Читаем Хорея онлайн бесплатно

Администраторка дает мне заполнить анкету на две страницы. Эти две страницы не имеют никакого отношения к болезни Гентингтона. Это общие вопросы, вопросы на всякий случай. Но от них хочется поскорее избавиться. Я пишу про месячные, аллергии, заболевания и варикозное расширение вен. Кстати, варикозное расширение вен меня тоже волнует. Мои красные ниточки на ногах — их стало больше, намного больше. Они соприкасаются и объединяются в группы, превращаются в островки, в сгустки.

Сейчас я все еще могу свернуть с этого пути. «ЭТО ТОЛЬКО ВАШ ВЫБОР», — написано на сайте капслоком.

В кабинете, оголив руку по локоть, я вижу свои толстые синие вены. От холода они проявились четче. В каждой капле моей крови содержится информация о том, как я могу умереть. Смерть запрограммирована, встроена в меня. Если только я не убью свое тело раньше времени, ему уже известен примерный срок годности.

— А ручки у нас не трясутся? Сдадим нормально? — спрашивает вдруг медсестра, оборачиваясь ко мне.

Интересно, она задает этот вопрос всем, кто сюда приходит? Может ли обычная медсестра знать, что именно хорея рук — один из первых симптомов болезни моего отца? Или это просто дурацкое совпадение?

— Нет, у меня не трясутся руки, — говорю я неуверенно, и голос у меня подрагивает.

На всякий случай, когда медсестра отворачивается к пробиркам, я вытягиваю кисти перед собой. Они и правда немного дрожат, но это от холода.

— Здесь очень-очень холодно, — говорю я медсестре, — мне никак не согреться.

— Миленький, ты такая худенькая, нужно больше кушать. И тогда не будет холодно. А то сейчас же мода: то не ем, это не ем.

— Я много ем. Просто я еще кормлю грудью.

Она выкачивает из меня две полные пробирки густой и темной крови. За время беременности сдавать кровь стало для меня обыденностью. Беременных все время проверяют. Пока я носила Саву в животе, мое давление всегда было ниже нормы, и от этого хотелось спать. К восьми утра, проделывая полуторачасовой путь через морозный темный город, я приезжала в женскую консультацию. И, пока ждала приема, укладывалась на кожаный диван в коридоре и дремала.

Когда мне было пять, я лежала в больнице одна с флюсом. Нам кололи снотворное, а сразу после укола в палате проводили кварцевание и выгоняли всех в коридор. И я точно так же дремала на кожаной коричневой кушетке, пока медсестра не трепала меня за плечо: девочка, тут нельзя спать, иди к себе. Но идти было все еще некуда.

Один из таких беременных снов прервала врач, которая испуганно трясла меня:

— Что с вами? Вам плохо? Что случилось?

— Все в порядке, — сказала я. — Я в норме, это всего лишь низкое давление.

И тогда произошло удивительное: она принесла мне шоколадку, свою личную шоколадку, наверное припасенную на обед, и заставила съесть при ней. Она сидела рядом со мной, пока я не прикончила всю плитку.

— Ну вот и закончили, заинька, — говорит медсестра, накладывая тугую повязку, и у меня колет в носу от такого обращения. — Давай я раскатаю тебе рукав. — Она ловко спускает рукав моей толстовки, чтобы мне не пришлось сгибать руку, не тревожить опухшую вену.

Я выхожу из клиники, сажусь в автобус и еду домой. Снова хочется покурить, хотя я давно уже не курю и не покупаю сигареты. Мне нужно чем-то занять руки. Мне хочется, чтобы следующие две недели превратились в один день. Я ненавижу ждать. Ненавижу думать об одном и том же.

Период ожидания — это часть тестирования. И на сайте HDYO по этому поводу была только одна рекомендация — заняться делами. Потому что дела отвлекают. Но следующие две недели я как раз планировала провести в отпуске и без дел. Не писать тексты, не вести литературные занятия, не работать. Если только не считать делом ежедневную необходимость поддерживать чужую жизнь: кормить, купать и переодевать. Баюкать, читать на ночь, петь колыбельные. Гулять, развлекать и заботиться. Пожалуй, это сможет слегка меня отвлечь. «Не думай об этом чертовом тесте, — говорю я себе. — Нет смысла заглядывать вдаль на дорогу, по которой должен приехать твой автобус, он приедет тогда, когда должен, не раньше и не позже. Или есть смысл? Ведь ты увидишь его нос чуть раньше, чем другие. У тебя появится надежда».