Читаем Гамлет онлайн бесплатно

О «Гамлете» написано множество исследований на различных языках. В мировой критической литературе, посвященной «Гамлету», издавна боролись два основных толкования. Согласно одному, Гамлет прежде всего — мечтатель, на хрупкие плечи которого легла непосильная ноша. «В драгоценную вазу, предназначенную для нежных цветов, посадили дуб, — писал Гёте, — корни дуба разрослись, и ваза разбилась». Согласно другому толкованию, Гамлет — смелый и решительный человек, которому мешали действовать внешние случайные обстоятельства: у Гамлета не было прямых улик преступления Клавдия, которые оправдали бы убийство последнего в глазах народа; случайно вместо короля за ковром в спальне королевы оказался Полоний (акт III, сцена 4), и т. д. Оба эти толкования являются односторонними. Гамлет и мечтатель, потому что нужно было носить в себе мечту о других, лучших человеческих отношениях — о которых можно было только мечтать в эпоху Шекспира, — чтобы так негодовать на окружающие ложь и уродство; он и деятельный человек: разве не привел он в смятение весь датский двор и не разделался со своими врагами — Полонием, Розенкранцем, Гильденстерном, Клавдием? Но силы и возможности Гамлета были неизбежно ограниченны. Недаром он противопоставляет себя Геркулесу (Гераклу): Клавдий, по его словам, так же мало схож с его отцом, как он с Гераклом (акт I, сцена 2). Тот подвиг, о котором мечтал Гамлет, мог совершить только Геркулес, имя которому — народ.

«Трагическая история о Гамлете, принце датском», как называлась великая трагедия в эпоху Шекспира, рисует образ человека, томящегося в окружающем его жестоком и мрачном мире, как в тюрьме («Дания — тюрьма», — говорит Гамлет), и смело обличающего ложь и преступление. Задача мести за отца перерастает для Гамлета в мысль об исправлении окружающей его жизни.

Гамлет уничтожает своих врагов. Если он лично и гибнет в этой борьбе, то гибнет он как герой. Гамлет умирает не угрюмым, разочаровавшимся в жизни пессимистом. «Поведай про жизнь мою», — просит он своего друга Горацио. Взор умирающего Гамлета уходит в будущее…

Так на рубеже двух миров — дряхлеющего мира феодализма и нового, рождающегося мира капиталистических отношений — возникает перед нами скорбный образ датского принца. Эта скорбь не случайна. Ее переживал и сам Шекспир, в произведениях которого не раз звучат скорбные мотивы, переживали и многие из его современников. Распадение феодальных связей породило величайший расцвет освобожденной мысли и живого искусства. Но на смену феодальному миру шел мир капиталистический, несший новое рабство для народа, новые оковы для мысли. Гуманисты той эпохи могли только мечтать о счастье человечества, они могли толковать жизнь, но создать это счастье, изменить жизнь они были бессильны. Они создавали утопии. Но они не знали и не могли в ту эпоху знать реальных путей к осуществлению своих благородных мечтаний. И разлад между мечтой и действительностью порождал в них «гамлетовскую» скорбь. Трагедия Гамлета по существу своему является трагедией гуманизма той эпохи, расцветшего на холодной утренней заре капиталистической эры.

«Трагическая история о Гамлете, принце датском» была горячо встречена зрителями театра «Глобус». Она, по словам современника, «трогала сердца» зрителей из народа. Трагедия сразу завоевала широкую популярность. Как мы говорили, ее исполняли студенты университетов. Любопытно, что в самом начале XVII века «Гамлет» был сыгран матросами плывшего в Ост-Индию английского корабля. Прошло сто лет, и слава великой трагедии прочно установилась. В XVIII веке ее стали переводить на иностранные языки.

В наше время творчество гениального художника и гуманиста окружено любовью и признанием миллионов советских зрителей и читателей. Такой широкой популярностью Шекспир еще не пользовался ни в одну эпоху, ни в одной стране. Текст его пьес звучит со сцены на двадцати девяти языках народов Союза. Над произведениями Шекспира продолжают работать наши исследователи, переводчики, актеры. Советский театр, лучший из комментаторов Шекспира, открыл в толковании Гамлета новые пути, противопоставив гуманиста-мыслителя в одежде датского принца темному царству преступного Клавдия и его приспешников.

М. Морозов