Читаем Девочка-медведь онлайн бесплатно
— А ведь Мороз не взаправду заморозил твоё сердце, разве нет? — насупившись, наседаю я на Анатолия, раздражённая его туманными намёками и недомолвками.
— Во всех моих историях есть частички правды, — мягко отвечает он.
— Зато всей правды ты никогда не говоришь. Ты перевираешь её, прикрываешь небылицами. Ты её приукрашиваешь, — выпаливаю я, вспомнив брошенное Валентиной слово. — Навроде того, что называл мою мать принцессой.
— Для меня она всегда была принцессой.
Я рычу от расстройства и разочарования.
— А Мамочка знает? — спрашиваю я. — Знает, что ты мой отец?
— Нет, что ты, — мотает головой Анатолий, — я хотел сказать ей. В смысле, вам обеим сказать, но… — Потупившись, он разглядывает свои лапы. Его глаза как огромные серебристые озёра.
— Так давай, объясни мне, что к чему, — требую я. — Объясни всё как есть. Без утайки и этих твоих россказней. Чтобы я поверила, что ты говоришь мне правду.
Анатолий кивает, открывает рот… но не может вымолвить ни слова. А когда заговаривает, его речь становится разительно непохожа на тот напевный слог, каким он рассказывает свои истории. Он запинается, вымучивает из себя слова, неуклюжие, неуверенные. Но так мне нравится даже больше, потому что я знаю, что теперь он говорит мне долгожданную правду, которую я ищу всю жизнь.
— Когда я был маленьким, мы с родителями жили в лесу. Но сколько я их помню, они всегда были медведями, и обитатели леса звали их Царь-Медведь и Царица-Медведица.
Я тоже чаще всего был медведем, в смысле медвежонком. Но бывало, что проснусь поутру, глядь: я мальчик. Так и ходил мальчиком весь день, целую неделю или вообще месяц, а потом снова поутру медведем просыпался. Родители говорили, это из-за того, что мы все прокляты и я, мол, это проклятие перерастаю.
— Но до конца ты из него так и не вырос. — Я смотрю Анатолию прямо в глаза, и он опускает голову.
— Нет, не вырос. Чем старше делался, тем дольше оставался человеком. В конце концов из лесу ушёл, в рыбаки подался. С годами совсем перестал в медведя превращаться, как отрезало, — Анатолий грустно улыбается, — почти убедил себя, что сам себе про медведя навыдумывал, ну, в смысле детских фантазий. А потом встретил Настасью, у нас родилась ты и…
— Я что, родилась медведем?
— Поначалу-то нет. Девчушкой ты родилась, и мы назвали тебя Елицей, уж очень ты крепенькая была, ладная, ну прямо ёлочка.
У меня отвисает челюсть — оказывается, у меня раньше было другое имя! Но Мамочке-то неоткуда было его узнать, вот она и назвала меня Янкой, потому что считала меня такой же сильной и красивой, как наша речка Серебрянка. Имя Янка больше мне подходит, ведь речки тоже, как и я, меняются.
— На шестой день жизни ты превратилась в медвежонка. Ох, видела б ты лицо твоей матери, — плечи Анатолия сотрясаются в беззвучном смехе, — но не сомневайся, она тебя сильно любила и ей всё равно было, как ты выглядишь. Зато я понял, что нельзя этого так оставлять. Всё моё детство мне враз вспомнилось. И что горше всего жить не пойми кем, то в человека, то в медведя обращаясь, как в капкане посерёдке застрявши… Очень я хотел уберечь тебя от такой доли.
Анатолий разглядывает своё огромное медвежье тело и хмурится.
— Отправился я к матери моей, Царице-Медведице, уговорил, чтоб она прошлое своё вспомнила. Сколько дней вспоминала, не скажу, но из крох, что она наскребла в памяти о жизни человеческой, понял я всё о том, как и почему Липовое дерево проклятие на нас наслало.
— И пришёл сюда? Дерево искать, да?
— Думал, сам смогу дело это уладить, — тяжело вздыхает Анатолий, — думал, сумею мимо Змея прошмыгнуть и умолю дерево снять проклятие…
Глаза Анатолия наполняются слезами.
— А сам сдуру только разъярил Змея окаянного, а твоя мама бросилась выручать меня и… — он всем телом содрогается, словно хочет подавить рык или рыдание, — на моей совести смерть её.
Я уже готова пожалеть Анатолия, обнять его, но не сдвигаюсь с места и жду продолжения, морозный воздух через шерсть покусывает меня.
— Валялся я, весь изломанный да обожжённый, подле логова дракона огненного. Там и помер бы, кабы яга Валентина не спасла.
Вот оно что! В избушкином рассказе о спасении души рыбака говорилось про Валентину и Анатолия.
— Даже когда Валентина вернула меня в мир живых и исцелила мои раны, я ещё много дней думал, что умру от разбитого сердца. Не мог я на глаза тебе показаться после всего, что натворил. Но тайком подглядывал за тобой, что ни день глядел, и моё сердце мало-помалу исцелялось, мужеством наполнялось. Думал: ещё чуть-чуть — и так душой окрепну, что смогу отцом тебе достойным быть. — Анатолий поднимает голову, его глаза искрятся воспоминаниями. — Иногда ты бегала медвежонком, а иногда девчушкой, но всё время лучилась счастьем. Бабушка души в тебе не чаяла, а ты резвилась-забавлялась и каждой клеточкой своего тела смеялась от радости. Не нуждалась ты во мне, в тоске-печали моей.
