Читаем converted file 88d2626e онлайн бесплатно
Сорок рублей за кило
За спиной с лязгом захлопнулась дверь. Вдоль правой стены вытянулась скамья, левая стена –
бронированное стекло с работающими за ним сотрудниками и тянущимся на уровне груди
«прилавком».
Артур положил предписание в прорезь приемника. Сотрудник за толщей перегородки изучил
бумагу и молча скрылся в подсобных помещениях. Вскоре вернулся с плоской серой коробкой, передал ее через приемник. Артур бегло изучил содержимое.
- А деньги где?
- Деньги? – по безучастному лицу сотрудника и рыбьим глазам без искры эмоций было ясно, что
эта последовательность «вопрос-ответ» уже давно в самой его крови. Разбуди среди ночи, скажет
сразу же: «Деньги? Какие деньги?».
Артур вздохнул, поднял коробку, прошел комнату и постучал в следующую дверь.
Снимая серую робу с вышитым номером – на спине и нагрудном кармане, он сдерживал
наплывающие эмоции. Смесь из радости, старого гнева и чего-то нового, что мужчина старался
заглушить совсем. Не время мучиться дурными предчувствиями.
Он переоделся: черные брюки, темно-синяя рубашка, туфли. Чужие туфли, намного хуже тех, которые должны были быть в коробке. Вдобавок они немного жали. Артур покачался с пятки на
носок, но решил не скандалить – все равно пропажу уже не отыщешь, а охранники будут не
против избить его еще раз, «на прощание».
От вещей шел затхлый, сухой запах. Рубашка, застегнутая на все пуговицы, болталась на теле – за
прошедшее время он изрядно похудел. Брюки тоже сидели мешком.
Артур застегнул ремень – облезлая подделка вместо того, что у него был, положил в карман
пустой бумажник, в котором не оставили даже монетки, покрутил в руке ностальгическую связку
ключей. Она давно уже ничего не открывала, замки на проданных квартире и доме сразу же
сменили. Ключ от машины, которой нет, брелок сигнализации от нее же, ключ от офиса, который
давно пересдали…
Он сунул связку в карман. На память.
- Иди, и не греши больше, - напутствовал его охранник на последнем рубеже. Его напарник сыто
гоготнул и добавил:
- Смотри, паря, больше половины возвращаются назад. Так ты когда новое дело задумаешь, прикупи сельдь от Ерофеича, а? Скажешь, для Никиты…
Артур шагнул через порог, сощурился от солнечного света и в сопровождении конвоира зашагал к
воротам. По двору болтались охранники, стояла чья-то машина. На КПП у ворот у него последний
раз проверили стопку документов, которые там и остались. Створка отъехала, приоткрывая
неширокую щель, и снова замерла – не по чину для каждого откинувшегося ворота сдвигать.
Артур протиснулся в щель – его новая комплекция позволяла еще и не такое, живо напоминая
голодные студенческие годы. Створка так и осталась на месте – все равно мимо КПП никто не
пройдет.
Он сунул руки в карманы, осматриваясь.
Здание тюрьмы располагалось на окраине города. Впереди лежала дорога с самым хорошим на
весь район асфальтом – все же по ней ездили чиновники. Высоченные тополя шелестели листвой.
Справа дымили заводские трубы. А слева, гораздо ближе, у дороги стояла чья-то старенькая
Субару.
Из машины выбрался человек. Артур прищурился, рассматривая его, улыбнулся углом рта и
подошел.
Ожидавший был его ровесником, все те же «чуть за тридцать». Высокий, худощавый мужчина, с
молочно-белой кожей и огненно-рыжими волосами. Никакие аккуратные бизнес-стрижки не
могли придать его виду респектабельности, а сейчас яркое безобразие на голове еще слегка
отросло, и похоже сзади действительно было собрано в небольшой хвост.
Любопытно.
Артур подошел, остановившись напротив. Рыжий молча осмотрел его с головы до ног.
- Ты похудел.
- Ты, как ни странно, тоже.
Они обнялись, хлопая друг друга по спинам.
- Поехали отсюда, - приятель кивнул на машину. – Не обижайся, но мне не слишком нравится эта
твоя гостиница.
Артур хмыкнул, и обойдя авто, сел на переднее сиденье рядом с водителем. Машина была
ухоженной и явно могла бегать еще долго: надежность Субару всем известна.
- А где твоя красотка Камри?
- Пришлось продать.
Он покосился на друга. Вадим очень любил свою машину. Артур решил придержать вопросы до
более подходящего момента, исподволь рассматривая приятеля.
Рыжий изменился. Похудел, осунулся, под глазами пролегли тени, а у рта появилась горькая
складка. Кожу между бровей прорезали морщины. Даже его огненные волосы как-то поблекли, будто припорошенные пылью. Да и одет он был – аккуратно, но совершенно безлико, в джинсы и
рубашку, уже отжившие свои лучшие годы.
Ранее Вадим был щеголем, любил пофорсить дорогими вещами и «своими красавицами»:
автомобилем и женой. Артур опустил взгляд на белый кружок, оставшийся от кольца на пальце
друга, и снова промолчал.
В дороге говорили ни о чем, по молчаливому соглашению откладывая настоящий разговор. Вадим
рассказывал, что происходит в мире вообще и в городе в частности – за минувшие три года Артур
потерял возможность следить за событиями.
Через полчаса Вадим повернул к зданию знакомого ресторанчика. «Рыбное место», неплохое, не
пафосное заведение отсчитывало едва ли не второй десяток. В городе его любили, и Артур
хорошо помнил это место – когда все они наконец стали хоть сколько-то серьезно зарабатывать, обменяли его на более статусные, и дорогие, конечно же, заведения.
- Я пустой, - на всякий случай сказал он приятелю.
Рыжий покосился на него, и в серых глазах скользнула привычная смешинка.
- А я-то думал, ты при деньгах, отдохнувший и с магнитиками.
Кафе по этому времени – уже день, но до обеда пока далеко, было полупустым. В углу сидела
юная парочка, целуясь над сиротливыми остатками роллов. За другим столом степенно вкушала
пищу большая семья – по объему вкушавших, а не их количеству. Вокруг стола, как заведенные, носились по кругу упитанные компактные копии папы и мамы.
Вадим бросил на детей быстрый взгляд и поморщился, направившись в малый зал. Артур
усмехнулся: что бы ни случилось за это время с тойотой друга, неприязнь к детям он в себе так и
не изжил. По этой причине друга преследовали сложности в личной жизни, впрочем, по мнению
Артура, сложности относительные: обаятельного, веселого рыжего парня любили девушки, и
каждая новая красотка была уверена, что уж она-то его изменит, исправит, и конечно же Вадим
возжелает размножиться наконец, именно с ней, единственной. Так проходили год-два, потом
девушка понимала, что шансы исчезающе малы, и устремлялась на поиски более благодарного
кандидата в счастливые отцы.
Заказ принесли быстро, и Артур с трудом сдерживался, чтобы не начать чавкать и есть руками.
Либо здесь просто изумительно готовили, либо…
- А что вы ели там? – поинтересовался друг, с сочувствием глядя, как жадно Артур заглатывает
куски запеченного карпа.
С трудом взяв себя в руки, тот откашлялся, и, разламывая рыбу уже на более мелкие части, ответил:
- Всякое дерьмо, иногда с запахом тушенки. В основном перловку. Иногда и другие крупы, старые, вкусом как грязные тряпки. Полусгнившие овощи. А пару раз, когда приезжала проверка, давали
мясо. Жесткое, как подошва.
Он помедлил, потом отложил вилку, подозвал официанта и заказал пиво.
- Твои передачи отбирали. Я поэтому сказал, что не нужно ничего приносить.
- Я понял, - Вадим вздохнул. – Ладно. Все закончилось, и слава богу. Чем думаешь заняться?
- Ну, - Артур усмехнулся, - веришь, я три года вытачивал ножки для стульев. Может, на фабрику
пойти, мебельщиком? Попросить в счет зарплаты пожить в цеху…
Вадим фыркнул, отставляя тарелку в сторону. Он не съел даже трети.
- Скажи еще дворником. Ко мне пойдешь. Менеджером по развитию, а?
- Возьмешь сотрудника с уголовкой? Не боишься?
- Не боюсь, - рассеянно отмахнулся тот, не поддерживая шутку. Если то было шуткой. – Поживешь
пока у меня, потом снимешь себе что-то в своем вкусе.
Он знал, что при конфискации у Артура отняли все. Вообще все, кроме вещей, которые были на
нем.
Артур на секунду прикрыл глаза.
- Спасибо. А прекрасная Полина не будет против?
Полина свела Вадима с ума в жалкие два месяца, с легкостью окрутив завзятого холостяка и
женского любимца. Он не то что повел, помчал ее в загс, взяв кредит на свадьбу, повез в
свадебное путешествие на Мальдивы, а потом прикупил и дом для ненаглядной жены.
Полина была красива слащавой, кукольной красотой и очень любила секс в общественных местах
и не только. Артур хорошо помнил, как она, уже с кольцом Вадима на пальце, хватала его за член
на балконе одного ресторана, в которых теперь, по ее желанию, молодожены проводили вечера.
Артур после того вечера долго и мучительно подбирал выражения для разговора с другом. Это
было совсем не его дело, но Вадим никогда не проповедовал свободную любовь и ждал от своих
женщин той же верности, которую считал естественной для себя. По крайней мере на время их
отношений.
Правильные слова Артур подобрать так и не смог, если судить по тому, что спустя минуту с начала
разговора Вадим заехал ему в челюсть. Разгоревшуюся драку растащили, и друзья перестали
общаться. После того случая Артур увидел Вадима только на суде, где друг давал показания в его
пользу. Потом они виделись в комнате для свиданий, но про новоиспеченную жену разговора не
было.
- Прекрасная Полина, - Вадим криво улыбнулся, глядя в стол и комкая в руке салфетку, - подала на
меня в суд за избиения и «унижение человеческого достоинства».
Он выплюнул сухую канцелярскую цитату, скривившись от злости.
- Доказать свои обвинения она так и не смогла, но при разводе отсудила себе дом…
- И твою машину.
- Машину я продал. Нужно было рассчитываться с адвокатами. Она ведь собиралась
шантажировать меня, доить до последнего. Думала, что я испугаюсь за свое доброе имя…
Репутация в деле Вадима – подбор домашнего персонала для обеспеченных людей, была
основополагающим фактором.
- Но я пошел до конца, - мрачно продолжил он. – Сколько денег на взятки по всем инстанциям
ушло… Она претендовала на мой бизнес, но ей присудили дом. А в бизнесе том уже и так было
пусто, я выгреб все подчистую. После суда все покатилось вниз. Эта стерва ведь вхожа в наше
местное дамское высшее общество. Никто из них не захотел продолжать сотрудничество. Видел
бы ты эти сытые, пустые, надменные рожи… А штату нужно чем-то платить, и за аренду офиса, и за
все расходы. Я продал предприятие. Меньше чем за половину реальной стоимости. Но этого
хватило для открытия небольшой фирмы. Занимаюсь сейчас поставкой канцелярских товаров
компаниям. Извини меня, Арчи.
- Вилку положи.
- Что? – Вадим недоуменно посмотрел на свою руку, вырываясь из видений, явно далеких от
«Рыбного места». Разжал побелевшие пальцы, аккуратно пристроил вилку у тарелки.
- Погнулась, прикинь…
- Силён… - Артур вздохнул. – Сука и проститутка твоя Полина.
- Не моя уже. Сейчас на лимузине нашего нефтяника ее возят. Может, она и его разорит. Серьезно, Арчи, прости за тот случай, я…
- Да не извиняйся ты. Что было, то прошло. Так, говоришь, менеджером по развитию? Давай
подумаем, что можно сделать с твоей шарашкой…
Думать и развивать Артур умел, по крайней мере, надеялся, что не разучился. Следующий час
Вадим вводил его в курс дела в своей новосозданной фирме, рассказывая, с кем и как он
сотрудничает. Потом он расплатился за обед, и друзья вернулись к машине.
По пути молчали. Артур думал о перспективах фирмы друга, а сам друг, судя по тому, как
стискивал руль, о своей неверной жене. Бывшей жене.
- Помнишь этот район? – Вадим отвлекся, только преодолев развязку, выведшую их на дорогу, петлявшую между шаблонными пятиэтажками.
- Конечно, - Артур невольно улыбнулся. Здесь они учились, здесь и познакомились, в старших
классах школы. Местные дворы наверняка еще помнили их пьянки…
А может, и нет, - подумал он, провожая взглядом группу подростков на углу, уткнувшихся в
смартфоны. Ничто не вечно, и на освободившееся место приходит новое – другие люди, другие
поколения.
- Покемонов ловят, - фыркнул Вадим. – Лишь бы под колеса прыгать не начали.
- Покемонов?
- А, ты же не в курсе. Последнее модное поветрие. Прогресс, и все такое. Слушай, а везде вроде
как пишут, что, ну, там, и интернет, и телевизор…
- Вайфай есть, но только для надзирателей. С телевидением то же самое. Хотя в рабочих комнатах
действительно есть ящики, не плазма, конечно, но приличные. Но тюремный психолог решил, что
просмотр новостей провоцирует в заключенных агрессию и планы мести. Поэтому нам включали
только мультики.
- Мультики, - без эмоций повторил друг.
- Да.
Вадим хмыкнул, и Артур насмешливо покосился на него.
- Да не трясись ты надо мной. Я не псих, не припадочный. Нормальный. Не буду кидаться на тебя
после разговора о коробке.
- Ну, предположим, нормальным ты никогда не был, - с явным облегчением откликнулся друг. – А
«коробка» - это типа сленг?
- Типа того. Одно из десятка названий. Цензурных.
Вадим усмехнулся. Артур немного помолчал и наконец спросил:
- А как поживает господин Архипов?
На лицо приятеля снова набежала тень. Уже по этому все стало ясно, но Вадим, заруливший в
тихий зеленый двор, запарковался, повернул ключ зажигания и вздохнул, не торопясь выходить
из машины.
- Хорошо, я полагаю. Господин Архипов сейчас на Кипре. Открыл очередной бизнес, что-то по
продаже кипрской недвижимости приезжим. Сделал еще одного сына своей супруге.
Артур кивнул. В общем-то, так он и думал.
- В дерьмовом мире мы живем, - с тоской сказал приятель. – Тебя посадили по чужому делу, просто слили как подвернувшегося под руку. Для отчетности. Весь город знает, кто на самом деле
совершил то хищение из бюджета, но все имущество, и свободу, отобрали у тебя…
- Связей не хватило. Удивительно, что освободили по досрочке. Я думал, так там и сгнию. За
выпиливанием ножек для стульев… - Артур стиснул кулак, вспоминая дни в «месте не столь
отдаленном», лица надзирателей, охраны, сокамерников, вонь еды в алюминиевых мисках.
Повисшее тягостное молчание разорвали знакомые аккорды. Артур с удивлением вслушался, а
Вадим, ругнувшись, потянул из кармана смартфон.
«Я искала тебя ночами темными…», - разлился по салону голос.
- Секретарша, - пояснил друг, и в ответ на его веселый взгляд добавил: - А Земфире сороковник же
стукнул. Вот на днях. Что-то нашло…
Вадим привел его в двухкомнатную квартиру на третьем этаже. В спальне стоял старенький
раскладной диван и недавно купленная кровать, узкая односпалка. Артур хмыкнул – наверняка
друг не скоро захочет оставить ночевать новую подругу.
Да по ходу подруги пока и вовсе нет, если судить по царящему в квартире невероятному, но
уютному бардаку. И на кровати, и на диване валялись вещи, одежный шкаф стоял с приоткрытой
дверью, откуда высовывались почему-то лыжи. В люстре горели только две лампочки. Во второй
комнате на стене висела огромная плазма, рядом стояли колонки домашнего кинотеатра –
остатки былой роскоши. В центре комнаты и у противоположной стены сгрудились несколько
кресел-мешков. На журнальном столике – пустая коробка из-под пиццы, с жирными пятнами, скомканные салфетки, смятая жестянка пивной банки.
Типичная холостяцкая берлога, с умилением подумал Артур, чувствуя, как наконец отпускает
напряжение в животе – с того самого момента неделю назад, когда его очередное – двенадцатое
– прошение о досрочном освобождении внезапно удовлетворили, он не переставал ждать, что в
последний момент охранники рассмеются ему в лицо, захлопнув перед носом вожделенные
двери.
И все же он больше не в коробке.
