Читаем Форвард онлайн бесплатно

Ненавижу. Ненавижу себя за то, что позволила себе потерять зрение. Ненавижу врачей за то, что не смогли мне помочь. Ненавижу судьбу за то, что она оказалась так несправедлива.

Я поднялась с кровати и сделала несколько шагов в сторону окна. Там споткнулась об кресло – да кто ж его подвинул! Королев, наверно!

Дальше я наткнулась на подставку с гитарой. Я схватила инструмент и присела в кресло, стоявшее рядом. Уже неделю я не брала инструмент в руки. Я погладила гриф, коснулась струн, которые тут же откликнулись мягким переливом.

Как я по ней скучала…

Усевшись в кресле поудобнее, я надеялась, что в этот раз у меня все получится. Играть вслепую было непросто. И хотя многое давалось на автомате, пальцы помнили, как зажимать аккорды, я не могла играть в темноте – постоянно сбивалась. Мне нужно было видеть, хотя бы иногда бросать быстрый взгляд на лады, чтобы контролировать звучание, но… снова и снова ничего не выходило.

Я попыталась наиграть одну из самых простых мелодий, но пальцы вновь допустили ошибку. Музыка вдруг стала недоступной. Я не могла играть – заниматься тем, что приносило мне удовольствие. Утрата важной части жизни привела к еще большей пустоте внутри. Я часами сидела с гитарой в руках, пытаясь подчинить себе слепую игру, но все было напрасно.

Не выдержав, в гневе ударила по струнам. Гитара отозвалась резким звуком, и я почувствовала, как меня охватывает злость. Сжимая гриф одной рукой, я пыталась успокоиться.

Гитара была для меня словно вызов, который я должна была принять. Но чем больше я старалась, тем сильнее разочаровывалась в себе.

Я снова коснулась струн и более осторожно и внимательно сыграла начальные аккорды. А потом снова сбилась.

В следующий миг раздался осторожный стук в дверь.

– Вика, ты спустишься или тебе принести ужин сюда?

– Я не хочу, сказала же.

– Вика, там такая аппетитная запеканка.

– Артем! Не веди себя словно мамочка, тебе это не идет!

Бросив эти ядовитые слова, я осознала их смысл, и сердце болезненно сжалось. Мамочка… мне вспомнились наши теплые семейные ужины и объятия мамы, которая ушла из моей жизни два года назад. Я так по ней скучала. Так скучала… Слезы вновь брызнули из глаз, когда я вспомнила, как мне ее не хватает.

Я отбросила гитару, и она с глухим звуком стукнулась об пол. Сжавшись в кресле, я подобрала к себе ноги и уткнулась в колени лицом, не в силах успокоиться. Не хотелось плакать в присутствии Артема, но он уже увидел меня слабой и беспомощной.

Я почувствовала, как теплые руки обхватили меня, как ко мне прижалось его тело. Кажется, он присел на подлокотник кресла, чтобы обнять меня. Я почувствовала, как его губы коснулись моего виска.

Он не отпускал меня в течение нескольких долгих минут, пока мои рыдания постепенно не затихли.

Если бы можно было забрать боль чужого человека себе, я бы непременно это сделал. Ведь нет ничего хуже, чем видеть, как любимый человек страдает, и быть не в силах помочь.

Я заглянул в ее раскрасневшиеся от слез глаза. При ближайшем рассмотрении я заметил, что роговица покрыта мелкими рубцами, а радужка стала мутно-серой.

Как были прекрасны это голубые глаза, а какими они стали такими пустыми. Моя душа в этот момент просто разлетелась на миллион осколков. Я сжал зубы, чтобы у меня не вырвался болезненный выдох.

– Королев, мне не нужна твоя жалость! – Ее руки резко оттолкнули меня. – Уходи! Не трогай меня!

– Я буду внизу. Если что-то понадобится, просто позови меня.

– Королев, мне ничего не нужно! Ты мне не нужен! Я не знаю, что за дичь пришла папе в голову и зачем он тебя сюда притащил! Это большая ошибка и настоящая глупость.

– Он переживает за тебя, – возразил я.

– Я справлюсь со всем сама! Ты мне не нянька! Я хочу, чтобы ты ушел из этого дома и вернулся в общежитие! Вот зачем ты мне здесь?! Тебе самому нужно лечить ногу! Убирайся прочь! Сейчас же!

Возможно, и правда стоило оставить ее одну, поэтому я вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь.

Я не спал, когда услышал внезапный грохот. Он донесся со стороны кухни. Я спустился по лестнице и, войдя в кухню, увидел Вику возле холодильника. Она стояла, держась одной рукой за открытую дверцу, а другая зависла в воздухе. Судя по разбившемуся стеклу и жиже густого варенья на кафельной плитке, она только что уронила банку.

– Я что-то разбила, – пробормотала она смущенно.

– Да. – Я приблизился к ней и, мягко обхватив за плечи, отвел в сторону стола. – Ничего страшного, я сейчас все уберу. Это просто варенье.

– Такое уже не в первый раз. – В ее голосе звучала боль.

– Ты не виновата, – отозвался я. – Садись, я сейчас подогрею тебе ужин. Ты ведь уже проголодалась?

– Да, – выдавила она.

Я поставил ее порцию разогреваться, а затем быстро собрал осколки и помыл пол. Все это время мы молчали. Я наблюдал за Викой, она сидела неподвижно, уставившись в одну точку. В ней совсем не было жизни. Она угасла. Как же больно было это видеть.

Я поставил перед ней тарелку с аппетитной порцией запеканки и положил рядом вилку.