Читаем Бывший онлайн бесплатно

Таня

На входе в закрытый загородный клуб у нас с Ирой спрашивают пароль.

— Честно говоря, мне немного страшно, — произношу, как можно тише, поправляя подол своего короткого черного вечернего платья.

— Мой Никита крутой бизнесмен. У них своя атмосфера, Тань. Мы должны соответствовать. — Сжимает мою руку Ира.

— Ты должна. А я одинокая, разведенная женщина. Я никому ничего не должна.

— Просто улыбайся. Всё равно под твоей кружевной маской видны только красные губы. Шикарная помада, кстати, — подмигивает подруга.

На самом деле, она тоже боится. Мы с Иркой всю жизнь вместе. Познакомились в детском саду, отучились бок о бок, а теперь вместе работаем в моей мини-пекарне. Наша свежая выпечка пользуется популярностью. Идём по жизни вместе. А сейчас, тоже вместе, идём к шикарному особняку в викторианском стиле. Нервно сжимая клатчи в руках и проваливаясь каблуками лабутенов в противно шуршащий гравий.

— Нам почти по тридцать, пора брать от жизни всё, — смело заявляет Ирка.

Внутри особняк впечатляет не меньше, чем снаружи.

— Даже не знаю. — Настороженно смотрю на голую виолончелистку, зажавшую большой музыкальный инструмент между ног.

— Чудесно играет.

У меня в горле ком застревает, не давая выговорить ни слова. Да и что тут скажешь? Не то что говорить, дышать страшно. Здесь тусуются до неприличия богатые люди. Преобладающие цвета — коричневый и бордо. Окна сплошь арочные, ручки и светильники покрыты золотом. Требование к гостям — вечерние наряды. Персонал ходит полностью голым. Молодой человек, с накачанным торсом и смазанным маслом телом, желает нам с Иркой хорошего вечера, предлагая свои услуги. Даже представить страшно, о чём конкретно он говорит.

— Кажется, мы пришли в середине праздника… — Смотрю на пару сплетëнных на изысканной кушетке тел.

— Никита прислал сообщение, чтобы мы поднимались на второй этаж. Идем! — Тащит меня Ирка по лестнице, где какой-то лысеющий бизнесмен перегнул официантку через перила.

Лестница довольно узкая, и мне приходится прижаться к стене, чтобы не задеть их.

— Никита! — запрыгивает на руки своему богачу Ирка, они страстно целуются, а я остаюсь стоять посреди зала, где половина гостей уже начала трахаться, а вторая как раз собирается.

Мое приличное воспитание кричит в полный голос. В моём понимании, женщина и мужчина должны спать только друг с другом, желательно в закрытой комнате.

Оглядываюсь по сторонам, моё внимание привлекает высокий стройный мужчина в очень дорогом сером костюме. Мне нравится его фигура, цвет волос и волевой подбородок. У него красивые, сильные руки, жаль, верхняя половина лица закрыта маской.

Он ведет к кушетке, украшенной золотом, очень молодую девушку. Усаживает её и галантно целует руку. У неё длинные светлые волосы и золотая маска, на ней короткое красное платье и чёрные босоножки на каблуке. Они смотрят друг на друга, между ними искрит. Меня невольно возбуждает эта химия. Я будто смотрю запретное и очень красивое порно. Она смеётся, ей нравится его внимание, а ему в кайф, как она выглядит. Он молод и, судя по часам и туфлям, очень богат. У него уже стоит. Это не скрывает натянувшаяся ткань серых брюк. Он кладёт руку на бесконечно длинные ноги, на них нет чулок, гладит нежную коленку, наклоняется и целует девушку в губы.

— Тань, ты как? Хочешь выпить? — отвлекает меня Ирка и подает бокал с шампанским.

Жадно пью алкоголь. Мне нравится горячее ощущение в горле.

Тем временем девушка в красном кладет руку на его пах. Пальчики высвобождают каменный член впечатляющего размера, мужчина ладонью ныряет в её трусики. Несмотря на громкую классическую музыку, слышу, как она призывно и немного искусственно стонет. Пусть. Даже меня это возбуждает. Свободной рукой он мнет её грудь. Она небольшая, но его явно заводит.

— Здравствуйте, милая леди, — подкатывает ко мне кто-то из гостей, не обращаю внимания, слишком увлечена зрелищем.

Мужчина в сером кладёт девушку на бок, платье не снимает, задирает подол, отодвигая полоску чёрных стрингов. Смочив палец слюной, погружает его внутрь девушки. Делает несколько жестких движений, отчего она пошло извивается в своем платье и босоножках. Кажется, она чья-то богатая дочка, на ней много украшений. А может быть скучающая жена. Девочка полностью готова. Просто сочится. Недолго думая, он приспускает штаны, раскатывает по стволу презерватив и давит на вход. У меня краснеют щёки. Мгновение, и он внутри нее. Я не могу оторвать от них взгляда. Никогда не видела чужой секс вживую.

Они оба такие красивые, кажется, у меня остановка дыхания. Его сильные бедра и каменные ягодицы работают в четко отлаженном ритме. Я проглатываю накопившуюся слюну. Он великолепен и кого-то мне напоминает. Девочка поворачивается, тянется за поцелуем. Он позволяет. Его движения становятся всё резче. Партнерша выгибается, хватаясь за крепкую мужскую руку, из чего я делаю вывод, что она кончает. Бешеный танец подходит к концу и в какой-то момент девушка случайно срывает с него маску. Он спокойно поднимается, поправляет одежду, застегивает ширинку и смотрит прямо на меня. Я вижу его лицо…

Жизнь замедляется. Перестаю слышать и понимать, что делают остальные.

Он не узнал меня! Конечно не узнал, восемь лет прошло, я изменилась, похудела, перекрасила волосы. Я, черт меня дери, в маске.

Дергаюсь, делаю шаг назад и чуть не падаю. Он не узнал меня! Просто стоит и смотрит. И я не узнала его, первые пять секунд, даже без маски. Красивый, богатый и совершенно свободный в своих желаниях.

Вот почему он привлёк меня, вот почему я смотрела на него так заворожëнно. Потому что я уже выбрала его однажды. Очень давно, в другой жизни. Ошибки быть не может, передо мной Тимур Назарович Айвазов — мой бывший муж собственной персоной.

Таня

Знаете, как бывает больно, когда человек, подаривший тебе счастье, пусть и не на долгое время, уходит со словами «я разлюбил»? А я знаю… Как потом жить не хочется. И существование без него не представляется, и сложно просто пройти мимо. Саму так и тянет обнять его. Вы не поверите, но трудно смотреть в сторону человека, с которым, совсем еще недавно, имена детям придумывали. Невыносимо больно осознавать, что вы теперь друг другу никто.

Отворачиваюсь от Айвазова, не до конца понимая, по какой такой причине он всё ещё смотрит на меня. Внимательно и проникновенно. Стоит напротив и голову к плечу склонил. Неужели мало ему девки этой, на кушетке распластанной? Ведь не мальчик уже, скоро тридцать. Тьфу ты, противно-то как. До дурноты, хоть и лет прошло кучу. Одно дело, мужик симпатичный красивую бабу трахает, и совсем другое — твой бывший муж. В животе холодеет и бурлит, а к горлу подкатывает липкая тошнота. Мы были молоды, он первым у меня был, мы любили друг друга горячо и безумно и столь же безумно ссорились и скандалили.

Гордо волосы за уши убираю. В состояние равновесия себя привожу. У меня всё хорошо. Я привлекательная блондинка с голливудской волной на волосах, всё ещё молода, у меня свой бизнес, небольшой, но довольно прибыльный. И пусть мне ещё не встретился тот самый, но мне не о чем жалеть.

Ртом дышу, медленно разворачиваясь на каблуках, сверкая красными подошвами туфель. Мне воздух нужен. Всё это больше не кажется возбуждающим, волнительно-запретным. Это грязно. И стоны чужие и бабы сплошь голые. Я не собиралась во всём этом участвовать. Я как-то не задумывалась, что кто-то может захотеть поиметь меня на столе, стуле, потолке или золотом унитазе. Это было, как поход в кино или на познавательную экскурсию. Ирка — моя подруга, и раз уж ей было надо, я пошла. А сейчас понимаю — ужасно всё это и отвратно. А самое главное, похоже, мой бывший муж завсегдатай этого бл*дства.

— Таня, ты чего? — Смотрит Ира туда, куда только что смотрела я.

Бывший натягивает свою черную маску. А в моей голове звучат мощные залпы ракет. Не могу всё это понять и принять, сознание за сменой картинок не успевает.

— Знакомое лицо, — хмурится Ирка, — это случайно не…

— Я что-нибудь покрепче выпить хочу. — Кручусь вокруг себя, в поисках голожопой официантки.

— Это Тимур, что ли? Бывший твой?

— Ага, почти как в супермаркете встретились. Тут витрина с фруктами, там витрина с молочкой, а вот — твой бывший муж, на глазах у всех, трахает юную блондинку, ну классно ведь? — Хватаю я с подноса бокал чего-то там шестьдесят седьмого года и выпиваю залпом.

Теперь мы на Айвазова пялимся вдвоём. Пока он с друзьями, такими же извращенцами, о проблемах мирового масштаба беседует.

— Напомни мне, почему вы так рано поженились?

— Нам было по двадцать, и мы находились в состоянии аффекта.

— Это что значит?

— Это когда дуреешь друг от друга.

Ирка на Никиту отвлекается. Хихикая и краснея, они чей-то глубокий поцелуй обсуждают. А я как-то раньше не задумывалась, что они могут начать «этим» при всех заниматься. Да и Тимура может на новый круг «любви» потянуть. Сейчас он в штанах, и на том спасибо. Бежать, наверное, надо. А смысл какой? Ух-х как паршиво-то внутри, словно горькую таблетку хватанула, застряла она в горле, не проглотить. Но если подумать логически? Мы давно свободные люди. Что хотим, то и делаем. Отдельно друг от друга.

Награждаю его надменным взглядом, разворачиваюсь и иду интерьеры разглядывать. Старательно не обращая внимания, как колотится кровь в висках.

Но уже через секунду на моё предплечье тяжелая рука ложится, она меня разворачивает, а ещё через мгновение, вторая — сдирает с лица маску. Не то, чтобы очень галантно. «Своей» он ручки целовал, а мне клок волос выдрал. Так и стоим, сверлим друг друга взглядами и молчим.

— Это ты? — усмехается Тимур. — Я тебя по ощущениям узнал. Ненавидел этот твой фирменный, ледяной взгляд. Под ним я всегда чувствовал себя виноватым. И вот, пожалуйста, восемь лет прошло, и я снова виноват.

— Ты бы хоть руки вымыл, что ли. — Вытягиваю локоть и в глаза смотрю с неприязнью.

И то, что ситуация отвращение вызывает, никак не помогает усмирить бешеный стук сердца. Ладошки странно холодеют. Это всего лишь бывший муж черт знает чем только что занимался. Это ведь не моё дело. Бывший, на то и бывший. С ним и общаться-то не обязательно. Судя по его взгляду и интонации, он тоже не слишком рад меня видеть.

— Неплохо выглядишь. — Осматривает прическу, короткое платье, ноги, возвращается к лицу, фокусируясь на красной помаде. — С каких это пор мозгоклюек, вроде тебя, стало интересовать настоящее веселье?

Смотрю за его спину, где «отлюбленная» девица уже смеется в компании другого «кошелька». Перевожу взгляд на его лицо, на щеке остался след от помады, и я не могу… Снова подкатывает тошнота. Пристрелите меня, если я когда-нибудь захочу к нему обратно.

— С тех пор, как у тебя перестал вставать один на один с женщиной, — улыбаюсь, забираю у него свою маску, надеваю, аккуратно завязывая на затылке. — Скоро тридцать лет, нужны зрители, Тимур Назарович?

Он смеётся, качая головой. Бывшие муж и жена — самые близкие чужие люди из всех возможных. Это как клеймо. Его не смоешь.

— Я и забыл, какая ты гадкая, Татьяна.

— Я вообще не помню, какой ты.

Оборачиваюсь, ищу глазами Ирку. Никита куда-то отошёл. А лучшая подруга на то и подруга, чтобы уметь читать мысли с полувзгляда. К ней возвращается её мужчина, она что-то шепчет ему на ухо, он смеётся и… Идёт к нам.

— И что прям трахаться на людях будешь? — Никак не угомонится бывший.

— Милая, пойдем, — обнимает меня за талию Никита, вытаскивая из этого неприятного разговора, — внизу шоу начинается.

Я так сильно любила его. Я с ума по нему сходила. Сейчас он совсем другой. Холеный, избалованный, богатый, распущенный и как будто жестокий. Чужой, порочный, грязный. Не знаю отчего мне так отчаянно хочется наговорить ему гадостей. Почему из мыслей никак не уходит то, что я только что увидела? Почему меня всё это волнует? Отчего меня трясет от этой встречи? Вспоминая наш недолгий брак, я запомнила одну непреклонную истину: никогда, слышите, никогда нельзя растворяться в мужчине, он всё равно не оценит.

Таня

В дальнем углу «прелестного» коттеджа я обнаруживаю бар. Здесь звучит приятная тихая музыка, а стоны и шлепки слышны гораздо меньше. Полностью одетый, к моей радости, бармен протирает стаканы без намека на какой-либо интим. Я заказываю лёгкий коктейль и, закидывая ногу на ногу, наслаждаюсь одиночеством. Подол короткого платья оголяет резинку плотных чулок. Но там, наверху, я видела женщину в корсете с вырезанными дырками на груди, мои прелести вряд ли вызовут большой ажиотаж.

— Чулки, лабутены, красная помада…

Вздрагиваю от знакомого голоса. Мой бывший. Вот уж принесла нелёгкая. Он садится за барную стойку, через один стул от меня, оставляя между нами приличное расстояние.

— Ты изменилась, — осматривает, делая знак бармену, — я помню тебя в пижаме с зайцами.

— Слушай, — раздражаюсь его неожиданным появлением. — То, во что ты превратился, не вызывает уважения. И мои чулки никоим образом не должны тебя беспокоить. — Даже не думаю тянуть подол ниже.

— И в кого же я превратился? — Поворачивается, одаривая одной из тех плотоядных улыбок, которые раньше завораживали меня, а теперь нервируют.

— Ты при всех трахал ту девушку, Тимур.

Бывший ухмыляется. Но глаза не смеются, в них горит хищное пламя. Они у него редкого орехово-коричневого цвета. Больше я таких не встречала.

— Татьяна. — Театральная пауза, — Здесь всем плевать на это, кроме тебя. Ты так смотрела… — Сканирует, будто видит насквозь.

— Как именно? — Повернувшись к нему, выразительно закатываю глаза.

— С интересом ты смотрела.

Кривлюсь, отрицательно качая головой.

— Неправда, Айвазов. Это было…

— Возбуждающе? — перебивает меня бывший муж.

Издевается, сволочь.

— Это было отвратительно, — помогаю ему.

— Я заметил тебя, не сразу понял, что ты — это ты. Но как бы прискорбно это ни звучало, ты всё ещё в моём вкусе. Твое тело, волосы, ноги. Красивая цыпочка поднялась по лестнице и замерла, увлёкшись процессом. Меня завело то, как ты смотрела.

Уши хочу заткнуть. Неприятно мне слушать его сладкие речи о сексе с другой женщиной. Но я ведь действительно смотрела. Краснею, пойманная с поличным. Мы оба сняли маски, и теперь моё смущение очевидно.

— Ну же, мозгоклюйка, признайся, тебе понравилось наблюдать.

Изо всех сил стараюсь игнорировать это глупое прозвище из прошлой жизни. Но оно не даёт покоя, словно иголка, попавшая в ботинок.

— Я тоже тебя не узнала.

— Вот уж вряд ли. Ты смотрела во все глаза. И я не верю, что ты забыла мой… — Он опускает взгляд на свою ширинку, снова ухмыляется, чувственно пьёт, прижимая к губам бокал.