Читаем Докаюрон онлайн бесплатно
— Вставай, пора расходиться по домам. Иначе здесь мы скоро замерзнем.
— А я и хочу замерзнуть, — едва слышно откликнулась подружка.
— Ты обещала выйти за меня замуж.
— А ты не передумал?
— Нет. Лишь бы твои родители были не против.
Девушка приподнялась, медленно встала на ноги. Нашарив под ногами ее трусы, Дока собрал в бумагу и остатки продуктов. Затем взял ее под локоть, повел к едва различимой тропинке. Он не подгонял, не проявлял нетерпения. Когда дотащились до колонки, включил воду, сам ополоснул ноги спутнице, заставив ту тщательно подмыться. Покончив с процедурой, помог вытереться ее трусами, их же сразу надеть. После довел до ближайшей трамвайной остановки. У дома с высоким крыльцом прижал к себе, поцеловал в распухшие губы:
— Не интересует, была ты с кем до меня, или нет. Теперь ты моя.
— Правда? — эхом отозвалась она.
— Правда, — подтвердил он. — Сегодня вопрос решился сам собой.
— Тогда переходи жить к нам.
— Вот и поговори с родителями, что они думают на этот счет. Я лично хоть завтра.
— Завтра не надо, их еще подготовить нужно, — слабо улыбнулась девушка. — Вид у меня… Ладно, скажу, что разболелся живот. В этом году я провалила в институт, а они настаивают на учебе. Подкину идею, что ты станешь меня готовить. Согласен?
— Как скажешь. Иди, тебе надо отдохнуть. До завтра?
— Я люблю тебя, — вдруг кинулась ему на шею она. — Никому не отдам…
Домой Дока вернулся часам к десяти вечера. Лежа в кровати, жена читала любовный роман. По быстренькому управившись с едва теплым стаканом чая с куском черного хлеба, он разделся и прыгнул под одеяло. Выхватив книгу из рук женф, повалил ее на спину, одновременно стягивая все те же с начесом длинные до колен голубые трусы, спасавшие и от сквозняков, и от связанных с ними простуд, и ввел немытый член в тугое влагалище.
— Кобель, — легонько покряхтывая под ним, довольно проворчала супружница. Иногда хорошее настроение не покидало ее и в постели. — Нагулялся где–то…
Дока старался как никогда, долго и с охоткой. Он словно мстил жене за постоянные ее отлучки, за деревенскую прижимистость, за собственничество. За узкий взгляд на окружающий мир, за себя, наконец, не как она — при родне — с пеленок одинокого. За переборкой смолкли вечные разговоры. Сама фанерная переборка затряслась теперь не от занявшихся любовью квартирантки с хахалем, а от усердий Доки на тугой со всех сторон крестьянской подружке, с которой надо было скоро расставаться. В этот исторический миг счастливее его никого не было.
