Читаем Дом профессора онлайн бесплатно
Через два года после того, как Том закончил университет, они взяли список манускрипта отца Гарсеса [38], сделанный лично профессором с оригинала в Испании, и вместе отправились на Юго-Запад. К осени они верхом объехали каждую милю маршрута первопроходца. Том мог прочитать фразу из дневника Гарсеса и найти точное место, где тот пересек реку Колорадо в определенное воскресенье 1775 года. Зная имя одного пуэбло, Том всегда мог найти путь, по которому миссионер добрался до следующего.
Именно в этой поездке они побывали на Синей месе Тома, вскарабкались по лестнице из скрепленных цепями сосновых стволов в Город на скалах и в Орлиное Гнездо. Там они достали дневник Тома из каменной кладовки, где он запечатал его много лет назад перед бесплодной поездкой в Вашингтон.
Следующим летом Том отправился с профессором в Мексику. Третье лето они планировали провести вместе в Париже, но ничего не вышло. Броди промешкал с деталями оформления патента, а затем наступил август 1914 года. Отец Дюшен, миссионерский священник, бывший учитель Тома, остановился в Гамильтоне по пути в Бельгию, спеша домой, чтобы там служить в каком угодно качестве. Выдубленный стихиями старик пробыл в Гамильтоне всего четыре дня, но за это время Броди все решил, составил завещание, собрал вещи и попрощался. Он отплыл с отцом Дюшеном на «Рошамбо».
До сих пор Сент-Питер сожалел, что так и не попал тогда в Париж с Томом Броди. Он хотел снова посетить любимые места вместе с ним: пройтись осенним утром по Люксембургскому саду, когда желтые конские каштаны блестят после дождя; постоять перед памятником Делакруа, глядя, как солнце играет на бронзовых фигурах: Время, уносящее юношу, который пытается схватить пальмовую ветвь — или, может быть, возложить ее как приношение художнику? Впрочем, какая разница. Это могло бы иметь значение для Тома, если бы случай одной великой катастрофой не смёл всю молодость, все пальмы и почти что само Время.
А что, если бы Том оказался благоразумней и не уехал бы со своим старым учителем? Сент-Питер иногда задумывался, что стало бы с его учеником, попадись он в ловушку мирского успеха. Он не мог представить себе, как Том строит «Броди» или становится благонамеренным гражданином Гамильтона. Как изменились бы его голубые глаза, его красивая длинная ладонь с отклоняющимся вбок большим пальцем, которая всегда касалась лишь вещей, символизирующих идею? Останься Том в живых, и этой руке выпали бы иные заботы. Коллеги-ученые, жена, город и штат потребовали бы от нее исполнения многих обязанностей. Ей пришлось бы написать тысячи бесполезных писем, составить тысячи правдоподобных отговорок. Ей пришлось бы «управлять» большими деньгами, становясь орудием женщины, требования которой с годами только росли бы. Том избежал всего этого. Он создал в мире что-то новое — а награды, бессмысленные ритуальные жесты оставил другим. II
Все дни того лета, пока профессор отправлял семье во Францию бодрые отчеты о своих занятиях, он, если честно, делал очень мало. Он начал — и притом кое-как — аннотировать дневник, который Том вел на плато, записывая подробности каждого дня работы среди руин вместе с погодой и любыми необычными происшествиями повседневной жизни. Здесь были подробные описания каждого найденного орудия, каждого клочка ткани и осколка керамики, часто сопровождаемые весьма выразительными карандашными набросками предмета и предположениями о его назначении и об укладе жизни, в которой он играл роль. Для Сент-Питера этот простой отчет был почти красив своей сдержанностью, глупостями, которых ему удалось избежать, и тем, о чем он умалчивал. Том был чрезвычайно скуп на слова — настолько, словно они стоили денег. Прилагательные были сугубо описательными, относились к форме и цвету и использовались, чтобы дать представление о рассматриваемых объектах, а не о чувствах молодого исследователя. Однако сквозь эту скупость ощущалось пробуждающееся воображение, пыл и восторг юноши — словно дрожь в голосе, когда говорящий старается скрыть чувства, используя лишь затертые фразы.
Когда наступило первое августа, профессор осознал, что благодушно растратил почти два месяца на задачу, которая должна была занять чуть больше недели. Но, кроме этого, он сделал еще очень многое — то, что до сих пор ему вообще не давалось.
