Читаем Два шага до проблем (СИ) онлайн бесплатно
А потом я стала слышать плач ребенка. Сначала думала, показалось. Потом опять. За окном ночь, в палате я одна, а ребенок плачет где-то в здании и успокоить его некому. Встала кое-как, пошла по стеночке на звук. В коридоре полумрак от двух тусклых лампочек и нет никого. Я шла на звук младенца и дошла до другого крыла больницы. Он там в палате, в люльке для новорожденных лежал. Один, в пеленки серые замотан. Личико красное от плача. Маленький такой, беззащитный. Мокренький.
Я его перепеленала, как смогла, на руки взяла. Говорю: «Ты чей, зайчик? Где мамочка твоя?» А он затих, слушает мой голос. Хорошенький такой. Одинокий. Так до утра мы с ним и просидели в палате. Я с ним разговаривала, качала на руках, песенки пела, а он слушал, потом уснул.
Утром Галина Михайловна пришла. Не понравилось ей, что я с чужим ребенком сижу, а я из рук его выпустить не могла.
Не могла, понимаешь? — поднимает на меня огромные зеленые глаза с влажными ресницами. Киваю ей, онемевший, — понимаю.
— Я спросила, где его мать. Галина Михайловна сказала, что мальчика оставили на пороге больницы, даже записки не было. Его хотели в дом малютки отвезти...
И я упросила отдать мне малыша. Пообещала, что никому ничего не расскажу...
— А мужу рассказала… — заставляю голос звучать.
— Да… Виталя нас с сыном встретил по-королевски. Такой счастливый был, внимательный. От сына не отходил, купал его сам, пеленки гладил. И я простила его, а потом моя тайна стала давить на меня. Ведь все равно рано или поздно начались бы вопросы, почему Егор не похож на нас. Мы с мужем светлые, сынок темненький. Я говорила всем, что он в дедушку. Кто-то верил, кто-то сомневался… шептаться за спиной начали...
Рассказала Витале. Он не понял. Не принял правду. Пить начал. Мы отдалились друг от друга…
— Этим твой муж шантажировал тебя? Заставил уйти от меня?
— Он сказал, что у него есть признание Полины, медсестры, где она говорит, что ребенка я украла у другой мамаши, подложив ей своего мертвого. А этого не было! Не было, понимаешь? Только доказать я ничего не смогу, Галина Михайловна умерла несколько месяцев назад.
— Почему ты сразу мне ничего не рассказала, маленькая моя?
— Я боялась, что ты тоже… как Виталя… откажешься от нас…
Варя отстраняется, пытливо заглядывает в глаза.
— Егор, если ты меня осуждаешь… я пойму. Но от сына никогда не откажусь. Он мой. Понимаешь? — голос зеленоглазки твердеет. — Мой…
Смотрю на эту маленькую хрупкую девчонку и восхищаюсь ее смелостью и силой. Взвалить на себя опеку над чужим ребенком, подарить ему огромную материнскую любовь, заботу, пойти на все ради его спасения не каждая женщина сможет. А Варя еще и оказалась без поддержки твердого мужского плеча.
— Девочка моя...
Касаюсь рукой ее лица, веду ласково по контуру от лба до подбородка. Варя расслабляется, ластится кошечкой.
— Я искала запись с признанием Полины, но не нашла, — добавляет тихо. — И если полиция ее найдет, меня посадят, а Егорку заберут в детский дом. Мне страшно.
Поднимает на меня свои огромные зелёные глаза. Ищет защиту в моих.
— Варя… Варенька… любимая моя… — обхватываю мокрое лицо зеленоглазки ладонями, осыпаю его поцелуями. — Никто тебя не посадит. Я не допущу. Я найду ту запись и уничтожу. Никто не заберет у нас нашего мальчика. Слышишь?
Егорка проснулся, обрадовался, увидев Ди, теперь с рук его не слазит до самого вечера. Я копошусь на кухне, готовлю ужин любимым мужчинам, пока они играются в гостиной.
После признания Егору стало легче. Будто гранитная плита с плеч упала. И сейчас мне не страшно, если вдруг придут люди в форме и заберут меня, предъявив обвинение в краже ребенка. Я верю, что Егор не оставит моего сына и позаботится о нем. Он пообещал, что сам все решит, найдет видео и уладит вопрос с доказательствами, о которых заявил мне муж. Ни капельки не сомневаюсь, что у Курагина получится.
Я успокоилась, снова могу радоваться и наслаждаться своим счастьем рядом с дорогим мне мужчиной. С которым я впервые почувствовала себя любимой женщиной. Желанной, красивой, живой. С которым я поняла, что пропала. Навсегда. Утонула в море любви, заботы, нежности.
Такого у меня никогда не было, и я подумать не могла, что будет так сильно, ярко, чувственно. Как в кино.
"Любимая"
Одно слово, произнесенное им с легкой хрипотцой, пробуждает во мне дикое желание. И я, как озабоченная кошка, думаю только об одном — о моем Егоре. О том, как неистово умеют ласкать его руки. Как страстный поцелуй заводит меня с полоборота. Как его рычащее "аррр моя" отзывается во мне не менее собственническим "мой".
От воспоминаний нашей близости в животе порхают те самые бабочки, а губы сами растягиваются в блаженную улыбку. От одного голодного взгляда, нежного касания, пылкого поцелуя, которые дарит мне этот сумасшедший мужчина на протяжении всего дня, кровь закипает в венах и растекается желанием, концентрируясь внизу живота. Скорее бы ночь.
