Читаем Отрыв онлайн бесплатно

Недуг долго прогрессировал в ее случае. Нельзя сказать, что она потеряла память, и даже в ее здравомыслии невозможно было усомниться: она узнавала всех гостей, расспрашивала об их детях, помнила все имена. Однако постепенно начала выдумывать воспоминания. Она, ни разу не путешествовавшая за пределы Западной Европы, вдруг стала расписывать Америку, степи Центральной Азии, сутолоку в Нью-Дели. Сильный ливень напоминал ей о муссонах. Иногда она общалась с нами, словно находилась в этих местах, увиденных по телевизору: была убеждена, что за порогом дома престарелых простирается Африка. Времена года ее не заботили: она решила жить в июне. Время от времени рассказывала о героической гибели моего отца. Понемногу выдуманная реальность вытеснила безрадостные дни, которыми, как мы полагали, полнилась ее жизнь. Содрогаясь в агонии, наверное, она воображала, будто скользит на доске для серфинга вдоль пляжа на Гавайях, пытаясь оседлать волну, которая унесет ее… одному богу известно куда.

— Но как ее зовут, она помнила? — спросил Суля, мягко подталкивая меня к выходу.

Я ответил, что утверждать обратное не могу.

— Что ж, прекрасный конец. Природа возьмет свое, понимаете?

Я говорил, что доктор Суля был нейтральным во всех отношениях. Возможно, не совсем. Познакомившись с ним чуть ближе, я понял, чем он выделяется: абсолютным, признанным и демонстративным фатализмом. В медицине без такой черты никак — это неизбежно.

В тот же день я позвонил в приемную доктора Шюпу — невролога, которого рекомендовал Суля. Я прикинулся, что речь идет о неотложной помощи, и всеми силами пытался придать веса голосу. Предложенное изначально ожидание в восемь месяцев внезапно сократилось до тридцати шести часов.

Мысли о новом специалисте и таблетки Суля обеспечили мне самую спокойную ночь с тех пор, как я утратил и имя, и сон — в один момент.

Я — случай. Возможно, уникальный. Наверняка еще и образец, если вдруг вдохновлю кого-нибудь.

Таинственный невролог из Тулузы Шюпу обеспечил себе за мой счет час славы. Статья, которую он посвятил моему недугу и опубликовал в журнале «Неврология», была переведена в Англии и напечатана в «Journal of Neurology» и «Neurosurgery and Psychiatry», а после имя Шюпу пересекло Атлантический океан и появилось в «Неврологии».

Имя Шюпу — да. Но не мое, что отдавало несправедливостью и даже неблагодарностью. В статье меня упоминают исключительно под шифром «Амбруаз М***». Таким образом, мой недуг перешел на тех, кто рассуждает обо мне, а может, само имя оказалось настолько упертым, что не хотело отпечатываться ни в памяти, ни на бумаге.

Однако мне бы пришлось по душе, если бы эти статьи, по иронии судьбы, оставили скромный след в истории для следующих поколений. От своих книг я ничего уже не жду по этой части: талант и трудолюбие не могли соперничать со злой шуткой, приключившейся со мной. Ни в коей мере.

Я прочел статью на французском, но не узнал ничего нового. Первая часть меня позабавила: Шюпу довольно живым языком описывал наши первые встречи и уловки, на которые шел прием за приемом, чтобы я признался в обмане. Поначалу он решил, что я не забыл собственное имя, а впал в причудливую форму сумасшествия, заключавшуюся в убеждении и, возможно, искренней вере, что так дела и обстоят. Доктор выстроил целую теорию об особом удовольствии, которое испытывали и мое бессознательное, и я сам. Главная задача состояла в том, чтобы понять: действительно ли я хотел забыть собственное имя или, наоборот, пытался сойти за оригинала и отомстить судьбе, угостившей меня славой, но теперь приговорившей к неизвестности? Шюпу уже намеревался сдаться и отправить меня к психиатру, как только закончит изучать мой случай.

Однако я не собирался стать подопытной крысой для толпы специалистов. Мне хватало отважного невролога. Таких врачей больше не сыскать: добродушный усач в пенсне и с галстуком-бабочкой. Его низкий голос действовал успокаивающе, и я ничуть не злился за расставленные ловушки. Так как он был любезен, я охотно веселил его какое-то время и возвращался с приемов, распевая на мотив «Малышки из Тонкина»:

Не скажу, что был без ума от Шюпу, но я не собирался ни копать глубже, чем следует, ни превращаться в переходящий трофей для всех мозгоправов в округе.

Очевидно, Шюпу испытывал мою память и провел целую серию экспериментов. Я поведал ему, что поддерживать эту способность в отличном состоянии всегда было моей главной заботой: долгие годы я сурово дрессировал ее. Это наводило на мысль, что теперь она мстит… Когда я озвучил это предположение, Шюпу улыбнулся и сказал, что память так не работает. Очень уверенно заявил.