Читаем Флибустьер онлайн бесплатно
Присутствующие, услышав большой стихотворный экспромт, вышли из транса и удивлённо посмотрели на прапорщика.
— Григорий Иванович! — доктор психодиагностики довольно покачал головой. Похвалил прапорщика. — Вы, батенька… талант! Друзья, поаплодируем господину Новикову! А теперь, раз все вышли из транса, закончу занятие и подведу итоги. У вас в голове возникло несколько стихотворений. Все расходимся по каютам. Берём письменные принадлежности и переносим придуманные произведения на бумагу. Через час сдаём. Вопросы, есть? — Спросили для вида. И тут же ответили сами себе. — Вопросов, нет. Ис-пол-нять!
…
Князь Волконский, потрясённый увиденным, подошёл к Ланину —
Вселенец гордо поднял подбородок. Чуть подался вперёд. Похвастался. —
Волконский красноречиво свёл густые брови в линию. — И чему учит эта система?
— Искусству красиво складывать слова в рифмы. А рифмы в стихи.
— Не понял. А зачем им это?
— Как же, милейший Пётр Дмитриевич? Каждый офицер, особенно артиллерист, особенно 22 артиллерийской бригады, должен разить врага не только оружием, но и силой слова. Так сказать, уметь фехтовать глаголом и рифмой. А если серьёзно, в последнее время заметил, что они мучаются бездельем. Надо было чем-то занять. Подумал, решил — пусть пишут стихи. Будет замечательно, если у кого-нибудь получится. Не получится — да и чёрт с ними. Вы в курсе, что я, с недавнего времени, являюсь владельцем московского журнала «Вестник Европы». И как собственник ощущаю полное отсутствие интересного материала для читателей. Особенно стихов. — Князь поправил себя. — Хороших стихов.
Глаза Волконского прищурились. А затем расширились до неприличия. — Вы? Собственник журнала «Вестник Европы»? Правда?
— О-хо-хо, житие мое… — вселенец горестно выдохнул, показывая, какая тяжёлая доля у владельцев заводов, газет, пароходов.
Князь тут же забыл о чём хотел узнать. Другие мысли мгновенно заполонили его голову. — Кирилл Васильевич, милейший! Голубчик! Так может напечатаете мои мемуары. Мы с вами давно знакомы. Съели не один пуд соли. Сами меня консультировали и поправляли в моём сочинительстве.
Ланин улыбнулся просто, открыто, как это могут делать только честные и прямые люди. — Конечно, любезнейший Пётр Дмитриевич. Правда, как критик, я могу забраковать ваши труды. Как главный корректор их изменить, дописать или убрать половину текста. Зато, как собственник, всё, что останется после критика и корректора, на сто процентов опубликую.
Волконский захлопал ресницами. — И во сколько мне это обойдётся?
— Да, полно, сударь. Какие деньги? О чём вы? Разве сто тысяч ассигнациями, это деньги? Так — один смех.
— Сколько? — глаза писателя полезли на лоб.
— Зато, гарантирую — доход от продажи журнала и тираж будет в три раза больше обычного. Вы же хотите этого?
В ответ нервно сглотнули слюну. — Очень хочу.
…
Утром следующего дня прапорщик Новиков нашёл на палубе одного из своих подчинённых. Строго посмотрел на солдата, грозно сдвинув брови. — Коровин, загрызи тебя карась! Знаешь, что сегодня вечером, среди господ офицеров, состоится «Literary battle»? (Литературный батл. Англ.). На большие деньги.
— Чегось-сматал? — моргал глазами, крупный дородный детина, из последнего набора, больше похожий на медведя чем на солдата.
— Товось, оглобля стоеросовая. — Забава будет, вечером. Среди господ офицеров. Кто самый умный и быстрый в составлении стихов. Победителя наградят.
— А-а-а… — парень понятливо помахал кудлатой головой, выпучив большие коровьи глаза.
— Слушай приказ. Сейчас будем тренироваться. Ты! Сказываешь слово, которое первым придёт в твою деревянную голову. Я слушаю, подбираю рифму. Опосля на эти слова быстро сочиняю стих. Уразумел?
— Не… а.
— Ты че? Дурак что ля?
— Никак нет, ваше благородие. Просто не понял. Ужо больно заковыристо.
— Объясняю. Сказал слово, к примеру — «Печка». Я подобрал под него слово в рифму — «Свечка». Потом придумал небольшой стих…
— Теперяча, понял?
— Ага.
— Сказывай слово.
— Любое?
— Любое
— Любое, любое?
— Любое, любое…
—??? — медведь наморщился и затих.
— Ну, христопродавец, чаго молчишь?
— Думаю, ваше благородие…
— Чего думать, ядрёный пень тебе в кочерыжку. Говори, давай.
Парень вспомнил что-то хорошее, доброе, родное. Улыбнулся и произнёс — «Де… ре… венька».
— «Деревенька» — «Ступенька», — тут же парировал прапорщик. И почти сразу выдал…
