Читаем Парторг 7 онлайн бесплатно
Так как многое было совершенно беспрецедентно для нынешнего Советского Союза, особым пунктом выделили, что это делается в качестве эксперимента, исключительно в расчёте на мои деловые и человеческие качества. Последние предложения предназначались исключительно для меня, с требованием не разглашать их никому.
Товарищ Маленков открытым текстом собственноручно написал: «Права на ошибку у тебя нет, спрос будет за всё и самый строжайший: к стенке и пуля в лоб».
Предметом моей особой заботы была кафедра высшей математики нашего политеха. Оказавшийся у нас в составе спецконтингента бывший сотрудник МГУ Владимир Александрович Кораблёв был без преувеличения выдающимся математиком. Я это сразу понял, пообщавшись с ним. В студенческие годы Сергей Михайлович увлекался математикой и даже рассматривал для себя вариант пойти в аспирантуру на этой кафедре. А уже работая, как-то познакомился с Анатолием Ивановичем Китовым — выдающимся советским учёным, пионером отечественной кибернетики и информатики, разработчиком электронно-вычислительной техники в СССР. Так что знаний у меня в этом деле хватало.
Я сразу же понял, что Владимир Александрович имеет все шансы стать «отцом» этого дела во всём мире, опередив того же Норберта Винера. На мой взгляд, он был в курсе всего, что сделано в этой области знания на 22 июня 1941 года.
Он буквально перед тем, как уйти на фронт, писал статью об использовании математической модели случайного процесса, так называемого винеровского, в теории телекоммуникаций. Это как раз то, что Винер сделает в 1947 году. Кораблёв был хорошо знаком и с работами Джона фон Неймана.
Среди вернувшихся с Урала сотрудников довоенного института тоже были талантливые математики, и я решил направить их усилия на путь создания знакомой мне информатики.
Им создали лучшие в Сталинграде условия для жизни и работы. Мне даже не раз приходилось отбиваться от возмущений в обкоме из-за того, что какие-то математики обеспечиваются самыми хорошими жилищными условиями и получают усиленные пайки. Но я был непреклонен и стоял на своём. В этом меня, кстати, поддержали товарищи Андреев и Воронин. А потом неожиданно весомые аргументы предоставил и сам товарищ Кораблёв.
При всём его огромнейшем таланте у него были жуткие недостатки. Он в своей деятельности очень разбрасывался и часто начатое не доводил до ума. Вторым кошмарным недостатком было неумение общаться с руководством, причём любым. Как его не посадили, для меня оставалось загадкой.
Поэтому заведующим кафедрой, у нас были именно заведующие, а не начальники, стал рядовой сотрудник довоенной кафедры, у которого был талант руководителя и понимание своего места в науке. Его звали Сергей Семёнович Уваров. Перед назначением я ему всё доходчиво объяснил и поставил «боевую» задачу: обеспечить плодотворную и кипучую деятельность товарищей Кораблёва и компании.
Результат оказался очень быстрым и просто ошеломительным. Оказывается, перед войной Кораблёв параллельно с другими своими «увлечениями» разрабатывал математический аппарат для систем наведения зенитного огня. Но по своей неорганизованности это дело до ума не довёл, а потом началась война.
Под чутким руководством товарища Уварова коллектив кафедры быстро закончил эту работу, и мы отправили её в Москву. Ровно через три недели пришла оценка. Она была сделана в выражениях, где часто употреблялась превосходная степень. Вдобавок всё это усилили значительной денежной премией и распоряжением о выделении постоянного дополнительного пайка и распоряжением максимально возможно улучшить жилищные условия всем сотрудникам кафедры высшей математики политеха.
После этого все критики прикусили язычки, и наши математики получили все мыслимые в Сталинграде привилегии. Я тут же воспользовался ситуацией и попросил товарища Воронина помочь обеспечить их всей зарубежной научной литературой, изданной в мире на тот момент.
Товарищ Уваров понял ситуацию совершенно верно, и в первом номере нашего «Научно-технического вестника Сталинграда» ожидается целых три больших статьи наших математиков.
Заседание бюро, на котором я докладывал свои уже конкретные планы, длилось целый день. В итоге все необходимые решения приняли, и уже на следующий день началось их воплощение в жизнь. Созданный областной комитет по науке и технике возглавил, естественно, товарищ Хабаров, а областные комитеты, финансовый и по снабжению, соответственно товарищи Карпов и Козлов.
Всё это происходило под аккомпанемент победных салютов в Москве: наши войска продолжали успешно наступать в Белоруссии. Второго июля наконец-то освободили Минск, товарища Чуянова оперативно поставили во главе Минского обкома партии, и одним из его первых решений стало направить к нам группу товарищей для стажировки на нашем панельном заводе, чтобы затем построить такой же завод в Минске.
