Читаем Докаюрон онлайн бесплатно
Сейчас на дворе устоялась весна с цветением сирени и плодовых деревьев. В отличие от спешащих по домам горожанок, жена Доки все чаще стала задерживаться то в институтском общежитии у подружек, то у тетки в гостях. Наконец, наступил момент, когда она заявила прямо, что была в женской консультации и там посоветовали или поменять сексуального партнера из–за несоответствия в размерах половых органов, или сократить занятия сексом до минимума. Дока категорически с этим не согласился, он уже не представлял себе жизни без половой близости. Назрели первые скандалы, после которых жена отваживалась не приходить ночевать. Дока вылезал из себя, по неделям не брался за учебники, но изменить супруге мысли не возникало ни разу. Он любил ее, веселую хохотушку с пунцовыми щеками и откровенно блядскими глазами, обладающими способностью завлечь хоть на дно омута. До того момента, пока однажды квартирантка, сидя на корточках возле печки, не высказала страшную мысль, разбудившую до поры до времени дремавшую жгучую ревность. А чувство ревности у Доки было бешеным, переданным по наследству от испарившегося с его рождением родного отца. И жизнь сразу превратилась в кошмар.
— Она от тебя гуляет, — вполне обыденным голосом заявила медсестра–практикантка. Жена снова была в бегах. Добавила. — Нашла себе какого–нибудь ближе по духу механизатора и встречается с ним.
— Как это — гуляет?.. — будто его стукнули по спине, согнулся над тарелкой лапши быстрого приготовления Дока.
— Ты говори, да не заговаривайся, — рассердился из спальни любовник стервы. — Выбирай выражения, а то натворишь делов…
— А что? Какой толк от будущего управленца народным хозяйством? Где оно, это хозяйство, все порушенное? — обернулась на голос квартирантка. — А у нее специальность промышленное скотоводство, вечный кусок хлеба с мясом. Почему после восьми классов деревенские бегут в замечательные калинарные училища? Потому что те дают возможность подойти ближе к кормушке. Вот она, во весь рост вековая практичность.
— У всех у нас… эта практичность. Одна ты ходишь делать уколы бесплатно, — недовольно буркнул хахаль. Подколол, и замолчал.
В доме наступила тишина. Но сказанное медсестрой раскаленным жалом успело ранить сердце Доки, застрять в нем. Навсегда. Жизнь его поменяла русла, он перестал боготворить женщину, верить ей, с каждым последующим знакомством стараясь упредить предательство собственной изменой. Но это произойдет потом, сейчас же он выплеснул лапшу в помойное ведро, лег на кровать и уставился в потолк. Слышно было, как квартирантка занялась любовью со своим хахалем, как раскачался готовый подломиться старенький топчан, а переборка задрожала как в лихорадке. Неимоверным усилием воли Дока дождался утра, попив из бачка холодной воды, помчался на лекции. В перерыве увидел свою разлюбезную, выспавшуюся, сытую и довольную. Впервые в жизни ударил женщину ладонью по лицу, затрясся от содеянного, стремясь тут–же вымолить прощение. Но кто когда ослабшего духовно человека прощал сразу. Словно по негласному велению сверху, ему сперва давали возможность помучаться, осознать ошибку. Если акция не имела успеха, разрешали варварство продолжать, уже за него не спрашивая, во всяком случае, на земле. Большую половину месяца Дока пробегал за женой, упрашивая простить его и вернуться обратно. Наконец, та согласилась при условии, что кроме учебы в институте он опять пойдет на заработки, разгружать вагоны. Рассчитывала, наверное, что агрессивности у него поубавится, или, и правда, было что другое. Снова Дока впрягся в уродство. А потом пришло лето в деревне с натиранием кровавых мозолей на подсобном хозяйстве тещи. Муж ее умер, как и положено русскому мужику — от водки.
