Читаем Карина онлайн бесплатно
Это было весною. Она пришла поздно. Целые недели напрасно ждали дня, когда можно будет выехать в поле пахать. Но тучи не переставали плыть по небу, посылая груды снегу на равнину; ручьи замерзали, а смешанный с грязью снег покрывал вновь поля и леса, где за несколько дней до того, под дуновением теплого весеннего ветерка, уже успели образоваться глубокие лужи на проезжих дорогах и тропинках, между тем как кустарники на болоте гнулись под тяжестью падавшего на них дождя, смешанного со снегом, а вода подымалась высоко над потрескавшимся льдом, доходя почти до ветвей верб и ольх, низко спускавшихся над нею.
Впереди расстилалась обширная, однообразная, грустная равнина. Куда ни проникал взор, всюду встречал он только гладкую поверхность поля, однообразие которого нарушалось бесчисленным количеством пересекающих друг друга усадьб; местами лежали кучки нерастаявшего еще снега. Вдали одиноко возвышался купол церкви в маленьком городке, расположенном среди равнины, а по другую сторону его, дугообразно окаймляя плоскость, виднелся темный сосновый лес, где одинокие березы, выдвигаясь местами, прорывали однообразное кольцо темной зелени.
Над этою картиною высилось темное, мрачное небо, а холодный северный ветер дул из-за углов над большою усадьбою Гэнби, расположенною у опушки леса, точно с целью защититься от бурных порывов ветра, свободно разгуливавшего по равнине. Ветер потрясал окна и двери дома, набрасывая вокруг кучи сломанных ветвей и прошлогодних павших листьев. Он наносил с собою большие тучи, мрачные, холодные тучи, ниспадавшие на землю попеременно то в виде снега, то в виде дождя, между тем как впереди расстилалась равнина, безжизненная и безмолвная в эти первые майские дни, березы в лесу хлопали своими гибкими, голыми ветвями, на которых не было еще и признаков цветков или листьев, а высокие сучковатые дубы стояли непоколебимо под напором ветра среди куч полусгнивших листьев, нападавших к их ногам в течение года.
Наконец подул с юга сильный, теплый ветер. Возрождение проявилось раньше всего на болоте. У берегов и в углублениях зима задержалась подольше. Но южный ветер покрыл водою лед, образовал на нем дыры, нагромоздил друг на друга кучи льда и повлек их за собою по поверхности воды, разбивая по дороге на мелкие куски. Затем на помощь ветру явилось солнце. Оно заставило окончательно растаять снег, размягчило почву, помогло прошлогодней травке расправить свои члены, окоченевшие от продолжительного зимнего мороза. Все старое и негодное было сожжено им, а молодая травка пробилась вверх, нежная, свежая, полная надежд.
Прилетели и ласточки. В сиянии солнечных лучей, высоко над полями, раздалось оживленное щебетание. Люди взглянули вверх с опасностью ослепнуть от солнечного света и рассмотрели наконец маленькое, темное существо, представлявшее неподвижную точку на голубом своде неба. Ласточки спустились вниз, стали отыскивать свои старые жилища и кружиться над землею, собирая все нужное для постройки гнезд. Журавли и утки спускались на болото для отдыха или с намерением окончательно поселиться в нем. По временам показывалась стая гусей, спешившая на север, а иногда появлялся наверху и благородный лебедь, пролетавший над обширною равниною.
Несколько дней спустя сильное оживление царило в обширной усадьбе Гэнби. Выгоняли скот на пастбища, где он должен был пробыть до начала зимы. Сама г-жа Берг стояла на лестнице и с довольною улыбкою наблюдала, как ее шестнадцать коров с бычками и телятами проходили по скотному двору, направляясь к выходу. Служанка Карина, лет двадцати с небольшим, сын хозяйки, приблизительно того же возраста, работавший около дома, вместо поденщика, и ее двенадцатилетний сын — все шли за скотом в качестве погонщиков.
Радостным считается в доме крестьянина тот день, когда скот выгоняется на пастбище. Крестьяне избавляются от затруднительной обязанности добывать ему дома корм и приступают к чистке скотного двора. Кроме того, с удалением скота появляется уверенность в скором наступлении лета с его длинными и светлыми ночами. Прошла мрачная зима с ее однообразными вечерами, начинавшимися в четыре часа дня, которые необходимо было проводить дома, занимаясь какою попало работою, коротая время питьем кофе, болтовнею или сном. Теперь приходится работать вне дома. Такая работа бывает нередко тяжелее зимней, но зато она несравненно веселее и приятнее. Особенно хороши субботние вечера, с танцами, выпивкою и ухаживанием.
Г-жа Берг — полная, сильная, коренастая женщина, с широкими плечами и выдающимися бедрами, с веселою и несколько гордою улыбкою. Ей уже за сорок лет. Она осматривает свой скот по мере того, как животные одно за другим проходят мимо нее, считает их мысленно, чтобы насладиться количеством своего стада, и кричит мальчику, поднявшему длинный кнут, чтобы бить им коров и заставить их бежать: „Оставь, оставь, Ионас, что это ты вздумал? Бить скотину? Оставь коров в покое, говорю я тебе. Не скачи за ними, постреленок. Скверный мальчишка, не слушается, когда с ним говорят! Чего ты сегодня так чертовски непослушен?“
Ионас ничего не ответил. Он поправил свои брюки и пошел медленно, терпеливо ожидая минуты, когда скот выйдет на большую дорогу, и он заставит его скакать во всю прыть. Пропустив мимо себя все свое стадо, г-жа Берг посмотрела внимательно на небо, желая узнать, что оно обещает, дождь или ведро, и затем вернулась в комнаты, а Карина и Ян Нильс остановились, чтобы запереть ворота.
— Ну, что же, Карина, следовало бы нам поцеловаться, — сказал Ян Нильс, когда они остались одни. Это был высокий парень с лицом, как будто преждевременно постаревшим, с широкими скулами, красивыми светло-голубыми глазами, короткою, густою бородою вокруг добродушно улыбавшегося рта и светлыми гладкими волосами над красиво очерченным лбом, на котором виднелось уже несколько морщин.
— Да, попробуй, — сказала в ответ Карина, принимая оборонительное положение. Губы ее презрительно вздернулись, а между бровями образовалась резкая морщинка.
Ян быстро приблизился к ней и обнял ее за талию. Она защищалась изо всех сил, извиваясь как угорь в его руках, поворачивая голову то в ту, то в другую сторону, и, наконец, быстрым движением руки сбила у него с головы шляпу. Он посмотрел в сторону и инстинктивно протянул руку, чтобы удержать шляпу, лежащую уже на затылке, Воспользовавшись этим, Карина ударила его в шею и спряталась за столб. „Ах ты черт“, — закричал он, схватил шляпу, надел, и бросился бежать вокруг столба, то останавливаясь, то переменяя направление, стараясь ее поймать. Но она ловко увертывалась. Наконец ему удалось схватить ее за руку. Она слегка вскрикнула и ударила его по лицу другою свободною рукою. Он тяжело дышал, но не переставал улыбаться. Все это было не больше, как шутка и игра: поцелуи между ними были далеко не редки и не представляли ничего запрещенного. Он много уже раз целовал ее и она от души любила его. Но теперь она ни за что не хотела поцеловать его. Было так забавно подразнить его.
Между тем Ионасу удалось погнать скот вскачь по дороге. Наконец, ему надоело махать на него плетью. Он медленно пошел позади, издавая от времени до времени крики, на которые отвечало лесное эхо.
На повороте горы он вскоре исчез, так что Ян Нильс и Карина, следовавшие за ним в отдалении, остались одни. Они некоторое время шли потихоньку рядом, улыбаясь. Ян взглянул на нее и встретился с ее взглядом, ласково устремленным на нее. В воздухе носился запах влажной земли и березового цвета, а высоко над ними, в сиянии солнечного света, щебетали ласточки. Молодые люди радостно осматривались вокруг, вдыхая мягкий весенний воздух. Карина шла рядом с ним, распевая; по временам она останавливалась и оглядывалась. Тогда останавливался и он, серьезно и задумчиво вглядываясь в равнину, освещенную теплыми весенними лучами солнца.
Он все ближе и ближе подходил к ней, наконец обнял и прижал к себе. Она не сопротивлялась и на минуту прислонилась головою к его плечу, закрывая глаза. Затем взглянула на него и улыбнулась. Он наклонился и несколько раз поцеловал ее:
— А что, теперь я целую тебя, — сказал он.
Она ничего не ответила, только кивнула головою и еще нежнее прижалась к нему.
Взобравшись на гору, они увидали вдали Ионаса. Карина обняла за шею Яна, поцеловала его опять с улыбкою на губах и тихонько высвободилась из его объятий.
— Мальчик может увидеть нас, — сказала она.
Оттолкнув его от себя, она побежала по дороге. Он последовал за нею. Через несколько минут они догнали стадо и пошли медленно следом за ним, между тем как колокольчики коров звенели, а маленький ручей внизу в долине, журча, сбегал ко камням и корням елей.
Карина уже шесть лет находилась в услужении у г-жи Берг, и эти шесть лет прошли для нее, как один год, весело и быстро, как протекает время, когда человек молод, счастлив и трудолюбив. Все эти годы пробежали для нее, как светлый сон любви, сначала смутный, бессознательный, затем все более и более ясный и сознательный, особенно с тех пор, как сам Ян заговорил с нею и сказал, что он любит ее и что они со временем поженятся, несмотря на то, что он сын богатого землевладельца, а она дочь бедного арендатора.
Весело и оживленно проходили рабочие дни. Девушки брали свои прялки и отправлялись в комнату бабушки, матери хозяйки, и как она ни была стара, она пела им целый день то о Розендале, который путешествовал шесть лет и по возвращении домой увидал, что невеста его осталась верной ему и терпеливо ждет его, то о молодой пастушке, которая пела королю такие чудные песни, что он сам положил ей на голову золотую корону, то о Гертиге Фрейденборг и фрэкен Аделине, которых положили на одни носилки и закопали вместе в одном гробу, где они должны были лежать до судного дня; на могиле их выросла липа, ветви которой подымались высоко над церковью; тяжело жить на свете, — этими словами заканчивалась песня.
Иногда же она пела любовные песни, короткие, печальные: Твоя любовь похожа на снег, весенний снег, падающий в апреле. Когда он растает, я должна умереть и больше не жить на свете. Ты думаешь изменить мне? Это у тебя в мыслях? Ты делаешь только то, что приятно тебе, печаль же моя нераздельна.
У нее научилась Карина петь многие песни.
Случалось, что старая бабушка рассказывала и сказки, веселые, шутливые сказки о черте, которого люди надули, о бедном Петре и о богатом Петре, о том, как Господь наш ходил по земле, о святом Петре и о брате Весельчаке, но чаще всего она рассказывала о принцессе, которая сидела в горе и плакала день и ночь, потому что отвратительный горный дух хотел жениться на ней, и о бедном мальчике-угольщике, над которым все смеялись, потому что он метил так высоко, но который тем не менее выбрался на свет Божий и добыл себе принцессу и пол-королевства в придачу.
Все это она рассказывала им, между тем как прялки вертелись, а девушки сидели и слушали.
А на Рождество и на Троицу затевались игры и танцы и всякого рода забавы в доме и на дворе. Они танцевали народные танцы и пели разные старинные народные песни, теперь уже совершенно забытые. И Карина танцевала с Яном Нильсом и радовалась с утра до вечера, и всегда им было о чем говорить друг с другом.
Когда приходила весна и солнце покрывало цветами луга и заставляло распускаться зеленые листья деревьев, они встречались на открытом воздухе, а в летние вечера он приходил к ней, когда она доила коров или виделся с нею в другом месте. И они разговаривали, и ласкали друг друга, и шутили, и она пела ему песни о тех, которые умирали друг за друга, и о любви. Чаще всего она пела ему о Розендале, как он, уезжая в путь в чужую землю, умолял свою невесту быть ему верной, и как она сдержала свое слово.
Каждый раз, когда она пела последний стих, опа плакала и он плакал, и они клялись друг другу в тысячный раз и улыбались сквозь слезы.
Но г-же Берг не могло быть приятно, что ее старший сын Ян Нильс собирается жениться на бедной девушке. Боясь, чтобы дело не приняло слишком серьезного оборота, она в один прекрасный день призвала Карину и рассчитала ее. И Карина вернулась к матери, жившей в уединенном хуторке по другую сторону леса. Отец ее умер, пока она служила у Бергов.
Карина не грустила. Она была так убеждена в верности Яна. В летние вечера они всегда сходились у большого камня, лежащего под высокими елями, на средине пути между ее домом и усадьбою Яна. Он не решался приходить к ней. Об этом могли бы узнать в селе, слух мог бы распространиться, дойти до ушей матери Яна, а он этого боялся.
Карина вскоре заметила, что Ян печален. Она поняла, что с ним обращаются дома дурно из-за нее, и это ее сильно огорчило, но она не могла ничем пособить горю, только удвоила свою нежность к нему. Она при этом много раз просила его не думать более о ней, бросить ее, но он всякий раз отвечал, что он будет несчастен всю жизнь, если потеряет ее.
Это было в воскресенье. Она пошла одна в церковь. По выходе из нее, спускаясь медленно в толпе по каменной лестнице, она услышала, как одна девушка шепнула другой, что сегодня должна приехать к Бергам невеста Яна Нильса с матерью на смотрины, и что женитьба эта уже решена.
Она не могла поговорить сразу с Яном, потому что он был занят около своей повозки. Но, увидав ее, он остановил своих лошадей, подошел к ней и попросил прийти на следующий день утром к большому камню. Он поехал дальше, а она отправилась домой. Целый день она не переставала думать о том, что слышала, но утром почувствовала себя совершенно успокоенною.
В лесу было так свежо, птички щебетали, солнце ярко освещало траву и листья. Она тихо ступала по узкой лесной тропинке, по которой было так приятно идти; в душе у нее пели тысячи мелодий.
