Читаем Полуденный вор онлайн бесплатно

Массивные замысловатые часы — бронзовое литье прошлого века — показывают двенадцать. В окна бьет солнце и освещает дорогую мебель в стиле «ретро», ковры, сияющую хрустальную горку. Вещей слишком много, и чувствуется, что хозяева их нежно лелеют. И тем более режет глаза беспорядок: распахнутые дверцы шкафов, выброшенная на пол одежда. На столе раскрыт небольшой чемоданчик, возле которого облигации трехпроцентного займа, женские украшения, золотой портсигар.

В комнате чужой человек — вор. Спортивного вида, располагающей наружности, лет тридцати с небольшим. Он сноровисто роется в белье; руки в кожаных перчатках быстро перебирают простыни и скатерти, нащупывают тугую пачку денег, метко кидают ее в чемодан. Вдруг вор замирает: в прихожей хлопнула дверь.

Плотный самоуверенный мужчина с портфелем и в плаще торопливо входит в комнату и останавливается, будто споткнувшись.

— Эт-то что?.. — начинает он грозно. И осекается…

— Обыск! — отрезает вор, стоя к хозяину почти спиной. — Изымаем ценности, гражданин Шарипов. Коля! — окликает он воображаемого помощника. — Стань на выходе, завмаг прибыл!

У Шарипова обвисают щеки.

— Сейчас подпишите протокол и поедете с нами, — цедит вор, выдвигая последний ящик. — Допрыгались до тюрьмы… Деньги и документы на стол!

Онемевший Шарипов выкладывает бумажник и документы.

— Теперь соберите белье! — командует вор. — Рубашки, трусы, носки. Живо-живо, я на работе! — прикрикивает вор.

Шарипов неверными шагами направляется в смежную комнату.

Вор молниеносно укладывает добычу и, сделав шутовской прощальный жест в сторону невидимого Шарипова, выскальзывает из квартиры.

На пороге появляется хозяин, молитвенно прижимая к груди несколько пар носков.

— Умоляю, дозвольте позвонить жене! — произносит он, не сразу замечая, что обращается к пустой комнате.

Постепенно ситуация начинает для него проясняться. Он прислушивается, бросается в коридор, возвращается.

— Обокрали! Всего-навсего обокрали!.. — В блаженном облегчении завмаг всхлипывает и утирается носками…

А вор уже далеко. Он сходит по трапу самолета… Предъявляет в гостинице паспорт на имя Шарипова… С лоджии первого этажа жилого дома спускает чемодан в густо растущие внизу кусты… В поезде сбывает попутчице золотую цепочку и кольцо…

Сменяются виды транспорта, пейзажи и города, а он, уверенный и неуловимый, не привлекает ничьего подозрительного внимания, пока в перронной толчее, садясь в экспресс, отправляющийся в Москву, не попадается на глаза женщине, которая хмуро и пристально смотрит ему вслед. А затем горячо рассказывает что-то человеку в милицейской форме.

И в то время, как вор любуется из такси московскими пейзажами, на стол перед Томиным ложится его фотография с объявлением о всесоюзном розыске.

— Кто таков? — спрашивает Знаменский.

— Глеб Царапов… Удачливый вор-гастролер, чтоб его ободрало! Прибыл в столицу. И почему-то считается, что я могу выудить его среди десяти миллионов!..

— Помчались, Саша! — торопит Знаменский. — Доцент небось волнуется…

Доцент действительно волнуется, разговаривая с ними во дворе многокорпусного дома.

— Все поняли, помните? — проверяет его Томин.

— Да помню-помню: здороваюсь, показываю сберкнижку. И тут подъезжает ваша машина.

— Главное, не нервничать, — советует Знаменский. — Средь бела дня и под нашим присмотром вам ничего не грозит.

— Просто я легко одет и как-то зябко… — доцент смотрит на часы.

— Пора, занимайте свой пост, — решает Томин.

Доцент уходит к одному из подъездов и там останавливается, стараясь принять непринужденную позу…

Издали во двор въезжает «Волга» с четырьмя пассажирами. Из машины выходит коренастый блондин в кожаном пиджаке и машет рукой, подзывая доцента.

Тот чуть медлит, украдкой косится на Знаменского и Томина и видит, что они поглощены безмятежным занятием: поставив на скамью хозяйственную сумку, перекладывают в нее свертки и бутылки из авоськи.

Доцент неуверенно двигается к блондину и на полдороге, не утерпев, снова оглядывается на своих заступников. В тот же миг «Волга» дает задний ход, стремительно выезжая со двора. Блондин с невнятными воплями припускает следом.

Тем временем из-за угла соседнего корпуса вылетает милицейский УАЗ, стараясь отрезать «Волге» путь к отступлению. Но перед ним мчится, закрывая проезд на улицу, блондин в кожаном пиджаке.

— И дернуло же вас оглянуться! — говорит с досадой Томин.

— Но вы оба стояли спиной… — бормочет доцент. — И абсолютно не обращали внимания… по-моему.

— По-вашему.

Кожаный пиджак, разумеется, задержан, и теперь они с доцентом находятся у Пал Палыча. Здесь же присутствует Томин.

Задержанный Агафонов пока еще не сообразил, в чем признаваться, а что отрицать, и потому отпирается от всего чохом. Врет он на самых искренних интонациях, без наигрыша, почти задушевно.

— Я же все рассказал! Вы же записали!

— А теперь мы спросим у товарища Пекуровского, — усмехается Знаменский. — Вы встречали человека, с которым находитесь на очной ставке?

— Да. Позавчера у комиссионного магазина «Автомобили» он предложил мне «Волгу». — За крепкими стенами Петровки доцент чувствует себя в безопасности и держится с достоинством.

— Да нет у меня никакой «Волги», хоть кого спросите!

— Ладно-ладно, Агафонов. По цене? — спрашивает Знаменский у Пекуровского.

— На тысячу рублей ниже государственной.

— Как он это мотивировал?

— Дескать, подает на развод. Но раньше, говорит, надо ликвидировать машину, чтоб жена не претендовала на долю.

— И жены у меня нет!

— Неужели я не понимаю, что ни «Волги», ни жены? — отмахивается Знаменский. — Продолжайте, товарищ Пекуровский.

— Ну… я в принципе согласился. И он мне отдал как бы в залог техпаспорт, а я дал задаток. Условились, что сегодня он за мной заедет с приятелями. А я захвачу зятя и поедем оформлять в какой-нибудь загородный пункт.

— Почему же не в городе?

— Да здесь деньги ему выдали бы через три дня, и жена могла, дескать, дознаться и поднять скандал. А там я плачу в кассу, и он сразу получает. Потому что там нет условий для хранения денег…

— И вы всему поверили? — подает голос Томин.

— Очень правдивым показался парень…

Знаменский взглядывает на Агафонова.

— Да, пожалуй. Но потом все-таки обратились в милицию?

— По счастью, жена засомневалась… в смысле — моя.

— Ясно. Ну? — обращается Знаменский к Агафонову.

— Товарищ что-то путает.

— Будет вам, Агафонов. Мы же видели вас в «Волге». Горзнак у нее тот же, что в техпаспорте, за который Пекуровский заплатил вам. — Знаменский показывает техпаспорт. — Владельцем здесь значится И.П. Агафонов. А номер машины, между прочим, фиктивный. Стало быть, «Волга» краденая.

Агафонов встревоженно вскидывается:

— Честно?

— Честно.

— Да чтоб я связался с таким делом! Да я лучше пойду в воду кинусь!

— Наверно, хорошо плаваете, — замечает Томин.

— Что? — не сразу понимает Агафонов. — А-а… — В настроении парня наступает перелом. — Правильно все товарищ Куровский рассказывает. Подтверждаю.

— Пе-куровский, — поправляет доцент.

— Давайте по порядку, — говорит Пал Палыч. — Что за машина?

— Якобы знаменитого артиста. Самому неловко продавать, в лицо узнают. И по знакомству сделали, как будто моя. — Теперь Агафонов разговаривает более однотонно и деловито. Говоря правду, он меньше заботится, чтобы поверили.

— Сказка для школьников.

— А что мне, начальник, я сбоку припека. Взяли заместо вывески — рожа, говорят, подходящая. И всей моей выгоды — что вот пиджак выдали. Ношеный, правда, но у меня и такого нет. Один ватник.

— Оттуда, что ли? — осведомляется Томин.

— Да, от хозяина. Второй месяц как вышел, а тут эти ребята…

— Кто они? — спрашивает Знаменский.

— А леший их разберет… Если подумать, — помолчавши, говорит Агафонов, — то ничего мне не известно.

— Ну-ну, Агафонов! — сердится Томин.

— Да вам ведь что нужно: фамилия, местожительство, где работают. А они мне анкету не показывали. Звали меня Ванечка, я их — Леша да Юра. И все.

— Где познакомились?

— Свела нелегкая у пивной бочки.

Пал Палыч и Томин переглядываются: только что разлетелись допросить, только задержанный перестал запираться — и осечка!

— Приметы? — хмурится Знаменский.

— Люди как люди. Один повыше, другой пониже. Который повыше — это Юра, у него темные очки. А Леша — тот лицом старше и лысоватый. За рулем третий сидел. Боря… — Агафонов приостанавливается. — Я описывать не умею… Ну, выпить не дураки. Одеты — дай бог каждому. А больше ничего приметного.

В вагоне метро все места заняты. У тех дверей, что обращены к стене тоннеля, Раиса Глазунова стоя читает журнал. Безукоризненно одетая и причесанная, с выражением независимости на лице, она являет собой образчик очаровательной деловой женщины. Неподалеку вор — Глеб Царапов, придерживаясь за поручни, рассматривает ее одобрительно, но в общем-то от нечего делать.

На очередной остановке поезд заполняют пассажиры, возникает давка, и Царапова притискивают к Раисе. Она пытается откинуться назад, вор близко видит ее глаза и нахмуренные в легкой досаде брови. Из желания порисоваться или поддавшись галантному побуждению, он опирается ладонями в дверь, отжимает толпу назад и сдерживает ее напор, освобождая вокруг женщины некоторое пространство.

— Читайте.

— Благодарю, — насмешливо произносит она и, стоя в кольце его рук, читает до следующей остановки. Там платформа оказывается расположенной со стороны Раисы и она выходит, оставив вора несколько разочарованным: он привык к вниманию. Но прежде чем скрыться, Раиса оглядывается, а сквозь стекло закрывшихся дверей он прощально и иронически приподымает руку.

Пригородный поселок. Глухой забор и крепкие ворота, в которых прорезана калитка. Раиса Глазунова нажимает кнопку звонка и нетерпеливо притопывает ногой. Наконец калитка отворяется, взору Раисы предстает давно небритый мужчина неопределенного возраста.

— Здравствуйте, Борис Анатольевич… Кажется, вы меня не узнаете, — снисходительно улыбается Раиса, замечая, что тот изрядно «под банкой». — Красный «жигуль», левое крыло и дверца.

— Помню, — говорит хозяин. Привалясь плечом к забору, он не проявляет желания впустить женщину внутрь.

— Не сделали! — догадывается она, мрачнея. — Это уже форменное свинство! Вы же знаете, что в среду я уезжаю!

— Где среда, там и пятница, — тянет хозяин.

— Да поймите, мы едем компанией на трех машинах. Вы попросту срываете мне отпуск!

— Как-нибудь перебьешься. Приболел я.

— То бишь запил. Ох, мужики!

Из-за ее спины с механиком здоровается проезжий, который затормозил против ворот.

— Боря, — спрашивает он, — чего-то у меня внизу звякает, не пойму.

— Тронься, — просит механик.

Тот трогает машину, проезжает метра полтора.

— Жмунькает, — мгновенно ставит диагноз автомеханик. — Крестовина.

— А-а… Вот спасибо тебе! — И автомобилист отъезжает. Этот короткий диалог напоминает Раисе, что ее собеседник — не только обманщик и пьяница, но и искусный мастер.

— Борис Анатольевич, миленький, — говорит она. — Будьте человеком! Если я в среду утром…

— Не-е. На той неделе.

— Тогда я забираю машину!

Соловые глаза мастера открываются пошире. Помедлив, он отступает назад, давая Раисе войти. Она обегает взглядом двор и оборачивается к хозяину с вопросительным и сердитым видом.

— Нету, — сообщает он. — Увели.

— То есть как? — медленно спрашивает она.

— Не знаешь, как уводят?.. Хошь кричи, хошь плачь — «жигуля» нету!

— Я, кажется, не кричу и не плачу, — каменным голосом говорит Раиса. — Но зачем вы морочили голову?

— Да ведь жалко, начинаешь переживать, — лицемерит хозяин. — А это, может, кто из своих. Может, еще пригонят.

— Из каких «своих»?

— Из поселковых ребят, здешних. Тут вот свадьбу играли, трое суток колобродили, может, кто под парами и того…

— Борис Анатольевич, вы заявили в милицию? — пресекает Раиса его скороговорку.

— Не.

— Послушайте, вы, конечно, нетрезвы, но все же в своем уме? Я вам доверила машину — машина пропала. Вы за нее в ответе. И не лопочите мне про свадьбу!

Видно, механик ожидал «ахов» и «охов», его удивляет проявленное женщиной присутствие духа.

— Если без скандала, полюбовно если — буду тебе понемножку выплачивать… сколько смогу. Но чтоб милиция не цеплялась, так и знай! А иначе — и не видел, и не слыхал, и ничего не ведаю, поняла?

— Нет! Не на таковскую напали! — взрывается Раиса.

Квартирная хозяйка, словоохотливая женщина средних лет, вводит Царапова в комнату. Он снимает себе жилье.

— Вот, пожалуйста, эта комната.

Вор осматривается и, перегнувшись через подоконник, выглядывает за окно.

— Вид из окна у меня превосходный! — заверяет хозяйка.

— А балкон справа тоже ваш?

— Нет, балкон в другой квартире и даже в другом подъезде.

— И что там за соседи? Очень шумят?

— Мертвая тишина! Летом они на даче… Тахта у меня, пощупайте, мягкая…

— Это немаловажно, — улыбается вор. — Что ж, пожалуй, поживу. Такие подробности, как прописка, вас не беспокоят?

— Н-ну… — мнется женщина.

— Я бы с удовольствием, но при командировках мы должны прописываться в ведомственной гостинице. А условия там, сами понимаете… Да не беспокойтесь, заплачу вперед, гостей водить не собираюсь, мы с вами поладим.

— Ну… хорошо. В конце концов, приличного человека видно…

Знаменский и Томин получают взбучку от начальства. Начальство новое, чего от него ждать, никто пока не ведает.

— Позорный провал операции! — Полковник не дает воли эмоциям, но заметно, что очень недоволен. — Вы себя обнаружили и упустили шайку буквально из рук!

— Виноваты, товарищ полковник.

— Безусловно. И будет приказ о наложении взысканий.

— Оперативную часть разрабатывал я, — заявляет Томин. — Знаменский присутствовал для оформления следственных действий.

Полковник бросает на него острый взгляд.

— Вы инспектор или адвокат? — И, не дожидаясь ответа, продолжает: — Каким образом сорвалось преследование?

— Не могу понять. Куда-то они очень ловко нырнули. Все ближайшие патрули были оповещены по рации.

— Даю сорок восемь часов на разработку плана мероприятий.

— Ясно, — вместе отвечают Знаменский и Томин.

Полковник делает пометку в настольном календаре.

— Вопрос второй, — адресуется он к Томину. — У вас дело Царапова. Что предпринято?

Томин мог бы сказать, что вопрос несерьезный. Даже нет уверенности, что вор в Москве. А если б уверенность и имелась, все равно ничего толкового предпринять пока невозможно. И практически никакого дела нет, а есть лишь мечтание поймать гастролера. Прежнему начальнику Томин так и отрапортовал бы. Впрочем, тот не задал бы подобного вопроса.

— Пустые руки, товарищ полковник, не с чем вести розыск. Направил запросы по всем местам, где за ним числятся кражи. Рассчитываю на вас в смысле сроков.

— Хорошо. Будет шифровка о немедленном исполнении. — Полковник оборачивается к Пал Палычу. — А вы, раз уж работаете сейчас в одной упряжке, примите к своему производству и дело Царапова.