Читаем Тень онлайн бесплатно

Услышав шаги, молодая девушка быстро спряталась за диваном — вероятно, единственным местом в кабинете, где ее не могли заметить. Сразу заметить, но важно было выиграть хотя бы немного времени. Или, по крайней мере, не проиграть сразу. Однако у этого места был один крупный недостаток: из-за дивана ничего не было видно. Впрочем, для профессионала с таким опытом, как у нее, это было не очень-то и важно, она и по слуху могла довольно точно определить, что происходит в комнате — и даже практически точно узнать, сколько человек в ней находится. И кто конкретно.

В кабинет зашел лишь один человек. Зашел, сел у стола, начал перебирать какие-то бумаги. Какие — этого по звуку вообще никто не смог бы определить, но это было абсолютно неважно. Важным было лишь одно: как скоро кабинет снова опустеет, так как лежать в очень узкой щели было очень тяжело. Но приходилось терпеть: чувство времени у девушки было развито великолепно, и она точно знала, что лежит так, замерев и практически не дыша, уже почти полчаса. И сколько еще придется так пролежать… Но как раз в этот момент человек в кабинете встал с кресла, сделал пару шагов — и девушка услышала глухой вскрик, а затем — падение тела на пол. И — неразборчивое мычание, свидетельствующее о чем-то, для владельца тела не очень приятном.

— Дьявол, — подумала она, — только этого мне и не хватает. Впрочем, похоже, что я сюда зашла довольно удачно…

Выскользнув из-за дивана, она увидела вполне уже ожидаемую картину: грузный мужчина лежал на полу, причем, похоже он и сознание потерял. «Почти на неделю раньше срока», — подумала она и тихо порадовалась, что решила посетить кабинет «заранее». Ну а все необходимое она уже принесла — правда, всего лишь с целью «позже зайти налегке», но раз все нужное уже под рукой, то можно и приступить к изменению истории. В том, что у нее все получится, девушка ни на секунду не усомнилось: она работала и с гораздо более «сложными» пациентами. А помешать ей выполнить задачу… в этом доме помешать ей не мог никто.

Спустя всего лишь полчаса, когда все необходимое было выполнено, она сама уселась в кресло и немного задумалась — но не о том, к чему приведет завершение ее миссии, а вспоминая о том, как началось ее удивительное путешествие. Началось давно, почти шесть лет назад…

Тогда — впрочем, как и обычно — в зал путешествий ее привез Дракон. Первое время Шэд пугалась чуть ли не до обмороков: ей было совершенно непонятно, чего можно ожидать от этого очевидно сумасшедшего старика, но потом привыкла и в зал въезжала спокойно. То есть официально Дракон стариком еще не был, ему едва сто двадцать стукнуло — но это официально, а на самом деле…

Сколько ему было на самом деле, он и сам точно сказать не мог. А если приблизительно — он говорил, что «наверняка больше пары тысяч лет, но, скорее всего, меньше десяти тысяч». Еще он говорил, что человеческий мозг просто не в состоянии что-то помнить больше нескольких сотен лет, а большинство людей с трудом удерживают в памяти даже самые яркие события всего лишь двухсотлетней давности. Шэд, как опытный врач-регенератор, в этой части ему все же не верила, ведь ей приходилось работать и с людьми значительно старше двух сотен, которые отнюдь не превратились в маразматиков. Но на ее возражения Дракон всегда отвечал одинаково:

— У мозга есть прекрасная способность забывать ненужное, и люди, в большинстве своем, просто забывают о том, что они что-то забыли. Поэтому у тебя будет всего двадцать семь дней на то, чтобы вспомнить самое важное, вспомнить и зафиксировать это на внешнем носителе. Жалко, что у тебя всего одна рука осталась, да и та с тремя пальцами: заранее научиться быстрой фиксации у тебя не получится.

Вот и сегодня он, по пути в зал путешествий, он снова напомнил ей про двадцать семь суток. Напомнил, а потом добавил:

— Я не знаю, получится у тебя хоть что-то или нет, и никогда не узнаю. Но ты настолько сильно ненавидишь этот мир вокруг нас, что я уверен: ты сможешь его разрушить хоть каким-то способом. И еще: если ты там когда-нибудь вспомнишь о Драконе… Глупости это, отправляйся и желаю тебе успеха. Независимо от того, выживешь ты или нет.

С этими словами Дракон быстрым шагом — чуть ли не бегом — покинул зал. Привычно — да, уже привычно — вспыхнули голубым светом транспаранты на стенах зала с никому не нужными предупреждениями, по телу побежали мигающие вспышки коронных разрядов — и Шэдоу Бласс — самая опасная террористка Системы — снова отправилась в путешествие. В последнее свое путешествие…

Пожилой врач отошел от стола: делать ему тут было больше нечего. Впрочем, когда девочку только лишь притащили в приемный покой, он уже понимал, что шансов практически нет — но все же надеялся на лучшее. Но лучшего не произошло… На немой вопрос медсестры он лишь с тоской заметил:

— Прогрессирующая дистрофия, медицина, как говорится, бессильна. Сколько их, таких, еще по госпиталям привезут… и скольких привезли уже, а все равно к такому не привыкнешь. Сколько ей было-то?

— Сегодня… — сестра с трудом справилась с дрожью в голосе, — сегодня ей исполнилось тринадцать. Должно было исполниться…

Свет в приемном покое мигнул: очередной мелкий сбой на электростанции или на заводе снова печь электрическую включили — так что к подобным миганиям все давно уже привыкли. Но в этот раз доктор расстроился: в покое перегорела лампочка, причем самая яркая, на шестьдесят свечей. Оставшихся двух, на сорок и двадцать пять, конечно, хватало для того, чтобы просто разглядеть нового пациента, но разобраться в повреждениях… А на складе, как доктор прекрасно знал, осталось лишь две лампы на сто свечей, которые нужны были для операционной…

Медсестра — тоже женщина пожилая — глубоко вздохнула: про лампочки она была осведомлена не хуже доктора, и в приемном покое воцарилась тишина.

Шэд, когда осознала, что путешествие закончилось, первым делом попыталась «прочувствовать» свое тело. Она когда-то была неплохим регенератором, и даже окончила медицинскую школу лучшей в выпуске. Конечно, не самое великое достижение, когда в потоке всего полтора десятка курсантов — но такой результат позволил ей устроиться на работу в очень неплохой госпиталь. В котором она сотни раз «прочувствовала» организмы пациентов. Неизбежность для начинающего врача — но как еще поставить диагноз человеку, в принципе не способному объяснить, что у него не в порядке? Конечно, для таких процедур требуется специальная аппаратура, которой здесь и сейчас вообще не существовало — но чтобы прочувствовать собственный организм, аппаратура ведь не требуется?

Собственный организм Шэд понравился не очень. То есть почти все можно было регенерировать, причем даже на современном уровне здешней медицины. А дисфункцию меланоцитов… те немногие выжившие подопытные, которые смогли прожить хотя бы пару недель, доказали Дракону, что по каким-то причинам организм перестает подавать меланины в волосы головы. И эти волосы становятся снежно белыми, а почему это происходит лишь на голове, никто изучать не стал: есть факт, так мы его запомним, причины же никого не интересуют поскольку факт абсолютно неважный. И даже то, что брови и ресницы цвет не меняют, никого не заинтересовал. Впрочем, у Дракона исследованиями вообще занималось человек пять… уничтожаемых после выполнения порученной работы. То есть они и так исчезали при каждом путешествии, так что…

Но в процессе изучения собственного организма Шэд внезапно осознала, что теперь у нее снова есть обе руки, и на каждой по пять пальцев! А еще у нее снова есть ноги! И это замечательно: задачи, которые ей поставил Дракон, теперь выглядели выполнимыми. Но чтобы их выполнить, прежде всего ей нужно просто выжить…

А чтобы выжить, нужно понять, куда ее занесло. Вариантов было очень много: машина сама выбирала реципиента, причем уже после начала «путешествия», и предсказать заранее конечную точку было невозможно. Но когда Шэд услышала, как какие-то люди разговаривают на русском языке, кое-что ей стало уже понятно. Россия или СССР в принципе тоже рассматривались как место нахождения реципиента, не самое, конечно, лучшее, но вполне приемлемое. Осталось лишь определиться со временем — и тогда станет понятно, какая из загруженной в ее мозг информация важна, а какую можно и забыть. Но сначала требуется сделать кое-что иное. И прежде всего — выжить…

— Дайте яблоко, — внезапно девочка, лежащая на столе, заговорила. — Быстрее, пожалуйста.

— Яблоко? — пожилой доктор больше удивился просьбе, чем тому, что девочка оказалась все же живой. — Но сейчас нет яблок…

— Яблочный сок? Любой сок? Сироп, наконец?

— У нас есть сироп шиповника, — изумленно произнесла сестра.

— Несите, двадцать грамм сиропа на восемьдесят воды. Побыстрее пожалуйста, иначе я не выживу. А я обязана выжить!

Врач с огромным изумлением и с радостью смотрел на эту бледную девочку, которая лежала на столе практически не шевелясь — и которая пыталась распоряжаться теми, кто не смог ее спасти. Точно не смог: он уже почти сорок лет проработал педиатром и успел повидать очень много. Слишком много для того, чтобы ошибиться в диагнозе — но он же ошибся! Он машинально перевел взгляд на часы, висящие на стене: с того момента, как сердце девочки остановилось, прошло почти восемь минут — и ведь все это время она не дышала! Нет, все же вероятно он слишком переутомился и чуть не совершил страшную ошибку…

Сестра, выбежавшая из палаты, уже вернулась со стаканом, наполовину наполненным коричневой жидкостью:

— Вот, девочка моя славная, выпей…

— Я не могу поднять голову. Пожалуйста, влейте мне сироп в рот маленькой ложкой… медленно пожалуйста…

Когда последняя капля исчезла во рту девочки, она глубоко вздохнула, прикрыла на несколько секунд глаза, а затем снова их открыла:

— Спасибо. Мне нужно давать этот сироп в той же дозировке каждые полтора часа, еще пять раз. А если вы найдете яблоко…

— Таня, — врач посмотрел уже листок, изображавший медицинскую карту, — сейчас нет яблок, сейчас зима… то есть уже весна наступила, но самая ранняя, — и ему показалось, что девочка вздрогнула.

— Откуда вы знаете мое имя?

— В карточке написано. Вот: Таня Серова. Татьяна Васильевна Серова.

— Понятно… Я постараюсь запомнить, спасибо. Какое сегодня число?

— Третье марта.

— А год?

— Ты что, не помнишь? Сорок третий. Тебя вывезли из Ленинграда…

— Что такое Ленинград?

— Город, в котором ты жила…. Ты что, и это забыла?

— Я все забыла. Я открыла глаза и поняла, что хочу яблоко… или сироп. А теперь… Я посплю немного.

— Хорошо, сейчас тебя отвезут в палату…

— Не надо меня трогать, у меня недостаточно энергии. Я посплю здесь, а после второй порции сиропа вы меня отвезите, — доктор обратил внимание, что девочка лежала вообще не шевелясь, да и говорила, едва приоткрыв рот.

— Хорошо.

Девочка закрыла глаза и врачу показалось, что она мгновенно заснула. А сестра, тронув его за рукав, тихо прошептала:

— Иван Михайлович, в какую палату? У нас везде только бойцы лежат, мужчины. Может ее в смотровую родильного отделения поместить? Мы ее быстро подготовим, там только кресло вынести и кровать поставить.

— Да, наверное вы правы. А я…

— А вы очень сильно устали. А сейчас других тяжелых нет, эшелон следующий только утром придет… вы бы тоже поспали, ну прямо здесь, на кушетке. И в случае чего девочке поможете…

— Таня — так Таня, — подумала Шэд, — надеюсь, сейчас это имя достаточно приличное. — Она не заснула, а просто лежала не шевелясь, стараясь сберечь энергию — но для того, чтобы думать, сироп дал энергии достаточно. Вообще-то Решатель предупреждал, что в «путешествии» в чужое тело одновременно с матрицей сознания закачивается энергии достаточно, чтобы организм мог автономно просуществовать до сорока минут и успеть переключиться на «жировые запасы» реципиента — но никто, очевидно, не ожидал, что матрицу загрузят в тело, умершее от голода, ни малейшими такими запасами не обладающее. Еще Шэд про себя усмехнулась странному совпадению: когда-то, еще до того, как в Системе появилась неуловимая террористка Шэдоу Бласс, там мирно жила и работала врач-регенератор Таня Ашфаль…

Дракон рассказывал, что Решатель четырнадцать циклов решал задачу о возможности переноса матрицы в чужое тело. То есть первоначальный результат он выдал еще в первом цикле, но Решатель не умеет думать, а всего лишь решает поставленную задачу — и Дракону потребовалось четырнадцать циклов для того, чтобы задачу сформулировать правильно. Матрица без проблем переносилась в то же самое тело (чем и пользовался Дракон несчетное количество раз), но чтобы ее перенести в другое… Мало того, что тело реципиента должно на генетическом уровне практически совпадать с телом донора, так еще и матрица реципиента должна быть предварительно очищена. То есть он — реципиент — должен умереть, но тело должно быть еще живо, а если мозг еще не очистился, то получившаяся ментальная химера теряла рассудок в течение максимум получаса — если просто не умирала. Обычно временной промежуток между ментальной смертью и физической составляет хорошо если несколько минут — но машина временных ограничений не имеет и в состоянии попасть куда нужно с точностью до миллионных долей секунды. Проблема не в этом, проблема в том, что подходящий реципиент должен не иметь критических травм, смертельных болезней, возрастных изменений, не говоря уже о генной совместимости — а такие попадаются крайне редко. Да и просто генетически совпадающих двойников тоже немного, но они все же есть: обычно один-два десятка на поколение землян — но почему-то они не любят умирать нужным способом. И только во время войн… но когда реципиент умер с голоду, то шансы выжить оказываются тоже не очень-то и велики.

Думала Шэд тоже очень неторопливо, чтобы беречь энергию, так что решить, повезло ей или нет, она так и не успела: сестра принесла ей второй стакан напитка. А когда последняя капля была выпита, Шэд поинтересовалась:

— Если можно, принесите мне список того, чем у вас в госпитале кормят пациентов: я должна выбрать оптимальную восстановительную диету.

— Девочка, у нас, к сожалению, не из чего выбирать. У нас есть хлеб, манка, пшенка, перловка. Еще овес есть, его для лошади осенью завезли, он не обмолоченный — но на кухне как-то научились и из него кашу варить и овсяный кисель. Есть крахмал и, слава богу, есть клюквенный кисель в брикетах — мы его добавляем к крахмалу и варим кисель раненым, правда, не очень часто. Когда война началась, завхоз наш бывший успел у всех в больнице деньги собрать и закупил в кооперации весь, который там был — но его совсем мало осталось… но, думаю, тебе его и отдадим: кому его еще беречь-то? Еще положены жиры — но это уж как повезет: когда есть, а когда их и нет. Но чаще есть, постное масло и иногда топленый животный жир, это по десять грамм в день на пациента положено. Из овощей есть капуста и картошка, иногда привозят морковь и лук. Репчатый.

— А чтобы пить? Сок там, сиропы…

— Девочка, а сиропа у нас больше нет. Говорят, что завтра может быть привезут… но они так говорят уже недели две. Может ты что-то другое хочешь?

— А что есть?

Сестра глубоко вздохнула: