Читаем Ретро Бит онлайн бесплатно
Во время переклички по журналу я узнал, что «Валентину» зовут Мария Кастильо. Маша, значит, но не наша. Парней Джонсон называл строго по фамилии, если не встречалось дублей, а девушек с именем и даже вежливо. О том, чтобы запомнить весь класс, речь и не шла.
Почти одновременно с окончанием подсчета всех по головам где-то под потолком пропищал мерзкий сигнал и по школьному громкоговорителю объявили противным женским голосом:
— Пожалуйста, все встаньте для принесения клятвы верности флагу.
— Класс, смирно! — по-армейски четко потребовал учитель и все, что характерно, поднялись с мест.
Джонсон вытянулся по струнке лицом к нам. Одна рука на сердце, вторая выпрямлена вдоль тела. И все затянули речитатив. Текст — верх лицемерия, как по мне. Про республику, свободу и справедливость для всех перед лицом Бога. Ничуть не лучше клятвы верности ленинскому комсомолу, я бы сказал. Я ее не застал, побывал только октябренком, да и то уже на излёте существования «нерушимого». Но на лице физрука-историка, когда он вместе со своими подопечными произносил заученный назубок текст, читался прямо-таки религиозный экстаз.
Я открывал рот и шевелил губами в такт, так как слов не знал. Но единственный человек, которому тут на притворство не плевать, явно учитель. Некоторые латиносы, особенно те, что победнее одеты, поступали точь-в-точь, как я. Видать, и их приторный патриотический текст не впечатляет. Ну или они тут тоже недавно и не выучили еще как следует язык.
Никакого пиетета перед присягой чужому флагу я не испытываю. Ну сказал несколько слов, но до сердца, как у историка, они у меня не доходят.
— Готово! Прекрасно! Чувствуете заряд⁈ А теперь поговорим об истории…
У каждого государства есть несколько болевых точек, изучению которых в школах посвящают максимум времени. Я думал, что у американцев такие темы «Война за Независимость» и «Гражданская Война», и мысленно инвентаризировал все свои знания именно о них. Тем более, что в учебнике Криса обоим событиям посвящалась едва ли не львиная доля объема. Но Джонсон решил иначе.
— Сегодняшняя тема — Холодная Война и Красная Угроза, — объявил он и развернул поверх доски большую политическую карту мира.
— Смотрите сюда, видите большое красное пятно? — ткнул он указкой куда-то в район Урала. — Это огромная раковая опухоль, которая собирается поглотить весь мир и пускает метастазы коммунизма во все страны. Цель проклятых комми не в том, чтобы самим жить хорошо, а в том, чтобы и вы все ходили в школу одетые в мешок из-под картошки, как и их дети…
Настолько оголтелая клюквенная пропаганда, что я испытал чувство «испанского стыда». Там поместилось всё. И ГУЛАГ, и массовые расстрелы, и то, что женщины в СССР — общее бесправное имущество, а дети в обязательном порядке обучаются стрельбе из автоматов. Ну ладно, последнее — правда, хотя у нас уже предмет назывался ОБЖ, а не НВП, и лично меня стрелять не учили, только надевать противогаз.
«Злой русский Иван» завидует нашему американскому благополучию и собирается у нас всё отобрать и поделить между стремительно нищающим за железным занавесом населением. Америка ведь самая великая, доказано тотальным домининированием американских спортсменов во всех значимымх видах спорта. А те дисциплины, где доминирования нет, они второстепенные, да?
Очень хотелось выкрикнуть «А у вас негров линчуют», но моего остроумия не понял бы никто, включая присутствующих здесь чернокожих ребят. Они бы на само слово «негры» стриггерились бы, хотя я не вижу в нем ничего оскорбительного. Но у меня нет бэкграунда нужной культурной среды, это я понимаю. Или в начале восьмидесятых «ниггер» не считалось еще самым страшным оскорблением?
Вот реально тяжелое физически испытание — сдержать свою руку, чтобы не пробить фейспалм на части политинформации про советскую туалетную бумагу, жесткую, словно наждак.
Он на полном серьезе говорит про благополучие пацанам из трейлерного парка, у которых есть единственная пара обуви? Хотя да, не голодаем, у нас имеется большой мешок риса и запас банок химического молока. На последней мысли желудок заурчал. Я ведь даже не завтракал сегодня. И для меня это проблема посерьезнее, чем как смолчать и не сказать Джонсону, что он пендехо. Молчать-то я умею.
Насилу выдержал сорок минут напыщенного бреда про то, как КГБ следит за всеми и сажает людей в лагеря за пук в неправильную сторону. Примиряло меня с этим лишь то, что я знаю — с другой стороны льётся точно такой же поток пропаганды, только про «загнивающий империалистический запад».
Наконец, пытка клюквой закончилась и нас отпустили на перерыв. Надеюсь, с мистером Миллером будет попроще. Ах да, сначала еще английский.
