Читаем Проклятие Теней и Льда онлайн бесплатно

— От врагов до возлюбленных

— Невинная главная героиня

— Он проклят и только она может его спасти

— Королевство в котором магия под запретом

— Ретелинг красавицы и чудовища

! На данный момент книга является одиночкой, но не исключено что станет серией

Для тех, кто скрывает свою внутреннюю силу из-за страха перед осуждением окружающих.

Не позволяйте им запереть вас в клетке. Не позволяйте им сдерживать ваш рост ради собственного комфорта.

Раскройте свою магию.

Феликс

Если бы я мог положить конец своей жизни прямо сейчас, я бы это сделал. Нет оружия, которое я не использовал, нет яда, который я еще не поглотил. Мое тело неизменно восстанавливается. Это проклятие не дает мне уйти из своих тисков — и нет спасения ни для меня, ни для моего народа.

Отчаяние проникает глубоко в мою душу, когда я подхожу к высокому зеркалу, спрятанному в глубине восточного крыла, ледяной ветер хлещет по моей коже, а мои шаги зловеще эхом раздаются в моем освещенном луной дворце. Темная магия сжимает потускневшее серебряное зеркало, тоненькие струйки черного дыма вихрятся по краям, угрожая сбить сосульки, образовавшиеся вокруг изящных золотых цветочных орнаментов, которые скрывают то, что живет внутри.

Когда я смотрю в зеркало, я вижу не свое отражение. Горькая боль сжимает меня, когда я смотрю в молочно-белые глаза прорицателя, обитающего в нем.

— Покажи мне девушку.

Пифия улыбается, ее выражение лица зловеще и предвещает беду, когда она медленно исчезает из виду, а ее образ заменяет образ молодой женщины, сидящей в углу темной комнаты с книгой в руках, на ее лице написано что-то похожее на тоску. Длинные темные волосы спадают ей на талию, и даже в тусклом свете ее светло-карие глаза блестят надеждой. Каждый раз, когда я наблюдал за ней, в ее глазах было то же выражение. Надежда. Это редкость в Элдирии.

Девушка улыбается себе, переворачивая страницу, и мое сердце сжимается. Она не знает, что ни одна из ее мечт не сбудется. Арабелла из Альтеи еще не осознает, что ее ждет горе, превосходящее все, что она когда-либо знала. Ведь ее судьба переплетена с моей.

— Ты уверена, что это она?

Изображение снова расплывается, и Пифия снова стоит передо мной, ее слепые глаза приковывают меня к месту.

— Только она способна сломать проклятие, — подтверждает прорицательница. — Арабелла из Альтеи предназначена стать твоей императрицей.

Мой взгляд блуждает по ее бледному лицу, и в глубине моей груди зарождается сомнение. Прорицатели известны своей обманчивостью, но я пришел к выводу, что Пифия — не такая. Десятилетия мучений измотали ее так же, как и меня. Она так же привязана к этому проклятию, как и я. Пока оно не будет снято, она останется в плену зеркального измерения — в этом самом зеркале.

— Она такая молодая, — бормочу я, мыслями возвращаясь к Арабелле. — Она выглядит слабой.

Углы темно-красных губ Пифии поднимаются в подобие улыбки.

— Ей двадцать три года, Ваше Превосходительство. Она уже не ребенок.

Я не понимаю, как Арабелла из Альтеи может освободить нас, но если есть хотя бы малейший шанс, я должен попробовать ради своего народа. Возможно, мне следует пересмотреть планы, которые я строил с того момента, как узнал о ней три месяца назад. Я мог бы поймать ее и привести ко мне до рассвета. Если бы она была кем-то другим, я бы именно так и поступил.

— Она должна прийти по собственной воле, — напоминает мне Пифия резким тоном. Я удивленно поднимаю бровь, мгновенно задаваясь вопросом, прочитала ли она мое выражение лица или мои мысли. Богини, я не удивлюсь, если это было второе.

Я киваю в знак согласия и делаю шаг назад, сдерживая желание задать прорицательнице дополнительные вопросы. Это первый раз, когда она дает мне надежду, что проклятие может быть снято. Жаль, что это будет стоить Арабелле ее будущего.

Арабелла из Альтеи.

Моя будущая жена.

Она — луч надежды в этом мрачном и безрадостном мире. Она спасет нас всех, но это будет стоить ей всего.

У меня на сердце тяжело, когда я иду к атриуму дворца, стены которого украшены кроваво-красными розами — любимыми цветами моей матери. Один их вид заставляет меня почти упасть на колени, а стыд и сожаление пронизывают мои темные вены. Я не могу не задаться вопросом, смотрит ли сегодня на меня свыше дух моей матери. Если да, то она, без сомнения, наслаждается моим страданием. Ее проклятие сбылось точно так, как она и хотела.

— Так ты все-таки пойдешь на это?

Я поднимаю глаза и вижу Элейн, стоящую рядом со мной, ее пальцы нежно ласкают замерзшие лепестки розы, а взгляд полон тоски.

— У меня нет выбора.

Она отворачивает лицо, но на мгновение я уверен, что вижу в ее выражении намек на страдание.

— Выбор всегда есть, — говорит она мягким, но твердым голосом. — Ты не завоюешь ее любовь, если доведешь это до конца. Любовь не может расцвести под угрозой силы.

— Любовь, — презрительно фыркаю я. Это распространенный миф среди тех, кто слышал пророчество Пифии — они верят, что истинная любовь сломает проклятие.

Истинный союз между императором и женщиной, которой суждено властвовать изнутри, освободит тебя.

Элейн уверена, что истинный союз означает истинную любовь, но ей следует больше беспокоиться о части — властвовать изнутри.

— Ни она, ни я не смогли расшифровать эти слова, а время на исходе. Все знают, что магия может быть извлечена и контролирована только из эфира, но никогда изнутри, поэтому мы ищем не колдунью и не алхимика. Если Арабелла из Альтеи действительно является пророченной, то чем она владеет? Я наблюдаю за ней уже несколько месяцев, но пока не встречал никого слабее нее.

— Да. Любовь, — повторяет Элейн твердым, неумолимым тоном.

Я вздыхаю и поднимаю лицо, чтобы посмотреть ей в глаза. Я никогда не понимал, как Элейн удается не терять надежду, несмотря на все, что это проклятие отняло у нее, у нас. Почему она все еще так яростно верит в любовь? Я готов попробовать все, но любовь — не ответ на проклятие, которое преследует нас.

Я улыбаюсь ей и ласково прикасаюсь к ее щеке. Элейн — единственная, кто не отворачивается от того, кем я стал, единственная, кто смотрит на меня и видит не только монстра. Мои черные, отвратительные, ядовитые вены не пугают ее. Она должна ненавидеть меня за все, что я у нее отнял, но она ни разу не обвинила меня в последствиях проклятия. Она никогда не теряла надежду.

— Если бы это было правдой. Если бы у меня был выбор, я бы покончил с собой и освободил тех, кто был проклят вместе со мной. — Я бы не женился.

Я был слишком молод, чтобы понять слова моей матери, но всю жизнь слышал, как их повторяли мне. Она прокляла меня жить в тени, как она всегда жила, окутанная неизбежной тьмой, которая охватила бы все наше королевство. Я должен был беспомощно наблюдать за ее гибелью и жить с мучительным осознанием того, что никогда не испытаю настоящей любви. Она прокляла меня жить такой же жизнью, как она.

Я не подозревал, что это значит, пока зеленые холмы, которые я знал в подростковом возрасте, не увяли вместе с моим отцом. К тому времени, когда мне исполнилось пятнадцать, его тело было испещрено ядовитыми черными жилками, неизвестная болезнь заставляла его гнить и каждый день просить у матери пощады, пока он не стал прикованным к постели и настолько сильно бредил, что единственное, что он мог произнести, было ее имя. Вскоре после этого солнце зашло и больше не всходило. К тому времени, когда он скончался, за несколько дней до моего двадцатилетия, вся империя покрылась коварным льдом, сделав невозможным выращивание урожая. Лес начал окружать нас, как будто хотел заманить в ловушку, сделав торговлю столь же невозможной, и наш народ гиб с такой скоростью, которую я никогда не мог себе представить.

Если бы только это было самое худшее.

Из-за моей матери я вынужден буду погасить пламя Арабеллы из Альтеи и увлечь ее в темноту вместе со мной. Еще одна мишень в нашей бесконечной борьбе с этим проклятием.

Еще одна жертва.

Надеюсь, она будет последней.

Арабелла

— Отец нас убьет, если нас поймают, — шепчу я, и мой дрожащий голос выдает нарастающую тревогу.

Моя младшая сестра просто подносит указательный палец к губам, и в ее глазах мелькает веселье.

— Если мы будем осторожны и тихи, отец никогда не узнает, — обещает Серена, беря меня за руку. Мое сердце бешено колотится, когда она тянет меня в давно забытый коридор, ведущий к лестнице, которая срочно нуждается в ремонте. — Сюда никто не заходит, — успокаивает она меня, — и это идеальная обзорная точка. Разве ты не хочешь узнать, правдивы ли слухи?

Я колеблюсь, прежде чем последовать за ней по длинной винтовой лестнице, не в силах отбросить беспокойство, которое я испытывала весь день. Я привыкла красться, и даже когда я этого не делаю, меня в основном игнорируют, мое существование едва заметно для персонала замка, не говоря уже о других. Для Серены все по-другому — ее почти всегда сопровождают личная охрана и фрейлины. Им не понадобится много времени, чтобы понять, что ее нет в спальне. И что тогда? Меня, без сомнения, накажут за то, что я втянула ее в неприятности. Виновата всегда я, даже если я не причастна к ее проделкам.

Дерево скрипит под моим весом, и у меня перехватывает дыхание.

— Почти пришли, — говорит Серена, оглядываясь через плечо. Она тянет меня по последним ступенькам, пока мы не оказываемся перед маленьким окном, выходящим на внутренний двор замка, за которым простирается вид на многие километры.

— Вот, — шепчет она, поднимая дрожащую руку, чтобы показать на несомненную армию, марширующую к нам, каждый солдат которой одет в неестественный оттенок черного. Они выглядят так же нечеловечески, как и говорят о них. — Это действительно он.

— Император Теней, — шепчу я, и в моем голосе слышится страх. Я надеялась, что слухи — это всего лишь слухи.

— Как ты думаешь, что Император Теней делает здесь? Почему он пришел именно сюда — и без предупреждения? — шепчет Серена, и волнение постепенно улетучивается из ее голоса, оставляя только тот же страх, который пронизывает меня.

Я улыбаюсь младшей сестре, не зная, как честно ответить на ее вопрос, не вызвав у нее паники. Как я могу сказать ей, что у него нет никакой веской причины приезжать сюда?

Император Теней — самый могущественный человек в мире, последний алхимик в мире, где после эпидемии, охватившей мир пятьдесят лет назад и унесшей жизни сотен тысяч людей, но ни одного магического существа, были запрещены практически все формы магии и алхимии. Вскоре колдунья, раздававшая зелья для облегчения некоторых симптомов, была обвинена в чуме, а затем и другая, пока все они не были сожжены заживо из-за страха, что они вызвали чуму, чтобы избавиться от тех, кто был слабее их, или чтобы нажиться на богатых и отчаявшихся, которые искали лекарство.

Хотя чума исчезла, их по-прежнему преследуют. Широко распространено мнение, что они не только обманчивы, но и что магия начала приносить несчастья своим обладателям и окружающим их людям. Говорят, что магия сама обратилась против своих обладателей и прокляла их в отместку за то, что они вызвали чуму, нарушив естественный порядок жизни. Те, кто обладает магией, должны быть преданы властям и осуждены на пожизненное заключение, где они не смогут причинить вреда.

Всего за последнее десятилетие Император Теней завоевал большинство окружающих нас стран, эксплуатируя их природные ресурсы и торговые пути под предлогом создания магических убежищ. Несложно догадаться, что могло привести его сюда, но нелегко объяснить это моей защищенной от внешнего мира сестре, которая ничего не знает о политике, несмотря на то, что она всего на три года младше меня. Я часто завидовала ее наивности, но сегодня один из тех редких дней, когда я не завидую.

— Я не смею гадать, — говорю я ей, стараясь быть максимально честной.

Она прижимается ко мне, пока мы смотрим в маленькое окно башни. Я вижу, как вдали развеваются флаги Элдирии, делегация с каждой секундой приближается к нашему замку.

Даже издалека легко узнать форму Императора Теней. Он выглядит точно так, как его описывают в учебниках истории: его одеяния темнее черных чернил, вышиты золотом, которое переливается по ткани, волшебным образом создавая элдирийский герб снова и снова. Я слышала, что каждое золотое узорище на его форме — настоящее золото, вытянутое в такую тонкость, что его можно использовать как нить для вышивания, и я начинаю в это верить. Соответствующий плащ развевается на ветру, а капюшон скрывает его лицо. Ни в одной из наших книг нет ни одного изображения его лица, и я всегда задавалась вопросом, как это возможно. Как может быть, что никто никогда не видел и не запечатлел его лицо?

— Его лошадь выглядит... демонической.

В голосе Серены слышится страх, и я обнимаю ее за плечи, чтобы успокоить.

— Лошадь зовут Сирокко. Никто не знает, сколько лет Императору Теней, и то же самое касается его лошади. О них всегда говорили вместе, и оба впервые появились в наших учебниках истории более ста лет назад. Сирокко всегда описывали как лошадь неестественно черного цвета с черными глазами, в которых нет белого. Я думала, что это преувеличение, но, похоже, нет. — Я никогда не видела лошади, похожей на Сирокко. Ходят слухи, что он пришел прямо из подземного мира вместе с Императором Теней.

— Они здесь, — шепчет Серена дрожащим голосом, и уверенность, которая привела ее сюда, иссякла. Она хватает меня за руку, и я переплетаю наши пальцы, крепко держа ее. Если что-то пойдет не так, я заберу сестру и увезу ее подальше отсюда.

Мы наблюдаем, как мой отец и члены его двора выходят вперед, чтобы приветствовать делегацию из Элдирии. Даже отсюда, с высоты, я вижу, что все напряжены. Но как же иначе, когда принимают такого необычного человека, как Император Теней? В течение многих лет я слышала, что он — монстр, существо, сбежавшее из самых глубоких трещин подземного мира. Я не могу не задаться вопросом, правда ли это.

Мое сердце замирает, когда я замечаю Натаниэля, стоящего за моим отцом. Глубокая забота о нем избавляет меня от всякого волнения, когда солдаты Императора Теней останавливаются и начинают расходиться.