Читаем Подпасок с огурцом онлайн бесплатно

Ольга Лаврова, Александр Лавров

Подпасок с огурцом

Человек в штатском, но с военной выправкой диктует маши-нистке:

-- Абзац. При таможенном досмотре сотрудник Алымов счел нужным произвести рентгеноскопическую проверку картины под названием "Подпасок с огурцом" кисти неизвестного художника начала века, которая находилась в багаже вышеупомянутого иностранного туриста. Точка. Абзац.

Рентгеновский снимок показал, что под картиной -- кавычки -- Подпасок с огурцом -- кавычки -- скрыта другая картина более раннего происхождения. Точка. Согласно заключению вызванно-го в аэропорт "Шереметьево" искусствоведа, консультанта Об-норского Ка Гэ, она подпадает под действующие инструкции о запрещении вывоза за границу предметов, составляющих худо-жественный и культурный фонд страны. Абзац.

Принимая во внимание, что на картину "Подпасок с огурцом" предъявлен документ о приобретении ее в комиссионном магази-не восемь дней назад, а также то, что попытка незаконного вывоза не состоялась и имела единичный характер, считать неце-лесообразным возбуждение уголовного дела о контрабанде. Аб-зац.

Все материалы передать для дальнейшего рассмотрения в Главное управление внутренних дел Исполкома Мосгорсовета.

x x x

И вот "Подпасок" и рентгеновские снимки перекочевали в кабинет Томина. Здесь же искусствовед Обнорский, знаток и энтузиаст своего дела.

Томин с любопытством разглядывает стоящую на стуле карти-ну, которая изображает паренька в лаптях, сидящего на пеньке с ломтем хлеба и огурцом в руках. На заднем плане пасется стадо коров. Томин ловит себя на том, что запоминает их расположе-ние, и встряхивается:

-- Первый раз в моей практике приходится заниматься карти-ной. Да еще двухслойной!

Обнорский подносит рентгеновский снимок к окну и показыва-ет Томину на просвет. Из-под фигуры деревенского оборвыша проступают контуры другого изображения.

-- "Инфанта с яблоком"! -- благоговейно произносит искусст-вовед.

-- И вы ручаетесь, что это действительно семнадцатый век и действительно подлинник?

-- Ручаться не ручаюсь, инспектор, потому что картина записа-на. Чтобы убедиться окончательно, надо "Инфанту" раскрыть, то есть удалить отсюда этого чумазого отрока.

-- И уничтожить следы преступления? Если налицо преступле-ние.

-- Понимаю-понимаю. Я произвел лишь маленькую расчистку -- вот, на месте подписи. Подпись сомнений не вызывает. Перед нами Веласкес!

Обнорскому очень хочется, чтобы Томин полюбовался под-писью великого художника. Томин наклонился, посмотрел... Но что может сказать ему эта вязь латинских букв?

-- Разве подпись нельзя подделать? -- скептически спрашива-ет он.

-- Сколько угодно! Но бессмысленно, если картина не отвечает имени. Есть множество холстов без подписи, однако мы с уверен-ностью определяем художника. Не подпись создает шедевр!

-- Иностранцу могли всучить фальшивку.

-- Я не убежден, что иностранцы сплошь умны и эрудированы. Но надо иметь необъятный карман и вот столечко рассудка, чтобы покупать Веласкеса, в котором ничего не смыс-лишь!

-- Сочетание тугого кармана и тощего интеллекта в природе известно, -усмехается Томин. -- Обозначается научным терми-ном "богатый дурак"... Кстати, что толкнуло таможенника проверить картину?

Обнорский смеется:

-- Полагаете, его поразил глупый вид иностранца?

-- А почему нет? Ладно, вернемся к нашим коровам, -- он оборачивается к "Подпаску". -- И все же допустим, что под ним не оригинал.

-- Давайте допустим.

-- По части надуть интуриста есть гениальные умельцы! А может, он сознательно приобрел копию? Добротную копию, с которой сам собирался кого-то надуть. А?

-- Копию легче вывезти откровенно, -- терпеливо объясняет Обнорский. -Конечно, авторская копия или вариант картины имеют огромную ценность и вывозу не подлежат. Но здесь ни то, ни другое.

-- Почему?

-- Веласкес написал "Инфанту" незадолго до смерти. Он физи-чески не успел бы ее повторить... Когда-то давненько я видел ее в Москве у Таланова. Дивное полотно! В пятидесятых годах, к сожалению, перекочевало в провинцию.

-- Да, я навел справки. Таланов уехал на родину и там умер. А коллекцию завещал краеведческому музею.

-- Вот как?! Но в таком случае... что же произошло с "Инфан-той" дальше?!

-- Ничего. Ни-че-го! По сведениям Управления культуры, тихо-мирно висит на своем месте в музее.

Обнорский ошеломленно смотрит на Томина, понимая теперь, чем вызвана его дотошность и недоверчивость.

-- Невероятно!.. Нет, поистине невероятно!.. -- бормочет он.

x x x

Редко доводится Томину посиживать в кабинете. Но еще реже вырывается он из Москвы. Так что с удовольствием шагает по улицам заштатного городка. Цель -- краеведческий музей в быв-шем купеческом особняке.

Город древний, особняков хватило и райкому, и райсовету, и множеству управлений с неудобочитаемыми вывесками, и мили-ции. Прочие дома и домишки печально ветшают, но остаются живописными и после столичных коробок ласкают взор.

Встреча с директором Пчелкиным, заурядным мужчиной сред-них лет, происходит в главном зале музея. Стены увешаны карти-нами. Бархатным канатом отделен уголок с мраморным столиком и старинными креслами.

Возвращая Томину его удостоверение, директор замечает:

-- Здесь вы помоложе... Присаживайтесь, -- и отцепляет канат.

-- На музейную мебель?

-- Что ей сделается?

Оба садятся.

-- Я к вам насчет "Подпаска с огурцом", -- пускает Томин пробный шар.

-- Насчет кого? -- изумляется Пчелкин.

-- Так называется картина.

-- Первый раз слышу. Чья она?

-- Автор, к сожалению, неизвестен.

-- Хм... А чем же этот подпасок интересен для угрозыска, кроме, простите, огурца? -- острит директор.

-- Парнишка замешан в темных махинациях... У вас там не Веласкес?

-- Он самый! -- гордо подтверждает Пчелкин. -- "Инфанта", то бишь испанская принцесса. Я, если честно, в живописи не ахти, но тут явно чувствуется классика, верно?

-- Я тоже не ахти.

-- Тем не менее обратили внимание. А понимающие туристы, те прямо ахают и сразу -- за фотоаппараты!

-- Да?.. Скажите, товарищ Пчелкин, почему вы не сообщили в Управление культуры о краже в музее?

Пчелкин ошарашен:

-- П-позвольте... О чем вы говорите?

-- Кража восьми картин из собрания Таланова полгода назад.

-- Но... никакой кражи не было!

-- Как же не было, когда была. Мне рассказали здесь в милиции через десять минут после моего приезда.

-- Не было кражи! -- горячо протестует директор. -- Была попытка. Неудачная попытка, которую ваши коллеги немедлен-но пресекли. Вы же видите -- все возвращено, ничего не пропало!

-- Это еще вопрос. Недавно "Инфанту", разумеется тоже с яблоком и с подписью Веласкеса, пытались вывезти за рубеж. Для маскировки ее переодели подпаском.

-- Да вот же она!

-- Точно ли она?

Пчелкин вскакивает, подходит к картине справа, слева, вгля-дывается.

-- Ну конечно, она... Все то же самое. Даю вам честное слово!

-- Честного слова мало, сами понимаете. Придется забрать вашу "Инфанту", чтобы специалисты могли их сравнить -- кото-рая подлинная.

Пчелкин с трудом усваивает новость.

-- Картина чрезвычайной ценности, -- нервно говорит он. -- Я буду ее сопровождать.

-- Отлично. А я буду сопровождать вас. Отправимся в среду утренним поездом.

x x x

Помимо директора визит Томина в город взбудоражил и еще кое-кого. Поздним вечером из вокзальной будки междугородно-го телефона-автомата звонит грубоватый дюжий мужик, слишком физически здоровый и флегматичный, чтобы всерьез трево-житься, пока петух не клюнет.

-- Извиняйте, что разбудил, -- гудит он в трубку. -- У нас тут легкий шухер в музее... Нет, я с вокзала звоню, по московскому автомату... Один момент. -- Опускает монету. -- Столичный майор приехал, Пчелкина тянет... Да уж он вещички складывает... Кар-тину какую-то опечатали, сказали с собой возьмут. Момент... -- В прорезь отправляется следующая монета. -- Ни-ни, я ничего не шебаршусь, я помалкиваю... И в котельной у меня был, глядел... Ага, понял. Все будет оки-доки... Маруська привет и поцелуй передает. Соскучилась, говорит. Ладно... Ладно, буду телефониро-вать.

x x x

В кабинет начальника следственного отдела Скопина входит Знаменский.

-- Сообщение Томина прочли? -- спрашивает Скопин.

-- Прочел, Вадим Александрович.

-- Садитесь. Есть указание прокурора возобновить дело о кра-же из музея. Что я вам и предлагаю.

Он передает Знаменскому тоненькую папку, почти пустую еще.

-- Если выйдет, может выйти любопытно, -- улыбается Пал Палыч.

-- Почему "если"? Смущает непривычность материала?

-- Немножко, товарищ полковник. Хочется хотя бы дождаться возвращения Томина.

-- Не имеет смысла. Вы упустите несколько дней.

Знаменский перелистывает документы в папке.

-- Найдите квитанцию комиссионного магазина. Нашли? Ваши соображения?

Пал Палыч молчит минуту, прикидывает.

-- Выяснить, кто сдал в магазин "Подпаска". Если удастся -- кто его купил. Попробовать установить, пряталась под ним уже тогда другая вещь или "Подпаска" приобрели ради образца, что-бы скопировать поверх главной картины и иметь товарный чек для таможни. Такой пока круг вопросов, Вадим Александрович

-- Для начала вам в этом кругу работы достаточно.

x x x

Чего только нет в комиссионном магазине по продаже картин и художественных изделий! Даже облупленные прабабушкины безделушки, недавно считавшиеся отжившим старьем, вошли нынче в моду и в цену. А уж о подлинно антикварных вещах и толковать нечего!

Настоящих покупателей в просторном помещении немного: в основном люди смотрят. Иные любуются, иные недоумевают.

-- А собачка-то! Девятьсот пятьдесят рублей! За что такие деньги дерут? -- восклицает мужчина, приостановившийся возле отлитой в металле фигуры собаки. Он оглядывается в поисках поддержки.

-- Но это же литье семнадцатого века, -- с чувством превосход-ства отзывается какая-то женщина.

-- Ну и что ж, что литье? Не золото ведь!

-- Каслинское, гражданин. Прочтите, -- она указывает на ярлык, который повешен на собачьей шее.

Мужчина читает вслух:

-- "Вывозу за рубеж не подлежит". Надо же! Я бы и десятки не дал.

Оглядывая картины, скульптуры, прилавки с посудой и старин-ной утварью, по залу медленно проходит Знаменский. Любопыт-но. И по-человечески любопытно и профессионально: на одной из этих стен две недели назад висел таинственный "Подпасок"...

На свои вопросы Знаменский ищет ответа у работника магази-на -- бодрого старичка по фамилии Розанов. Быстрыми, натрени-рованными пальцами Розанов листает квитанции.

-- Помню такую картину, помню... Сам принимал на комис-сию... Ага, вот! -- Он передает найденную квитанцию Знаменско-му. -- Чтобы вам было яснее: эта графа -- наименование, ниже -- размеры, фамилия владельца, дата приема, продажная цена, здесь -- моя подпись. Розанов.

-- А что за пометка "н/х"?

-- Неизвестный художник. Картина висела у нас всего два дня. Очень удачно для подобной вещицы.

-- Не расскажете, что там было изображено?

-- Да этакий среднерусский набор: лужок, березы, коровы. В центре мальчик на пеньке сидит.

-- А как он одет?

-- Холщовая рубашечка навыпуск. За поясом кнутовище.

-- Босой?

-- Вроде бы в лапотках.

-- Увидев картину снова, вы сумеете определить, та же она или ее копия?

Старичок по-птичьи склоняет голову набок:

-- А в чем, собственно, дело? Если бы я понял, что именно вас волнует, я бы скорей сумел помочь, -- усмехается он. -- Вы... не трудитесь формулировать отвлекающие вопросы. С картин этого пошиба копий никто не пишет.

-- Но меня именно и волнует, распознали бы вы копию? Если кому-нибудь взбрело на ум ее сделать.

-- Тогда вынужден сказать "нет". Досконально я полотно не изучал.

-- Однако вы установили время создания картины, назначили цену.

Розанов настраивается на серьезный лад:

-- Цену я назначил, исходя из общепринятых критериев, а также из размеров и рамы. А время установил не я. Картина прошла атрибуцию. Сейчас объясню, -- предупреждает он вопрос собеседника. -- Когда произведение искусства желают продать, то часто предлагают сначала какому-нибудь музею. Там смотрят и определяют принадлежность данному мастеру или, менее точ-но, данной школе, данному веку. Все это официально сообщают владельцу. Но стоимость музей называет, только если решает взять.

-- И у "Подпаска" было свидетельство об атрибуции?

-- Да, причем подписанное Боборыкиной. А раз Боборыкина поставила начало двадцатого века, то и я автоматически ставлю начало века. Музу Анатольевну на мякине не проведешь.

Так... Больше от старичка, пожалуй, ничего не добьешься.

-- Продавец магазина мог запомнить, кто купил "Подпаска"? -- спрашивает Знаменский после паузы.

-- А это и я вам скажу. Какой-то иностранец польстился, из западных.

x x x

Для Боборыкиной приглашение на Петровку -- необычный и интригующий эпизод. Все интересы ее связаны с миром искусства и с людьми, в этом мире пребывающими: музейными работника-ми, коллекционерами, художниками, критиками. Даже имя "Муза" не случайно -- так нарек дочь Боборыкин, крупный собиратель картин и всяких художественных ценностей.

Знаменский в двух словах объяснил ей предстоящую задачу и снял покрывало с "Подпаска". Уголок с подписью Веласкеса скрыт бумажкой, прикрепленной к раме. Муза взглядывает и разочарованно отворачивается.

-- Ах, эта... Да, проходила атрибуцию месяца полтора назад. Кипчак предлагал. Я ожидала чего-нибудь интересного.

-- В некотором роде вещь не лишена занимательности, Муза Анатольевна.

Та снисходительно улыбается.

-- Разве что название с юморком. Да и то, между прочим, я придумала.

-- А прежде картина была безымянной?

-- Практически да. Кипчак советовался, что, мол, лучше для продажи: "Полдень" или там "Сельский пейзаж". Я и говорю: а пускай себе будет "Подпасок с огурцом", хоть не так пресно... И какими путями его сюда занесло?

-- Случайно, Муза Анатольевна. Но, будьте добры, уделите внимание своему крестнику. Он совсем тот же, что полтора меся-ца назад? Не изменился в лице? Может быть, потолстел, похудел? Растерял часть коров?

Муза вновь окидывает "Подпаска" небрежным взором, потом, чем-то удивленная, начинает присматриваться пристально.

-- Знаете, печатают такие картинки-загадки "Найдите десять различий", -- говорит Знаменский.

Муза отрывается от "Подпаска".

-- Самое смешное, что это вообще другая картина! -- недоуме-вающе произносит она. -- Та была, конечно, посредственность, но добротная. А эта... что-то сляпано наскоро... как говорит мой муж, "лимпопо". То есть дрянь и подделка.

-- Лимпопо? -- Словечко из детства вызывает у Пал Палыча улыбку. -- Вы не сформулируете это как-нибудь иначе, а? Чтобы было убедительно для меня и для протокола.

-- А возьмите у Кипчака картину и сравните. Сами найдете десять различий.

-- Нет сейчас Кипчака, Муза Анатольевна, -- отдыхает в сана-тории. И картины нет. Была продана через комиссионный мага-зин и вряд ли вынырнет. Надежда пока на вас...

-- Ну хорошо, я объясню попроще, чтобы вы уловили суть, а тогда решайте, как изложить юридически...

Муза окунается в свою стихию, лицо ее становится выразитель-ней, молодеет, -- теперь ей и не дашь ее сорока.