Читаем converted file 81947b3d онлайн бесплатно

Развлечения и наказание

Вик возвращался из школы. Небо сегодня было по-осеннему хмурым, тучи – какими-то особенно

мерзопакостными. Порывы холодного ветра дергали за одежду. Мальчик сунул руки в карманы и

нахохлился, поднимая плечи. Было еще не холодно, вернее, холод не ощущался, но словно бы…

присутствовал рядом. Казалось, что холодно и неуютно.

Дома никто не ждал. Родители уехали в запоздалый отпуск, радуясь хорошим скидкам у

отельеров Болгарии. Вик знал, что его с собой брать не планируют, но на всякий случай

демонстративно дулся – чтобы мама с папой не успели сообразить, как он рад их отъезду и

возможности остаться дома одному.

Нет, родители у него отличные. Но тринадцать – трудный возраст, как любит повторять мама, и в

свои тринадцать Вика тошнило и от семьи, и от школы. Со сверстниками тоже не ладилось –

лучшие друзья внезапно разъехались, а о чем говорить с другими, он не понимал.

Мама говорила, что все сложности закончатся с переходным периодом, который нужно просто

перетерпеть. Папа подмигивал Вику из-за ее спины – он-то знал, что у мужчин не всегда

заканчивается переходный период.

Вик вспомнил, что дома снова кончился хлеб, досадливо нахмурился и свернул в сторону, выходя

на задворки. Здесь замерла покинутая стройка – вырыли котлован, завезли бетонные блоки и

какие-то арматуры, да так и бросили – родители на кухне шептались, что застройщик сбежал с

выделенными деньгами. Котлован облюбовали дети, а вечером – шушера постарше. Мама все

время просила не ходить здесь, но сейчас далеко не вечер.

В котловане визжала детвора, среди пятилеток виднелись и более рослые фигуры. Вик

поморщился – ему не нравились подрастающие соседские отпрыски. Впрочем, ему сейчас вообще

никто не нравился, независимо от возраста и пола.

Сегодня сбившиеся в кучу подростки были как-то особенно оживлены. Нет, они всегда были

беспокойны, но когда переросли свои десять лет, стали меньше вопить и носиться, стараясь

разговаривать степенно и важно, подражая взрослым. Это выглядело смешно и мерзко.

Их родители Вику тоже не нравились.

Он снова посмотрел на столпившихся ребят, сжал в кармане брюк кастет, продел в него пальцы.

Малолеток бить нельзя, вою потом не оберешься. Хамовитые быдловатые пузаны-родители

придут к ним домой, будут угрожать. У папы много знакомых в полиции, об этом знают и все

обойдется, но мама снова будет плакать на кухне, а отец – смотреть так, словно Вик ее ударил.

Так уже было несколько раз. Поэтому дворовые Вика не любили, но опасались.

Они не услышали, как он подошел.

- Смотри, смотри, как извивается, тварь!

- А ну дай его сюда! Где зажигалка?!

Подросток заскрипел зубами – этого он тоже не любил. Сколько себя помнил, в доме всегда были

животные. Кошки – их любила мама. И добрая старая овчарка – любимица отца. Она катала Вика,

когда он был маленьким, безропотно позволяла дергать за хвост и уши. Маленьким он часто

засыпал под боком Найды, когда родителей не было дома. Она умерла от старости несколько лет

назад, и папа до сих грустил. И не он один.

Вик не понимал, как можно мучить животных, какая в этом радость. Мало сломанных игрушек?...

Начиная злиться, он растолкал ближайших к нему детей, хотя собирался пройти мимо. В центре

стоял Жорка, мелкий, но уже такой же пузатый и щекастый, как его отец.

Жорку Вик особенно не любил. Он прекрасно понимал, что значит масляный взгляд, которым

папаша Жорки ощупывал мамину спину, сталкиваясь с ней в подъезде или в магазине.

Достойный отпрыск своего отца держал палку, к которой проволокой был прикручен кто-то

живой. Пока живой. Гибкое тело извивалось и било хвостом.

- Положил на землю и пшёл вон отсюда, - угрюмо процедил Вик.

Жорка набычился, маленький лоб собрался складками, нависая над густыми бровями.

- А чё это ты, чё… Это мы его нашли!

- Я сказал положил и пшёл вон! – рявкнул Вик, вытаскивая руку из кармана и встряхивая плечами.

Мелюзги было больше, но на то она и мелюзга – связываться побоялись. Кулаки Вика здесь еще

хорошо помнили, особенно с прошлого раза. Жаль, тогда он так и не смог помочь щенку, которого

отобрал у этой шоблы слишком поздно. Кутенок умер дома, на подстеленной тряпице, и мама

снова плакала, а отец, бледный и злой, выговаривал пришедшим разбираться соседям

непривычно высоким голосом, и Вик слышал обрывки фраз: «…на учет! Все маньяки начинали с

издевательств над животными… Хотите неприятностей и надзора? Я вам устрою, если сами за

своими демонятами присмотреть не способны… с малых лет нужно воспитывать доброту…

недопустимо спускать с рук…».

Тогда скандал вышел особенно громким. Соседи носили конфеты маме, переставшей с ними

разговаривать, заискивали с отцом – в глаза, а спину сверлили ненавидящими взглядами.

Жорка тоже помнил щенка и все последовавшие неприятности. Вик понимал, что за унижение,

выговор и угрозы отца папашка Жорки оторвался на сыне.

Трусы – они такие. Мучают слабых, будь то животное или свой же ребенок. Недочеловеки, как

тихо говорила мама папе, вернувшись с похорон щенка – они увезли его за город и закопали в

диком яблоневом саду. Вика отправили спать, а сами еще долго сидели на кухне.

Что говорили дома у Жорки, он не знал, но думал, что мало цензурного.

Жорка надул губы, грязноватые и липкие, и положил палку на землю. Пятясь, детвора отступила.

Вик смотрел, не спеша убирать кастет, пока те, ворча, словно стая, не убрались совсем.

Тогда он присел на корточки, рассматривая, можно ли еще здесь кого-то спасти. Вроде на этот раз

он не опоздал. Но… ящерица? Откуда они взяли ящерицу? Украли в зоомагазине? В ближайшем

ящериц нет, только кролики и попугаи…

Ящерица была необычной. Голова не плоская змеиная, а скорее крокодилья – с высоким

выпуклым лбом и длинной вытянутой челюстью, связанной обрывком какой-то тряпки. Должно

быть, бедолага пыталась кусаться.

На четырех лапах виднелись страшноватые грязные когти, но они не особо помогли – ящерицу

изваляли в земле и все же поймали. На боку кровь и участок обнажившегося мяса, на которое

налипли мусор и грязь. Хвост с одной стороны был обожжен и закопчен в черноту.

- Тихо, - Вик притронулся к проволоке, и ящерица снова отчаянно забилась. – Я помогу тебе.

Словно услышав, тварюшка затихла, повернула голову, глядя красивым, темно-зеленым глазом.

Изумрудным, как в мамином колье, которое она одевала по праздникам.

Вик аккуратно открутил проволоку, отгибая виток за витком, и озадаченно уставился на странный

кожистый мешок на спине ящерицы. Это что? Опять мальчишки издевались, что-то прицепили?

Рассмотреть он не успел – обретя невиданную проворность, зверюшка взлетела по его руке и

скользнула в ворот куртки. Спряталась за пазухой, свалившись к животу, скребанула когтями и

притихла.

Настроение начало улучшаться. Раз так быстро бегает, значит, переломать лапы ей не успели. Уже

хорошо. Насвистывая, Вик встал и отправился домой, забыв про хлеб.

Дома было пусто и пыльно. Мама не любила пыль, а Вику в ее отсутствие было в общем-то все

равно. Ближе к их возвращению он, конечно, приберется, а пока и так хорошо.

Он разулся, стараясь не придавить ящерицу под курткой, и пошел на кухню – там стол у окна,

удобно и много света. Подумав, протер столешницу, принес аптечку. И осторожно потянул вниз

замок куртки. Спасенная завозилась у живота, хлестнула хвостом.

- Не бойся, - Вик говорил негромко и дружелюбно, так, как с совсем маленькими детьми –

животные понимали тот же тон, он знал. – Давай посмотрим, что они с тобой сделали.

Ящерица позволила взять себя в руки, и он снова подивился страшным когтям на пятипалых

лапах. По длине как кошачьи, а ведь сама ящерица размером лишь чуть больше его ладони.

Вик пересадил ее на стол и стал осторожно протирать смоченной в воде тряпкой, высматривая

повреждения.

Под смытой грязью ящерица оказалась очень красивой. Мельчайшие чешуйки прилегали

вплотную, кроме того места, где лоскут кожи был содран и некрасиво висел, обнажая плоть. На

боках по чешуе цвета красного золота вились две продольные малиновые полосы шириной в

палец, расширяясь и сходясь на голове, полностью малиновой от затылка до кончика носа,

который венчали аккуратные стоячие ноздри. По бокам челюсти росли обломанные и опаленные

усы, похожие на кошачьи, но более толстые и при этом не жесткие – они не торчали в стороны,

как у кошек, а изогнутыми свисали вниз. Когда были нормальной длины, конечно… сейчас сложно

понять, какой именно.

Обтерев тело, Вик осторожно стянул тряпицу с челюсти, и ящерица тут же щелкнула крокодильей

пастью, на миг показав страшноватые иглы-клыки. Да, палец такими оттяпать – как нечего делать.

На холодильник запрыгнула любопытствующая Маркиза – пушистая трехцветная красавица.

Вытянула шею, любопытно косясь на нежданного гостя. Тот тоже заметил ее, завозился, засверкал

глазами.

- Это друг. Не нужно кусаться, - Вик осторожно притронулся к загадочному кожаному мешку на

спине, и ящерка клацнула зубами, зашипела совсем по-кошачьи.

- Мне нужно посмотреть, - с укором сказал ей мальчик. – Потерпи, пожалуйста.

Зверюшка раздраженно заскребла когтями по столу, сдирая лак, но потом успокоилась. Вик

потянул за край, медленно разворачивая скатку. И на ладонь легло подрагивающее, теплое крыло

летучей мыши, с тонкими цыплячьими косточками, обтянутое чешуйчатой кожей.

Мальчик протер и его. Второе крыло оказалось сломанным и висело бессильной тряпкой.

Перелом был внутренним, вроде чистым, без осколков. Спасенное существо позволило Вику

прощупать кость, а само при этом клацало челюстью и скребло когтями по столу, оставляя

страшенные царапины.

Придется купить лак, мельком подумал Вик, но не рассердился – тварюшке явно было очень

больно. Он задумался, выдвинул один из ящиков кухонного гарнитура. Искомое нашлось быстро –

распилив ножом (не забыть наточить) палочку для суши, Вик соорудил шину и взялся прилаживать

к ней сломанные косточки. От усилий на лбу выступила испарина – уж больно тонкой была работа.

«Пациент» сжался в тугой чешуйчатый комок и трясся мелкой дрожью. Вик закрепил шину, благо

кожа крыла была тонкой и легко подобралась. Потом дополнительно прибинтовал крыло к телу, и

взялся за обработку участка с содранной кожей. Промыл перекисью, осторожно прижал лоскуток

обратно и тоже прибинтовал. Было еще несколько участков на теле с содранными чешуйками, их

он решил обработать йодом. После первого прижигания пациент не выдержал, ухватил его руку

лапами и вцепился в палец…

Вик обмер, уже представляя себя калекой, но длинные изогнутые клыки, которых было как-то

слишком много, лишь коснулись кожи… а потом неохотно выпустили. Спасенный совсем по-

человечески вздохнул, покосился изумрудным глазом – и в нем мальчику почудилось чувство

вины.

- Спасибо, - вежливо сказал он, - осталось немного. Скоро закончу.

Что делать с обожженным хвостом, он не знал. Мазать антиожоговой мазью чешую как-то глупо,

верно?...

- Ну вот, собственно, и все пока, - растерянно сказал он. Отошел от стола, и только тогда понял, кого сегодня спас.

Дракон. На столе, обмотанный бинтами, в пятнышках йода сидел дракон размером чуть больше

его ладони. И смотрел на Вика.

Ошибиться невозможно. Крокодилья голова. Длинная гибкая шея. Тело и лапы ящерицы,

длинный, сужающийся к концу хвост. Обвисший, уныло лежавший сейчас на боку тонкий

чешуйчатый гребень от затылка до кончика хвоста. Кожистые крылья летучей мыши, одно

сломанное, собранное и прибинтованное, второе – расправленное.

На глазах Вика дракон подтянул крыло, сложил компактным валиком вдоль спины. Перебрался,

шкрябая когтями, в пятно солнечного света и лег, обвив тело хвостом. Закрыл глаза.

Вик сел на стул.

Может быть, он что-то пропустил, и зоологи просто вывели уже драконоподобных ящериц?

Ага, скрестив варана и летучую мышь…

Вик потряс головой, вынул смартфон, не решаясь выпускать дракона из вида.

Нет, всемогущий Гугл был категоричен – никто никого не выводил.

Чешуя цвета красного золота сияла под солнцем. И тем не менее, дракон выглядел…

Жалким. Больным. Едва не замученным детворой.

Что ж, подумал подросток, по крайней мере дракона размером с ладонь спасать проще, чем того,

каких их представляют в фэнтези. Хотя будь он размером с холм, вопрос, кого от кого пришлось

бы спасать…

Маркиза вдруг спрыгнула с холодильника. Вик совсем о ней забыл, потрясенный своим

открытием. Кошка принюхалась к лежащему, но тот угрожающе хлестнул хвостом. Маркиза

попятилась, спрыгнула на пол и вальяжно пошла к своей миске.

Да. Всем животным надо есть.

Чем питаются драконы?... Овцами и принцессами, уверяли фильмы. Ни то, ни другое Вик

предоставить не в состоянии. Он представил, как едет в Арабские Эмираты искать принцесс,

чтобы скормить дракону, и хихикнул.

А потом взялся за голову. Становилось не смешно.

Чем ему кормить дракона? И что вообще с ним делать?

Он будет летать, когда крыло заживет? А что насчет огненного дыхания?...

Качая головой, Вик полез в холодильник. Но ни колбаса, ни вареные яйца дракона не впечатлили.

Подсовываемые тарелки он игнорировал. Хвост снова начал раздраженно подрагивать, и Вик

решил пока оставить своего странного гостя в покое.

Может быть, ему просто нужно поспать, чтобы восстановить силы.

Спят ли драконы?...

Кошка Маркиза не ушла. Села у мисок, и взгляд желтых глаз не отрывался от лежащего на столе.

- Нельзя, - строго сказал ей Вик. – Нельзя!

Чуткие кошачьи уши дрогнули, повернулись на голос – и это все. Подросток вздохнул.

Конечно, можно отнести дракона биологам. В какой-нибудь научный центр.

Вик понятия не имеет, есть ли в их городе биологический научный центр.

Можно отнести просто в институт, на кафедру биологии, профессорам. Наверное, специалисты

разберутся, чем кормить дракона и как ухаживать за его обожженным хвостом, содранной

чешуей и сломанным крылом.

Но Вик знал, что никуда его не понесет, хотя это было бы так просто.

Только на прошлой неделе он смотрел в новостях, как рыбак поймал кого-то с двойным

плавником. А до этого обсуждали обнаружение огромной змеи где-то в джунглях, а еще раньше -

какой-то чудной глубоководной рыбы…

Ученые заберут у него дракона, да, - чтобы собрать консилиум и всем вместе препарировать его

на хирургическом столе. Для этого, что ли, Вик его у Жорки отбирал?

Нет, ученые исключаются. И, значит, и ветеринары тоже, отберут ведь и сами понесут резать. И

вообще никому не стоит рассказывать, Вика могут счесть сумасшедшим, а ну как заберут в

психушку – и кто тогда будет кормить Маркизу, пока не вернутся родители?...

И дракона.

В дверь позвонили. Подросток недоверчиво покосился на дракона, чуть шевельнувшего хвостом,

и вышел из кухни.

Приходила мамина знакомая, принесла ее заказ по косметике. Вик отдал оставленный конверт с

деньгами, закрыл дверь и увидел, как кошка Маркиза несет дракона, ухватив за загривок – так,

как носят котят.

Вик моментально покрылся потом: дракон даже без огненного дыхания – это клыки и когти, и

если….

Чешуйчатый хвост раздраженно хлестал по бокам, но и только.

Проглотив окрик, Вик пошел за Маркизой. В гостиной кошка забралась в свою корзинку – и

дракона втащила туда же. Положила под лапу, накрыла хвостом и стала вылизывать, громко

мурлыча.

Дракон какое-то время смотрел на нее своими немигающими изумрудными глазами, а потом

снова смежил веки.