Читаем 'Букет' на приеме онлайн бесплатно

Ольга Лаврова, Александр Лавров

"Букет" на приеме

В дежурной части Петровки, 38 комната для сотрудников, выезжающих на происшествия, имеет вид казенный, но в ней есть все, что дает людям возможность прилечь отдохнуть или чем-то заняться между выездами. Дело к вечеру. Знаменский и Томин скучают, Кибрит что-то вяжет на спицах.

-- Давненько мы не дежурили втроем, -- говорит Пал Палыч, откладывая газету.

-- Если мне не изменяет память, ровно два с половиной месяца, -доносится с дивана, где расположился Томин.

-- Тебе никогда не изменяет память, Шурик.

-- И чувство юмора, Зинуля, чувство юмора!

-- Ну, сегодня с десяти утра ты пытался шутить всего раза три, не больше.

-- Да и то неудачно, -- лениво подковыривает Знаменский. -- Мы улыбались только из вежливости.

-- Большое мерси, я вам это припомню... Может, ты наконец бросишь считать свои петли?

-- Тогда я собьюсь с узора!

-- Кошмарная перспектива!.. Паша, ты бы поверил, что она увлекается такой ерундой?

-- С трудом.

-- Почему ерундой?

-- Потому что ты, Зинаида, интеллектуальная женщина...

-- Шурик, надоедает быть интеллектуальной. Хочется иногда побыть просто женщиной.

-- И что себе вяжет "просто женщина"? -- интересуется Пал Палыч.

-- Шапочку.

-- Шапочку... -- Томин морщится. -- Как трогательно!

Из динамика раздается каркающий голос:

-- Дежурная группа: эксперт Кибрит, инспектор Томин, следо-ватель Знаменский -- на выезд. Разбойное нападение на кварти-ру. Отравление потерпевших газом. Сыромятническая, 34...

-- В моем доме? -- ахает Томин.

-- ...подъезд второй, квартира шестнадцать.

-- Невероятно... Это же Петуховы! Чета пенсионеров, их квар-тира под нами... -- удивляется Томин, вместе со всеми быстро собираясь. -- Они еще все требовали, чтобы я ходил в мягких тапочках!

* * *

В прихожей двухкомнатной квартиры Петуховых теснятся Знаменский, Томин, Кибрит, участковый уполномоченный, по-нятые и фотограф. Отсюда частично виден разгром внутри: распахнутые шкафы, разбросанные по полу вещи, ящики, вынутые из комода. Половик в коридоре сбит комком и сдвинут к стене, на нем валяется шляпа. Некстати громко звучит веселая музыка -- включен приемник.

Фотограф щелкает аппаратом, взглянув под ноги, немного ступает вперед и снова щелкает. Кибрит в резиновых перчатках поднимает шляпу, оглядев, кладет на стул. Осторожно разворачивает и осматривает половик. Томин и Знаменский разговаривают с участковым.

-- Что сказал врач?

-- Врач сказал -- надежда есть, товарищ старший инспектор, -участковый старается говорить официально, но то и дело сбивает-ся на бытовой тон. -- Потерпевших оглушили ударом по голове, но не сильно. Однако потом они наглотались газу... От всего этого сердечные припадки у обоих.

-- Они были в сознании?

-- Какое там...

-- Расскажите, пожалуйста, по порядку, -- просит Знаменский.

-- Есть, товарищ майор. От граждан из квартиры пятнадцать поступил сигнал об утечке газа. Аварийная установила, что газ проникает через вентиляционное отверстие в кухне, видимо, из соседней квартиры... этой самой, значит, потому что вытяжной ход у них общий.

-- Ясно. Минуточку, -- прерывает Томин. -- Зина, нельзя ли нам выключить эту музыку?

-- Чтобы добраться до приемника, надо отработать вход. По воздуху я порхать не умею.

-- Извини. Продолжайте, пожалуйста.

-- Когда на звонки и стук в данную квартиру никто не отозвал-ся, а соседка сказала, что Петуховых дома нет, вызвали меня и вскрыли дверь.

-- Кто сюда входил?

-- Только я, потому как сразу оценил обстановку... Прошел на кухню, перекрыл газ и вызвал "скорую". Ну, а потом, конечно, врач с санитарами. Но я следил, чтобы ни за что не хватались.

Музыка наконец смолкает: "Можете войти!" -- разрешает Кибрит. Все направляются к двери первой комнаты, приостанав-ливаются на пороге. Подсвечивая себе специальной лампой, Кибрит разглядывает разбитый цветочный горшок, шкаф.

-- Следов слишком много. Боюсь, все хозяйские.

-- Типичная картина ограбления без точного наводчика, -- констатирует Пал Палыч.

-- Да что у них было взять-то? Товарищ инспектор, вот вы как человек здешний...

-- Деньги. Сын много лет работает на Севере, высылал им, собирался купить машину, -- прихватив носовым платком, Томин поднимает с пола семейную фотографию. -- Снялись года два назад, в последний его приезд...

-- Ты хорошо его знаешь? -- вглядывается Знаменский в фото-графию.

-- Одно время родители с ним намаялись... нет, без уголовщи-ны, просто стойко бездельничал. Потом взялся за ум.

* * *

Тот, о ком речь, находится за тысячи километров. В просторной бревенчатой избе в компании троих мужчин рабочего вида Борис Петухов играет в преферанс.

-- Кто не рискует, тот шампанского не пьет! -- объявляет он, делая ход.

-- Под игрока -- с симака!

-- Без одной.

-- Без двух.

-- С тобой, Петухов, только в дочки-матери играть, -- сердится партнер.

-- Ну уж, -- ворчит Петухов, сам чувствуя, что сплоховал.

-- Где тебя прошлое воскресенье носило?

-- А он, братцы, клюкву собирал! Ей-бо! С болота еще и снег путем не сошел, а он целое воскресенье на коленках ползал!

-- Ну и что? -- ощетинивается Петухов.

-- Да на что тебе клюква, чудак человек?

-- Он папаше с мамашей отправит!

-- Ну и что? Витамины. Пусть кисель варят, вам жалко?

-- Клюкву твой папаша и в Москве добудет, тем более -- без пяти минут академик.

-- Охота при таких родителях за Полярным кругом торчать!

* * *

Осмотр переместился в кухню. Здесь тоже кавардак, следы беспорядочных поисков.

-- Вот так лежали потерпевшие. Рядом. -- Участковый очерчи-вает пространство над полом.

-- Фрамугу открыли вы?

-- Да, товарищ майор, необходимо было проветрить. Газ пере-крыл краном на трубе, а плиту оставил как есть, -- он указывает на кастрюлю со сбежавшим молоком, горелка под которой открыта до отказа.

Кибрит трогает ладонью кастрюлю.

-- Скажите, когда вы вошли, над молоком поднимался пар?

-- Н-нет... -- отвечает участковый. -- Я думаю, молоко давно сбежало и загасило горелку, тут уж было не продохнуть.

Кибрит заглядывает под кастрюлю -- на конфорку, снова прик-ладывает руку к кастрюле.

-- Совсем холодная... Томин, мне нужна от нее крышка.

-- Момент! -- Он осматривает кухню, ни к чему не прикасаясь. -- Вот она! Дать? -- Отведя занавеску, показывает крышку на подоконнике.

-- Нет-нет, сама! -- Кибрит осторожно берет крышку за края, поворачивает к свету. -- Ею пользовались... изнутри энергично осаживались пары.

-- И на подоконнике влажный круг. -- Томин наклоняется.

-- Пал Палыч! Взгляни, под другой конфоркой тоже шлепки молочной пены.

-- Да. -- Оборачивается к понятым. -- Для протокола важно, чтобы вы себе уяснили: кран, потеки на кастрюле, на конфорке подгоревшее молоко...

-- Мы все запомнили, не беспокойтесь!

-- Тогда можете пока побыть в коридоре. Ну? -- спрашивает у Кибрит, когда понятые выходят.

-- По-моему, дело было так. Молоко побежало, кто-то из Петуховых поскорей сдвинул его на свободную конфорку. Здесь оно успело немного перелиться через край. Горелку, конечно, выклю-чили, кастрюлю накрыли крышкой.

-- А потом тот, кому это понадобилось, поставил ее на старое место и отвернул газ?

Участковый чешет в затылке.

-- Получается, преступник использовал маскировку? Что без мокрухи? Дескать, горелку залило, а я ни при чем?

-- Предусмотрительный гражданин, -- вступает Томин. -- Для правдоподобия даже крышку опять снял. Под крышкой ведь молоко не кипятят.

-- Но ни одна хозяйка не положит ее на пыльное окно вот так, изнанкой вниз. И не запустит огонь на всю катушку.

-- И все это в моем доме! -- крутит головой Томин. -- Обойду соседей.

Кибрит опыляет порошком ручки кастрюли, затем крышку и всматривается

-- Пал Палыч, вообще никаких отпечатков! Стерты.

* * *

В этом доме Томин живет со школьных лет, хотя мать упорно называет его родиной Киев, где он провел детство. Естественно, все тут так или иначе знакомы и, тычась из квартиры в квартиру, представляться Томину не надо.

-- На этих днях к Петуховым не ходили посторонние? -- спра-шивает он соседа по лестничной площадке. -- Может быть, с телефонной станции или там мышей морить?

-- Не замечал, Александр Николаевич... Я их утром видел. Спускаюсь за почтой, а они навстречу, и оба такие оживленные. Вот жизнь!..

-- Петуховы? -- переспрашивает женщина ниже этажом. -- Старенькие неразлучники?

-- Вы не слыхали у них шума?

-- Мы минут десять как вошли... А что такое?

-- Извините, рассказывать некогда.

-- Александр Николаевич, погодите! Объясните же!..

Набегавшись впустую по лестнице, Томин заглядывает и в собственную квартиру.

-- Ой, Сашко! -- восклицает мать. -- У нас тут ужас что, ты не представляешь!

-- Представляю, мама, я уже полтора часа в доме. Дай чего-нибудь попить.

-- Молока?

-- С молоком гадкие ассоциации. Компота не осталось?.. Вот спасибо. Скажи, часов около трех-четырех снизу не доносились какие-нибудь необычные звуки?

-- Теперь мне мерещится все на свете: и грохот, и стоны. Но я сама так грохотала сковородками...

-- В честь чего?

-- Да получила письмо из Киева... неважно. Что Петуховы?

-- Пока гадательно. У них есть родня?

-- Анну Ивановну иногда навещала сестра. Она живет где-то недалеко, в Дубровках. Зовут, кажется... да, Надежда Ивановна.

-- Фамилии, случаем, не знаешь?

-- Нет. Единственно знаю, что замужем не была.

-- И то шерсти клок. Пошел, пока.

-- Когда вернешься-то?

-- Забегу утром поспать часа два.

В квартире Петуховых работа продолжается: осмотр места происшествия -мероприятие многочасовое. Томин разговаривает по телефону с отделом:

-- От слова "петух", Петухова. Записал? Выясни девичью фамилию. Под той же фамилией в Дубровках проживает ее сестра, Надежда Ивановна. Надо ее разыскать. Все. -- Он кладет трубку и спрашивает Кибрит, которая присела на минутку отдохнуть:

-- Что, Зинаида, никаких концов?

-- Во всяком случае, действовали не в одиночку, -- слишком трудоемкое дело устроить такой разгром...

-- Похоже, тетя Катя вернулась.

Тетя Катя, очень пожилая и тучная, живет дверь в дверь с Петуховыми. Пыхтя и отдуваясь после подъема по лестнице, она раздевает двоих внуков, приведенных из детсада. Томин начинает помогать.

-- Тетя Катя, это вы сказали участковому, что Петуховых нет дома?

-- Я, милок, я.

-- Почему?

-- Да собирались они куда-то. Не зазря же машину вызывали?

-- Что за машину?

-- Ну, стало быть, подтирала я в прихожей пол. Слышу, по лестнице кто-то топает... мужицким шагом. У Петуховой двери стал. А у их радио играет. Видать, он позвонился, да те не услыха-ли. Тогда стукнул три раза. И спрашивает здоровенным таким голосом: "Такси заказывали?.. А чего же, говорит, не выходите? Выходите скорей, мне стоять некогда!"

-- А кто из квартиры ответил?

-- Не знаю, Сашенька... Мне бы, дура, прислушаться, да город, всякое любопытство отшибает. Ну ты подумай: рядом людей чуть не убили, а мне даже рассказать нечего!

* * *

Эта единственная ниточка, потянувшаяся с места преступле-ния, привела Томина в Центральную диспетчерскую такси.

Длинный зал заставлен столами вдоль одной стены. На столах -телефонные аппараты; при вызове на них зажигаются сигнальные лампочки. Большой стенд с подробной схемой города сплошь улеплен кармашками, куда складываются бланки заказов в зависимости от места и времени вызова. Чуть на отшибе -- место старшей по смене. В глубине, за барьером, отдельное помещение с застекленными кабинками для работы радиогруппы. Позывные диспетчерской -- "Букет".

Специфический, никакому иному учреждению не свойствен-ный звуковой фон складывается из непрерывных переговоров с клиентами и шоферами. Если вслушаться в этот четко организованный гомон, то в нем ощущается напряженное дыхание огром-ного города...

Томин, слегка оглушенный, беседует со старшей -- деловитой и неторопливой женщиной средних лет.

-- Заказ на фамилию "Петухов" я нашла, -- улыбается она. -- Принят накануне. Выполнил его шофер машины 12-20.

-- Очень интересно, как выполнил.

-- Шофер на хорошем счету, жалоб не поступало...

-- Обязан срочно с ним переговорить, Галина Сергеевна.

-- Пожалуйста, машина с радиотелефоном.

-- Мой разговор не для эфира.

Старшая перестает улыбаться.

-- Придется снимать с линии? Что-то случилось?

-- Придется снимать...

...Томин успел встретиться с шофером и вернуться, а Знаменс-кий все еще пишет протокол, и в коридоре подремывают сморив-шиеся понятые...

* * *

Назавтра шофера допрашивает уже Пал Палыч. Показания приходится, что называется, тянуть клещами: этот человек, резкий и замкнутый, решительно не расположен к душевным излияниям.

-- Вы всегда так разговариваете, Кирпичов?

-- Я не девушка, и мы с вами не танго танцуем. Чего ради улыбаться?

-- А чего ради огрызаться?

-- Вчера план сорвали, сегодня выходной кошке под хвост. И еще любезничай...

-- Ладно, без любезностей проживаем. А как насчет откровен-ности?

-- Да я же все рассказал! Вчера еще! Этому вашему...

-- Старшему инспектору Томину.

-- Пусть инспектору. А теперь обратно по новой?

-- Обратно.

-- Ладно. Подал машину, сели пассажиры, отвез, куда сказали, поехал по следующему адресу.

-- Сколько было пассажиров?

-- Двое.

-- Женщины, мужчины?

-- Ну мужчины!

-- Молодые, старые?

-- Средние.

-- Багажник не открывали?

-- Не было у них вещей.

-- Совсем с пустыми руками?

-- Какая-то ерундовая корзиночка и шампанское в газете.

-- Раз в газете, почему думаете, что шампанское?

-- Не видно, что ли?

-- Где высадили?

-- Где-то у метро...

Пауза. Знаменский задумчиво смотрит на шофера.

-- Давайте попробуем сначала, -- говорит он.

-- Опять сначала?!

-- Обязательно. Итак, вы подъехали к дому и остановились. Пассажиры вышли к вам сразу?

-- Сразу выходить сознательности не хватает. Приедешь и торчишь...

-- Вы не связывались с Петуховыми через "Букет"?

-- До "Букета" не больно докричишься.

-- А сами не ходили поторапливать?

-- Чего ради переться на пятый этаж?

-- Откуда же вам известно, что квартира на пятом этаже?

-- Вы меня на пушку не берите? -- раздражается Кирпичов после короткой заминки. -- А если пассажиры сами помянули про этаж? Допустимо, нет?

-- О чем они еще говорили?

-- Не прислушивался.

-- Странно: запомнили единственную пустячную деталь -- пятый этаж.

Кирпичов молчит, и Знаменский внимательно за ним наблю-дает. Некрасивое, но выразительное и осмысленное лицо, боль-шие трудовые руки, непритязательный серый костюм и единст-венная, пожалуй, дань моде во всем облике -- длинные волосы.

-- Еще разговаривали про какую-то клюкву, -- говорит, нако-нец, Кирпичов.

-- Вероятно, про развесистую?

-- Совершенно точно. Была, мол, клюква обыкновенная, а стала развестистая.

-- Нашли место для шуток, Кирпичов! Вы отдаете себе отчет, почему нас интересует рейс к Петуховым?

-- Ну... что-то там стряслось...

-- Ваш приезд по времени совпал с преступлением в их кварти-ре.

-- Ну совпал. И что?.. Я виноват?.. Почему меня таскают?..

-- Потому, что вы везли не Петуховых, Кирпичов. Вы везли преступников.

-- У них на лбу не написано, кто они есть! Мне сказали фами-лию -- я везу.

-- Тогда еще раз сначала. Двое мужчин сели в машину и назвали фамилию, на которую сделан заказ. Так?

-- Так.