выходит — однако расчеты, проведенные причем не у меня в институте, а химиками-технологами из Менделавки, говорили, что для создания относительно безотходного производства треть водорода для аммиачных установок стоит производить все же именно из угля и воды. А на небольших заводиках, производящих порядка сотен тонн карбамида в сутки, просто в деньгах с углем и без газа производство обходится почти на четверть дешевле.