Читаем Реликтомант 2 онлайн бесплатно
— Ладно. Не бесполезный. Но параноик.
— То, что у вас паранойя, не значит, что за вами не следят.
Я подумал секунды три.
— Ладно, уел, старый хрыч.
— Чё это я старый? Да ещё и хрыч! Начальник, вот это уже эйджизм, самый настоящий.
И понеслось по накатанной.
Он и хранил, и собирал, и берёг, а теперь ещё и разделывает демонов без выходных и праздников. Плюс помнит, где что лежит, включая ту коробку с саморезами, которую я искал позапрошлой осенью три дня подряд. А чем ему за всё это отплатили?
— Опять ты за своё? — вздохнул я. — И всё равно не понимаю, откуда ты таких слов набрался. У нас сроду так никто не матерился.
— Мат не мат, а как есть ты газлайтер! — продолжал обижаться Гараж.
Вот тут я вспомнил про второй этаж.
— Слушай. У меня наверху лежит подшивка «СПИД-Инфо». За двадцать лет. Как она у меня оказалась, не спрашивай. Это на растопку!
Гараж насторожился.
— И что?
— А то, что может мне тебя обклеить изнутри? Полностью. Чтобы ты у меня больше не думал ни о том, какой я газлайтер, ни о том, как тебе Хранитель жить мешает. Что, кстати неправда. Никакой он не паразит.
Внутри стало тихо.
А потом театральным шёпотом, который прекрасно слышно на весь холм, он произнёс:
— Паразит. Паразит. Паразит.
А затем он уточнил:
— За двадцать лет, говоришь? И там девицы из девяностых?
— Они самые.
Пауза вышла долгая и, я бы сказал, вдумчивая.
— Начальник, я, может, и параноик, и даже, может, старый хрыч, но не до такой же степени!
— Что ж, — согласился я, — справедливо. Но ты всё-таки подумай. А пока скажи мне где мой запасной змеевик для самогонного аппарата?
Глава 2
— Змеевик? — переспросил Гараж таким голосом, будто я его разбудил ради ерунды. — Верхняя полка у восточной стены. За банкой с олифой, в мешке из-под сахара.
— Точно там?
— Начальник, — чуть не обиделся он, — я прекрасно знаю, где у меня что лежит. Даже то, чего у меня нет!
И змеевик лежал именно там.
Зачем поселению спирт, я могу объяснить хоть спросонья, хоть на бегу, хоть под аккомпанемент двадцати шести орущих птиц.
Во-первых, его пьют. Люди у меня работают от рассвета до темноты, и вечером человеку хочется чего-то помимо каши и разговоров о завтрашних делах.
Во-вторых, его продают. В любом мире, где придумали деньги, крепкий чистый напиток стоит хороших денег, а к нам этот вопрос встанет ребром сразу, как только мы дотянемся до других людей.
В-третьих, он горит. Ровно, без копоти, в любой горелке и в любой лампе. А бензина у меня шестьдесят литров и больше не будет, скорее всего, никогда.
В-четвёртых, он лечит. Промыть рану, продезинфицировать инструмент, да и в некоторых лекарствах использовать тоже можно.
Куда ни глянь, кругом нужен алкоголь.
Хорошая вещь в хозяйстве всегда найдёт себе место. И чем раньше он у нас появится, тем лучше.
Змеевик у меня был, готовый, медный, свёрнутый ровными витками. Всё остальное пришлось искать по углам и переделывать.
Бак вышел из молочной фляги, которую я в прошлой жизни держал под отработку и всё собирался отмыть. Крышка нашлась от старой скороварки, с ней же приехало и кольцо уплотнителя. Трубки я собрал из медных обрезков, оставшихся от давнего ремонта отопления у соседа, за который мне заплатили банкой мёда и обещанием, хорошо хоть мёд оказался вкусным.
А дальше я разложил всё это на верстаке, положил сверху ладони и активировал Ремесло.
Металл поплыл, шов затянулся сам, крышка села на бак с таким характерным чпоканьем, с каким садится хорошо подогнанная крышка.
'Создан предмет: аппарат перегонный.
Качество: редкое.
Свойство: скорый выход. Перегонка идёт во много раз быстрее обычного.
Свойство: не пригорает.
(От таких свойств пригорает у остальных.)'
Преобразований в сутки у меня немного, так что фильтры и всё прочее пришлось отложить на завтра.
Брагу мы поставили на меду.
Мёд нам добыл Ганс, и добыл героически, о чём слышала вся округа.
Последние дни мы понемногу ходили в лес, втроём или вчетвером, недалеко и всегда до сумерек.
И в одну из таких вылазок Ганс нашёл на старых липах ульи. Не наши, домашние, а дикие, в дуплах, и сколько там сидело пчелиных семей, он считать не стал.
Вызвался он сам. Сказал, что пчёлы его не кусают. Сказал уверенно, как человек, который знает про пчёл что-то, чего не знают остальные.
Оказалось, кусают.
Вопли стояли такие, что Глафира выронила ухват, а страусы всем стадом начали вспоминать как зарывать голову в песок. Хорошо что они начали это вспоминать на вспаханной земле, так что у некоторых даже почти получилось, и даже без травм. Хотя, глядя на Стахановца понимаешь, что был бы мозг было бы и сотрясение, а так…
Кстати Стахановец старался зарыться чуть ли не больше всех.
Пришёл конюх злой, как тот землерой, с одним заплывшим глазом и распухшей губой.
Но мёд принёс. Целое ведро, в сотах, и ни капли не пролил по дороге, что при его тогдашней скорости передвижения было отдельным подвигом.
Брага дошла за ночь.
А первую партию я гнал уже утром и всё время посматривал на часы, потому что не верил.
