Читаем Реликтомант 2 онлайн бесплатно

Обычно перегонка это долгое скучное дело на полдня, с табуреткой рядом и книжкой в руках. Тут же струя пошла через десять минут после розжига и шла толстая, ровная, весёлая.

Раз в десять быстрее. Может, и в двадцать.

Гараж молчал ровно до того момента, как я подставил под струю первую банку.

— Аъъъ, начальник, — сказал он с чувством. — Нам бы с тобой такой аппаратик да в девяностые! Мы бы монополистами стали! И вместо коньяка бабы Нюры, за которым все местные ханурики ходили, была бы медовуха дяди Ника. Эххх… пропала схема…

— Сейчас-то тебе кто мешает?

— Логистика, начальник. Тут ханурики другие и живут далеко.

Дальше пошли фильтры.

Уголь у меня был, свой, берёзовый, полмешка с прошлого шашлычного сезона. Тряпки были всегда, любого качества и в любом количестве. Ещё нашлась пластиковая воронка и обрезок трубы.

Ремесло приняло всё это без возражений.

'Создан предмет: колонка очистная.

Качество: редкое.

Свойство: удерживает запах. Пропущенное через неё сохраняет только то, что нужно.

(Уголь, тряпка и наглость. Классический набор.)'

Работала она в двух режимах, и разница между ними меня, честно сказать, потрясла.

Один проход давал напиток. Мягкий, с медовой ноткой, тёплый на вкус, из тех, за которые в моём мире дерут втридорога и пишут на этикетке слово «крафтовый».

Второй проход давал спирт. Прозрачный, без запаха, без вкуса, без единой посторонней ноты.

Спиртометр у меня лежал в коробке с мелким инструментом, между штангенциркулем и набором щупов. Стеклянный поплавок, шкала, всё как положено.

Я налил в мерный цилиндр, опустил поплавок и наклонился к шкале.

Девяносто шесть.

Я перемерил ещё раз, потому что такое с первого раза не выходит даже у людей, которые этим живут. Опять девяносто шесть.

Ганс с Дитрихом стояли рядом и смотрели на меня как на фокусника, у которого из рукава пошёл дым.

Первым решился Дитрих. Понюхал напиток, подумал, лизнул с пальца.

— Господин Никифор, — сказал он и откашлялся. — Я тридцать лет водил обозы. Я пробовал всё, что в этой империи разливают и что в ней настаивают. Такого не разливают нигде.

Ганс попробовал следом и минуты полторы молчал, только моргал одним здоровым глазом.

— Это ж какое зерно надо, чтоб такое… — начал он.

— Никакого. Мёд.

Спирт же его просто потряс. Притом настолько что он еще полдня ходил и смотрел на меня с огромным уважением и даже опаской.

Хреновуху я поставил в тот же день. Развёл спиртовую основу до моих любимых 35 градусов и поставил.

Хрен у нас рос свой, антибактериальный и никем не любимый, кроме меня. Я накопал корней, натёр их, залил разбавленным спиртом, добавил ложку мёда, соли на кончике ножа и лимонной кислоты из пакетика, который лежал у меня в гараже неизвестно с какого года.

Обычно такая настойка доходит трое-четверо суток. У нас дошла за час, и я даже не понял, что именно тут работает, аппарат, ингредиенты или общее везение.

Пить её собралась вся деревня.

Глафира сначала отказывалась, из принципа, поскольку хрен один раз уже нанёс ей личное оскорбление. Потом попробовала. Потом попросила ещё.

— Вот так бы сразу и делали, — заявила она мне с упрёком, будто я неделю скрывал от неё этот рецепт из вредности.

Гараж в это время не молчал ни секунды.

— Начальник! — гремел он на весь холм. — Пусть этот паразит наконец покажет, что он Хранитель! Пусть хранит. А то я вижу, какие взгляды у этих оглоедов. Особенно у Ганса. У него аж глаза, заплывшие от пчёл, открылись! Начальник! Обеспечивай хранение, а то я за себя не отвечаю!

— Он дерево. Он не про это.

— Не про это, не про то, эх чёрт, я гараж а не Есенин. Рифмы не будет! Ничего не знаю! Раз великий, то пусть и подтвердит квалификацию!

Хранение я, впрочем, обеспечил. Полку в дальнем углу, за стеллажом, с замком, ключ от которого есть у меня одного.

Гараж сразу успокоился и объявил, что берёт этот угол под личную ответственность.

Эксперименты я заканчивать не спешил. И на следующий напиток, мы собрали берёзовые листья.

Берёзы на опушке как раз стояли в молодом листе, ещё светлом и мелком.

Такой лист надо брать сразу. Потом он темнеет, грубеет и годится разве что на веник.

Обрывали мы его в тот же вечер, всей компанией, потому что дело понятное и простое. Набрали полную корзину, я пересыпал её в трёхлитровую банку и залил спиртом.

Настойка вышла светло-зелёная, с запахом мокрой листвы после дождя, и с горчинкой, которая появляется в самом конце и держится долго.

Гараж не сказал ничего.

Совсем ничего, впервые за всё время нашего с ним разумного знакомства. Только внутри стало очень тихо, и в этой тишине лампочка над верстаком мигнула два раза.

У него был катарсис.

А вот Эля отнеслась к делу серьёзнее всех.

Она пришла в гараж с утра, попросила разрешения посмотреть, и я налил ей в стеклянную баночку граммов двадцать чистого продукта. Не пить, а именно посмотреть. Хотя, учитывая, что она родная сестра Миши, невероятная устойчивость к алкоголю вполне могла быть у них семейной особенностью.

Она поднесла банку к окну. Понюхала. Капнула на тыльную сторону ладони и подождала, пока высохнет.