Читаем Мой плохой мальчик онлайн бесплатно

— Кто это там внизу? — Перегибаюсь через перила, вглядываясь в кучку молодежи под балконом ресторана.

— Это те, на кого приличным женщинам, вроде нас с тобой, даже смотреть нельзя. Мальчишки еще совсем. Хотя вымахали высокие, крепкие, тут не поспоришь, — шутит подруга, заглядываясь на парней и попивая прихваченное со стола шампанское.

Сегодня у нас профессиональный праздник — День учителя. Мы с коллегами-преподавателями собрались в лучшем ресторане города, ну и слегка набрались по этому поводу. Устав отмечать, вышли на балкон, подышать свежим воздухом.

А внизу гогочет молодняк. Один из парней особенно сильно выделяется на фоне остальных. Он выше, не такой тощий и у него короткие, взлохмаченные на модный манер, окрашенные в белый цвет волосы. А еще он периодически косится на наш балкон. Сидя на спинке деревянной лавки, в какой-то момент «крашеный» вскидывает голову. Смотрит на меня в упор. И я забываю, что между нами целая пропасть лет, ощущая себя желанной женщиной.

Мотнув головой, смеюсь и подношу бокал к губам. Бред какой-то. Просто на город опустились сумерки, на мне яркое платье, удачный макияж и издалека я выгляжу моложе, чем есть на самом деле.

— Сколько ему, как думаешь?

— Лет восемнадцать, наверное.

— Ужас, — осуждаю саму себя, за то, что что-то ощутила, когда наши взгляды встретились.

— И не говори. Это все шампанское. — По-прежнему наблюдает за молодежью подруга. — Смотри-ка, как он на тебя уставился. Ну надо же, понравилась.

— Я могла бы быть его мамой. — В шутку толкаю подругу локтем, разворачиваясь полубоком и не переставая хихикать.

— Мамой вряд ли. Думаю, между вами лет десять-двенадцать. В таком возрасте родить проблематично.

— Кошмар!

— У него сейчас такой горячий возраст. Самое то для тридцатилетних теток, вроде нас с тобой. У мальчика стоит на все, что движется.

— Саня! — Снова толкаю подругу, ощущая, как краснеют щеки.

А сама все вижу. У меня отличное зрение. Он красивый: правильные черты лица, острые скулы, ровный длинный нос.

— Ты вот когда в последний раз с мужчиной была, а? Да так, что потом ноги не свести? Небось и не помнишь уже. А он так на тебя смотрит! М-м-м, где мои двадцать лет, подруга?!

— Это не мужчина, а мальчик. Все, Александра Александровна, я решительно настаиваю, что вам нужно покинуть этот балкон и возвратиться к мужу. Ты пьяна и несешь чушь.

Пригубив еще немного шампанского, смеемся будто сумасшедшие. Сладкие пузырьки ударяют в голову, заставляя хохотать громче. Раскрепоститься. Толкаю подругу к двери. Так приятно иногда просто отпустить себя. Прежде чем уйти с балкона, как бы случайно оборачиваюсь. Парень больше не смотрит, разговаривает со своей сверстницей — длинноволосой блондинкой в коротких шортах. Представляю, что бы было, если бы я надела такие шорты. Ладно, не будем о грустном.

Мы возвращаемся в зал, где наши коллеги вовсю танцуют медленные танцы. Скоро здесь начнется полное безумие. Мне навстречу идет уже порядком набравшийся муж.

— Где ты была, дорогая? Я уже рассказал Ивану о наших грандиозных планах на отпуск. — Обнимает за плечи, ведет к столу, усаживает возле салата оливье. — Ваня, мы собираемся в Турцию. Сына мы планируем оставить теще и впервые за десять лет брака проведем время с пользой.

— Вы десять лет не были в отпуске?

— Да. — Усаживается муж, не замечая, что топчет мое платье. Неловко вытягиваю ткань, а он, тут же забыв о жене, обнимает Ивана. — Представляешь, растили детенка, ходили на работу, а где-то там было море.

— Ну вы даете. Тогда, конечно, надо!

Мой муж — Юрий Александрович Карпенко — директор колледжа искусств, учитель истории, обществоведения и МХК. Пять дней в неделю вполне себе приличный человек, не то что на выходных и праздниках. У него много знакомых в ученой сфере, а квалификационная категория самая, что ни на есть высшая. Именно он устроил меня преподавателем в наш университет на почетную кафедру «Рисунок, акварель и скульптура».

Где бы я сейчас была, если бы не Юра?

Он на десять лет старше, мудрее, опытнее. Вот только коньяк Юра любит гораздо больше, чем меня, свою жену. Иногда я не обращаю внимания на его пьяный треп, а сейчас вот что-то сильно раздражает. А еще Юра, когда выпьет, ест все подряд. И от этого тоже неловко. Вот и сейчас он схватил куриную ногу, надкусил бутерброд и тянется за селедкой.

— Товарищи! — Сбрасывает пиджак Юра и начинает разливать, перебивая сразу всех собравшихся за столом преподавателей. — Ну что вы такие грустные?! Ну блин! Это же наш день! Дорогая, передай мне колбаски.

— Юр, притормози коней, ты ведь уже много выпил.

— Не начинай, пожалуйста, а то снова поругаемся.

Вскоре, кроме моего Юры, никто больше не разговаривает. У меня начинает болеть голова, хочется спать. Я переживаю за сына и думаю о том, как бы поскорее вызвать такси.

В итоге День учителя превращается в обычную пьянку. И Юра так набирается, что мне приходится буквально тянуть его к выходу, в тысячный раз уговаривая поехать домой. По дороге муж теряет галстук. Найти его не удается, и, плюнув на предмет гардероба, я усаживаю мужа на лавку у входа в ресторан. Ищу приложение такси. И, пока я пытаюсь вызвать нам машину, Юра цепляется к прохожим:

— Эй, ты чего уставился, пацан? Вы нынче наглые, невоспитанные, мы такими не были!

Мимо проходит компания той самой молодежи, увиденной мной с балкона. Нестерпимо стыдно, гнусно и отвратительно за то, что Юра не умеет себя контролировать на подобных мероприятиях. Но еще ужаснее, что на мужа смотрит тот самый парень.

Он оказывается умнее, чем мой законный супруг. Просто проходит мимо. И, усмехнувшись, обнимает свою девушку за талию. Я не знаю этих людей и, возможно, никогда в жизни больше не увижу, но отчего-то становится не по себе, и сердце сжимается от жгучего бессилия.

«Купи хлеба и бутылку минералки», — присылает мне муж сообщение.

Ничего не ответив, откладываю телефон. Очень романтично. Опять все воскресенье «веселился», а в понедельник у него трещит голова, и он не в состоянии вести сына на секцию.

— Здравствуйте. — Заходит в кабинет один из студентов.

Не обращаю внимания, думая о предстоящем занятии. Махнув головой в приветствие, продолжаю записывать задачи на сегодняшнюю пару: обучение основам построения живописной композиции, знакомство студентов с основами цветоведения в живописи, развитие чувства цвета и умение смешивать краски, получать сложные оттенки основных цветов.

— Я новенький.

Не смотрю на него, мне некогда. Не отрывая глаз от журнала, пишу еще быстрее, мне нужно закончить.

Сижу за преподавательским столом, который стоит на подиуме и расположен чуть выше уровня пола, поэтому я вижу только белоснежные кеды и черные брюки.

— Меня зовут Андрей Волков, я перевелся из первой группы, до этого учился у Светланы Алексеевны.

Быстро черкаю ручкой, отмечая, что у него приятный голос. Не писклявый и не грубый, что-то идеально среднее и совсем не детское. Впрочем, мне нужно обязательно дописать сейчас, потому что после пары на это не будет времени. Отвлекаться на приятный голос ученика, как и на него самого, некогда.

— Понятно, — отвечаю скорее журналу, чем студенту. — Сообщите старосте ваше имя, пусть внесет вас в список. Берите мольберт и табуретку, занимайте любое место. Скоро придут все остальные, и тут станет многолюдно. Сейчас у вас есть выбор и возможность сесть у доски.

Парень молчит.

На этой паре у меня первый курс, и это самое сложное. Нужно все начинать заново. Объяснять азы.

Закончив с писаниной, наклоняюсь к ящикам, копаюсь в поисках кнопок и магнитов. Затем поднимаюсь со стула и подхожу к доске, развешиваю схемы цветоведения и репродукции знаменитых художников.

— Почему вы, Андрей, решили перейти во вторую группу? Обычно студенты предпочитают учиться у старшего преподавателя. Светлана Алексеевна очень хороший учитель. Я впервые сталкиваюсь с тем, что кто-то переводится от нее ко мне, обычно наоборот. — Прикладываю листик, надавливаю на кнопку.

— Я перевелся из-за вас, Жанна Кирилловна.

На мгновение замираю, затем оборачиваюсь, что-то в его фразе неправильно. Ученик не должен говорить подобным тоном с учителем.

И вот я смотрю прямо на него: высокий, стройный, крепкий, волосы короткие, обесцвеченные. Он одет в черные штаны и такого же цвета толстовку, на ногах белоснежные кеды, на плече — лямка рюкзака, тоже черная. Взгляд у парня острый и проницательный. У него необычно яркие синие глаза. Это невозможно не заметить.

А еще он ни капли меня не боится и не стесняется. Так не должно быть. Пацан безусловно привлекательный и прекрасно об этом знает, но я его преподаватель. И я здесь главная!

Его надо немедленно поставить на место, пока он не обнаглел окончательно. Только этого мне и не хватало. Молодежь сейчас ушлая, что угодно могло прийти ему в голову. Вполне вероятно, что он на меня поспорил.

Нарочно отвожу взгляд и приподымаю подбородок, соблюдая систему строгих взаимоотношений учеников с преподавателями.

— Рада, что слухи о моей компетенции расползлись по всему университету и студенты переводятся ради меня в другие группы. Но это лишнее.

Снова возвращаюсь к нему. Он смотрит не отрываясь.

— Вы меня не помните?

— Почему я должна вас помнить, Андрей? — нахмурившись, пожимаю плечами, усаживаюсь за стол, начинаю складывать бумаги, убираю волосы за уши. — Если вы не учились у меня раньше, то я и не должна вас помнить. Откуда?

Ошибка.

Зря назвала его по имени. А еще я его вспомнила. Хотя и выпила тогда много шампанского. Но этот взгляд запал мне в душу. Сто лет на меня никто не смотрел так жарко.

Отлично.

Как это могло произойти? В нашем городе десятки учебных заведений. Сотни студентов.

— День учителя, трактир на Парковой. На вас было красное платье. Я вот помню.

— Так, займите свое место, и давайте не будем доводить подобные разговоры до деканата. — Зачем-то снова встаю, опираясь на столешницу, выбираю самый ледяной командный тон из всех возможных.

— Извините, Жанна Кирилловна. — Усмехнувшись, этот Волков бросает рюкзак на пол и идет за мольбертом, устанавливает его. — Я просто запомнил вас на линейке первого сентября, а потом видел в столовой, несколько раз в коридорах универа. И вот, поднял голову, а там вдруг снова вы, на балконе, на Парковой. Я недалеко живу. Интересное совпадение.

— Просто займите свое место.

— Да, — еще одна усмешка.

Что значит, увидел первого сентября?! От мысли, что он заметил меня среди преподавателей и как-то отметил для себя, сердце само собой, непроизвольно пускается вскачь.

Но я ведь не наивная дурочка, а еще терпеть не могу наглую современную молодежь. Думают только о своих правах и совершенно не беспокоятся об обязанностях. Он может и врать. Откуда мне знать, что все это правда? И самое главное, на фиг мне, замужней женщине, матери десятилетнего мальчишки, эта информация?

Несколько раз перекладываю бумаги. То сажусь, то встаю. Студенты медленно заполняют аудиторию. Здороваются, болтают о своем, разбирают мольберты, садятся за них, вытаскивают принадлежности, готовятся к паре.

И только «крашеный» смотрит из-за деревянной подставки прямо на меня.

Проходит вторник, за ним среда. В четверг, перемещаясь по коридорам родного университета, я думаю, как бы побыстрее, без пробок, добраться до дома и приготовить ужин. Сын сдавал анализы, обнаружился низкий гемоглобин, поэтому планирую потушить печень с картошкой. Правда, нужно еще уговорить Мишу съесть ее. Пробираясь сквозь стайку студентов, натыкаюсь взглядом на лицо Волкова.

Снова становится не по себе. Мне неудобно даже за то, что так быстро запомнила его фамилию.

— Здравствуйте, Жанна Кирилловна.

Со мной здоровается миллион студентов, но почему-то Волков заставляет прибавить шагу. Что за манера такая? Как у него так получается? Поприветствовал, будто оттрахал. Идиот малолетний.

Снова ловлю в фокус его лицо и тут же перевожу взгляд на желтую стену. А рядом с ним, между прочим, все та же длинноволосая блондинка. Нет, это же надо? Какой-то п*здюк вынуждает меня, взрослую женщину, ощущать совершенно неуместный дискомфорт.

— Добрый день, — отвечаю всем и никому конкретно.

И тут же вспоминаю, что сегодня у меня пара в его группе. Отлично. Если так пойдет дальше, то я напишу заявление начальству и переведу его обратно к Светлане.

Хотя что я напишу в причине перевода? «Заберите Волкова обратно, потому что он смущает меня своими горячими взглядами»? Ох и посмеются же в деканате.

Ладно, ничего особенного, пара и пара. Это не первый студент, который строит мне глазки. Был у меня старшекурсник, который в шутку просил развестись с мужем, делал комплименты и даже припер букет на Восьмое марта. Но все в его группе, впрочем, как и я сама, понимали, что Мельников Игорь прикалывается. Возможно, и симпатизирует, но примерно так же, как поклонники благоговеют перед певицей, собирающей целые стадионы.

Но этот Волков…

Это совершенно другой случай. В его глазах столько секса, что мне становится неловко. А еще я совершенно уверена, что он гораздо опытнее меня.

Заворачиваю в деканат, чтобы узнать последние новости и отвлечься от всяких глупостей. Болтаю с секретаршей, она предлагает мне кофе, и, пока Леночка на варит его у себя в каморке, я сажусь за ее стол.

— Ленусь, можно я кое-что гляну на твоем компе?

— Да, Жанн, конечно. Тебе сколько сахара? Одну?

— Одну и молока, если можно.

— Хорошо, солнышко. Как у тебя вообще дела?

— Ничего нового. Все как всегда.

Щелкаю по клавишам, быстро нахожу нужную информацию. Одалживаю у Ленки стикер, беру ручку, записываю цифры… И в этот момент краем глаза цепляю папки с личными делами студентов.

Верхняя чуть сдвинута, а на следующей красуется пришпандоренная скрепкой фотография, очевидно, самого наглого пацана в нашем университете.

Утыкаюсь обратно в экран.

Мне неинтересно.

Мне вообще ни разу не нужно знать, что и как у этого молокососа.

То, что он вымахал два метра ростом и пялится на меня, будто хочет завалить на стол лицом вниз, не дает ему права… Вообще, нормальную женщину это должно оскорблять. И меня, конечно же, жутко унижают эти его вульгарные взгляды.

Так что плевать. Не прикоснусь даже.

— Жан, а как там дела с выставкой? Уже знаю, что твоя студентка Орлова выиграла первое место! Поздравляю! — кричит из каморки секретарша.

Слышу шум кофемашины. Она явно взбивает молоко.

— Да, она умничка.

Выдохнув, хватаю папку и открываю, быстро пробегая информацию глазами. Судя по дате рождения, этому самодовольному кретину вчера исполнилось девятнадцать. Отлично. Вот насколько надо быть бессовестным, чтобы смущать меня? Ему девятнадцать, а мне тридцать. Одиннадцать лет разницы! Неслыханно. Мама — бухгалтер в компьютерной фирме, а вот отец… Едва слышно присвистываю. Батя в Минфине. Мальчик явно не бедный. Вот откуда эта врожденная наглость. Терпеть не могу подобные вещи.