Читаем Девочка-медведь онлайн бесплатно
День проходит как в тумане. Мамочка приносит мне завтрак, но еда не лезет в горло, предлагает бесчисленные чашки верескового чаю, но я не могу заставить себя отпить хоть глоток. Мамочка уже поняла, что её снадобья не помогают, но упорно обкладывает мои ноги припарками из травяных настоев, и вскоре я уже благоухаю, как её аптекарский закуток. Мамочка беспрестанно проверяет мне то пульс, то температуру и твердит, что я выздоровею. Но её притворная улыбка и суетливые движения выдают тревогу.
Я гляжу в окно, играя наконечником стрелы. Из головы никак не выходят сказки Анатолия и тайна моего рождения, по-прежнему скрытая от меня. Мне кажется, что медвежьи ноги — не просто болезнь, которую надо вылечить, а ключик к моему прошлому.
Мне хочется поговорить с Мамочкой, рассказать ей об этом странном чувстве, но она вся в хлопотах — готовит необходимое для завтрашней поездки, перекладывает вещи, которые и без того аккуратно сложены, протирает пыль там, где её нет и в помине.
Только к вечеру, когда закатное солнце уже рисует длинные тени у нас в саду, Мамочка, переделав дела, усаживается в кресло у моей постели с чашкой настоя на корне валерианы.
— Помнишь историю о проклятии Липового дерева? — спрашиваю я Мамочку.
Она хмурится и мотает головой.
— Как же не помнишь? Анатолий рассказывал её года три тому назад, — настаиваю я, желая, чтобы Мамочка её вспомнила. — Там ещё говорилось про волшебное дерево и про дровосека и как на него и его семью наложили проклятие и они все превратились в медведей. Она у меня целый день не выходит из головы, и я хочу снова послушать её.
— Думаю, сейчас не самое подходящее время для этих баек, — вздыхает Мамочка.
— Но ты же понимаешь, что это не просто совпадение? Там целая семья превратилась в медведей, а у меня теперь медвежьи ноги. Тут должна быть связь!
Я снова смотрю за окно, где на краю нашего сада перешёптываются сосны.
— Может быть, разгадка происходящего со мной спрятана где-то в лесу… — хотя я говорю шёпотом, слова эхом отдаются по всей комнате, словно я прокричала их.
— Твои ноги никакие не медвежьи, — отрезает Мамочка. — Ты получила не совсем обычную травму. Видимо, в организме что-то разладилось из-за падения с такой высоты. Уверена, что в больнице разберутся, как тебя вылечить.
— С чего это ты так уверена? — почти кричу я и отбрасываю одеяла с ног. — Вот, полюбуйся! Они медвежьи! Они должны иметь отношение к медвежьей берлоге, где ты меня нашла, и к лесу тоже.
Чашка с валериановым настоем дрожит у Мамочки в руках:
— Что за чушь! Не бывает такого, чтоб у кого-то отросли медвежьи лапы. Я не знаю, что это за недуг, но уж точно не они. И никаких подсказок в лесу нет. Там лишь снега и льды, хищники и тучи других опасностей. Я люблю тебя и должна беречь. Так что мы поступим так, как велит разум, — покажемся врачам! Что за глупость — шастать по лесу в погоне за россказнями старого дуралея!
— Анатолий не старый дуралей! — во весь голос кричу я. — Почему ты не веришь ему? Даже сейчас, когда у меня выросли когти?!
— Утолстились ногти на ногах, — поправляет Мамочка и прикрывает мои ноги одеялами. — Прости меня, — Мамочка возится с одеялами, чтобы скрыть проступившую на лице краску, — зря я обозвала Анатолия старым дуралеем. Всё же он дорог мне, и я люблю его рассказы. Другое дело, что это всего лишь сказки, он рассказывает их, чтобы пробудить твоё воображение. Но надо же смотреть в глаза реальности. Болезни и травмы лечат лекарствами, а не всякими выдумками. — Мамочка берёт моё лицо в ладони и целует меня в щёки. — А сейчас нам надо баиньки. Завтра у нас хлопотный день.
Я уже хочу поспорить с Мамочкой, но язык не поворачивается — такой она сейчас выглядит маленькой, замученной, далёкой. Словно между нами океан и со своего берега мне никак не докричаться до неё.
Мамочка ушла, а я лежу и наблюдаю, как гаснут последние лучи солнца, а потом над верхушками деревьев встаёт луна. В голове крутятся-вертятся сказки про лес, особенно та, где Липовое дерево прокляло людей. Сна ни в одном глазу, и я сажусь в постели.
Из щели между половицами появляется Мышеловчик. Отряхивается от пыли, смахивает лапкой приставшую к носу пушинку мышиной шёрстки. Потом шустро взбирается мне на колени и глядит на меня, топорща в ожидании усики.
— А ты помнишь историю про Липовое дерево и его проклятие? — спрашиваю я.
Зверёк отрицательно качает головой — или я это воображаю?
— Ну так слушай.
Я отпихиваю с ног одеяла и шевелю пальцами. Длинные тёмные когти топырятся во все стороны… И сейчас, наедине с Мышеловчиком в робком свете луны, медвежьи ноги уже не кажутся мне такими уж странными.
Мышеловчик сворачивается уютным калачиком, и я начинаю рассказ с тех же слов, что и Анатолий: «Давно ль это было, недавно ли…»
