Читаем Чудовище 3 (СИ) онлайн бесплатно

========== Глава 1. Гости издалека ==========

Над океаном царила прекрасная погода уже много дней, что было, конечно, на руку путешественникам на корабле, устремляющемся по волнам к материку Гобо от берегов другого материка — Сильбо.

Из двенадцати материков на Планете Сильбо являлся самым обширным по площади — 30 060 000 км2 и с высоты полёта в космосе он напоминал чем-то неправильный перекошенный квадрат.

Кроме того, что этот материк был крупнее всех остальных, на нём находилась империя, в которой впервые за всю историю планеты был изобретён настолько усовершенствованный морской корабль, который мог преодолевать достаточно обширные расстояния — то есть, на другие материки, продвигаясь по океанским волнам без остановки. Эта империя носила название Кулька.

Основным населением Кульки был народ расы с особым цветом кожи — сизовато-свинцовым. Большинство из них были блондины и волосы их отливали сиреневым оттенком, но были и темноволосые — носители тёмно-русых волос с лиловым свечением. Глаза у многих были серые, голубые, но нередко — фиолетовые и имели раскосую форму. Многие из них отличались очень высоким ростом, даже женщины, и крупными ступнями и кистями рук.

Империя их занимала почти всю восточную половину материка, и климат на ней был разнообразен — от субтропического до сурового. Правда, не так много было мест с хорошей жирной землёй и полноводными реками, но кулькийцы были достаточно практичны, чтобы приспособиться и к этому.

Общество жителей Кульки было поделено на касты, которых было достаточно много. Это деление произошло много веков назад и ни нашлось никого, кто пожелал бы радикально изменить эту систему, потому что подавляющему большинству она казалась наиболее рациональной для выживания.

И, действительно, жёсткое разделение труда давало свои плоды, потому что уже никто не мог отказаться выполнять то, что было ему предназначено от рождения. В империи Кулька не было принято бездельничать никому, каждый был обязан что-то делать для общества, невзирая на пол и возраст и общественное положение. Дела высших каст были не пыльны и нередко они являлись руководящими, но всё-таки это были дела, а не праздное времяпрепровождение. Детей приучали к труду уже с пяти лет. Старость также не предусматривала заслуженного отдыха и пожилые люди выполняли порученную им судьбой и кастой работу до тех пор, пока их тело не ослабевало до неподвижности или до самой смерти. Жалобы на болезни и слабость считались постыдными и позорными. А отказ от работы мог караться от штрафов до смертной казни.

В Кульке царили жёсткие к своему же обществу нравы, здесь не придавалось значения слову «хочу», но всё происходило и созидалось для «надо». Не поощрялась даже личная жизнь по собственному желанию — судьбу индивидуума зачастую решало общество, в котором он проживал.

Тем не менее, жители этого государства, законы которого со стороны могли бы показаться чрезмерно суровыми и неприемлемыми, отличались жизнелюбием и смешливостью, а также убеждением, что их держава наилучшая и превосходящая все остальные по уровню счастья и довольства.

Так отзывались о ней и люди из касты путешественников, корабль которых всё больше сокращал расстояние до берегов Гобо, о чём путешественники даже не знали — земля ещё не появилась на горизонте.

— Как же всё-таки велика и чудесна наша держава! — говорила рослая плечистая женщина средних лет, являвшаяся капитаном корабля, обращаясь к своему помощнику, такому же долговязому мужчине, стоявшему рядом с ней у борта корабля. — И как несчастны те убогие на западной части, что отказались примкнуть к нам!

Капитан была одета в ярко-красный облегающий брючный костюм с зелёными эполетами и такие же зелёные туфли на каблуке. В империи Кулька были весьма популярны яркие цвета, потому что её народ считал, что всякая яркость — это символ радости жизни и в них должны быть облачены даже люди на солидных и серьёзных должностях, кроме, конечно, заключённых, которые за свою провинность радости должны быть лишены. Кроме того, люди высших и средних каст также красили волосы в самые разнообразные цвета, укладывали замысловатые вавилоны на голове или носили на голове вычурные головные уборы. На голове капитана красовался синий парик в форме конуса, добавлявший ей почти метр дополнительного роста.

— Савила, да зачем они нам нужны, эти жалкие западные! — брезгливо наморщил свой нос помощник. — Что они могут дать нашей империи? Может свои пустыни полные песка, в которых невозможно найти ничего ценного — ни металлов, ни благородных, хотя бы облицовочных камней, ни угля? Ручаюсь, они бы стали для нас обузой!

Помощник по рангу носил форму ядовито-жёлтого цвета, приправленного малиновыми полосками и треуголку фисташкового цвета и такого же цвета ботинки. В Кульке было принято иметь обувь под цвет головного убора — это считалось хорошим тоном.

— Всё верно, Пик, всё верно! — вздохнула капитан, которую помощник называл Савила. — Нахлебничество никогда не приветствовалось в нашей великой державе, да живёт и славится она вечно, да витает над ней милость богов!

— Вот только я не пойму, почему каста Правящих решила, что земля может быть ещё где-то за большой водой? Не доберёмся ли мы до краёв Планеты и не вернёмся ли назад, чтобы сообщить об этом?

— Что ж, тогда мы будем просто об этом знать. В любом случае, наша миссия почётна сама по себе, какое бы открытие нас не ожидало в грядущем. Правящим нужна карта мира и как она будет выглядеть, зависит от касты путешественников.

— Точнее, от того, что предстанет перед нашими глазами.

Савила улыбнулась и хлопнула своего помощника по плечу.

— Не будь так пессимистичен, Пик! Возможно, важен даже не результат, а сам процесс, что мы движемся и плывём навстречу великим делам и открытиям, пусть это открытие будет всего лишь бесконечным пространством воды!

— Я бы желал и отличного результата, — вздохнул помощник капитана.

— Капитан, капитан! — донёсся издалека восторженный вопль одного из матросов. — Земля, по правому борту — земля!

Капитан, её помощник и ещё многие из корабельной команды поспешили к правому борту корабля.

Действительно, вдалеке за колышущимся океанским простором виднелись очертания густо растущих деревьев, тянущихся нескончаемой полосой вдоль горизонта.

— Значит, удача всё же благословила нас! — торжествуя, проговорила Савила и широко улыбнулась полноватым ртом, обнажив ряд ровных белоснежных зубов.

На корабле вмиг стало радостно, шумно и очень суетно. Корабль путешествовал много дней, истратив больше половины запасов пресной воды и провианта, впору было поворачивать назад, к берегам родного отечества, чтобы не оказаться без пищи и воды, но вот, в последний момент оказалось, что всё было не напрасно! Вероятно, все члены корабельной команды войдут в историю, как путешественники, открывшие, что мир состоит не из одного большого куска, именуемого Сильбо.

Корабль ускорил ход и двигался прямо к берегу, покрытому джунглями.

Затем развернулся и устремился вдоль берега и команда не сводила напряжённых глаз с панорамы бесконечных деревьев, отыскивая место поудобнее, где можно было бы причалить и высадиться. Никто на корабле не подозревал, что они приближаются к городу, который носил высокопарное название Свободный.

Свободный был одним из наиболее крупных городов на юго-западном побережье материка Гобо.

Уклад жизни в западной части Гобо несколько отличался от традиций других краёв материка. Если на юго-востоке существовало полное плантационное рабство, в других частях — полукрепостничество, то запад считал себя придерживающимся идеологии свободы, потому что здесь было принято платить, нанимая кого-либо на работу. Правящие князья не могли навязать трудовую повинность, решать за кого-то, где именно и как он должен работать, никого не нанимали только за еду или кров, даже распоследнего батрака. За всё рассчитывались деньгами и только деньгами. Правда, никто не желал платить за работу слишком много, рабочих и батраков в деревнях нанимали за копейки и при этом не считали себя обязанными обеспечить тех, кого наняли, чем-либо ещё, кроме денежной платы. Поэтому людям труда приходилось жить весьма экономно и при этом нести на себе ответственность за свою жизнь. Свобода запада была весьма нелёгким бременем, мало чем уступающим рабству или крепостничеству.

С тех пор, как скончался первый император Гобо, основавший же эту империю — полудемон-полубык Лир миновало почти столетие. После смерти Лира какое-то время империей правил его преемник и бывший слуга Галон, его царствование продлилось чуть меньше двадцати лет, которые прошли для него, как в аду из-за постоянных интриг, заговоров и страха перед бунтами. В конце концов он скончался от инфаркта, так и не оставив наследника на свой престол. Это и послужило распаду империи. Министры и царские советники перегрызлись из-за споров, кому быть новым императором, на престол сажали то одного, то другого в качестве временного правителя и никто так и не смог удержать трон даже на год. В структурах власти началась настоящая междоусобная война и кончилось всё тем, что столица Гобо, находящаяся в горах Уш, когда-то носившая название Лир-и-Майя, но впоследствии переименованная в город Великий, совершенно утратила влияние на другие регионы. И всё вернулось на круги своя: империя Гобо снова распалась на мелкие и средние княжества, вновь зажившие собственными законами и традициями.

Единственное, что осталось от времён правления императора Лира, так это культ демонов Каджи и Свири, обретших статус богов, а также их жрецы, состоявшие сплошь из народа лахи.

Лахи, как они и мечтали давно, долго и упорно, стали народом-кастой, занимавшим особое положение на материке Гобо. Именно они и сумели удержать культ Каджи и Свири, несмотря на то, что находилось немало влиятельных и власть имущих людей, пытавшихся его изничтожить.

Лахи сумели укрыть культ Каджи и Свири в броню легенд и мифов, один страшнее другого, о том, как эти «божества» способны мстить отрекающимся от них. И лахи преподносили свои сказания настолько убедительно, что большинство жителей Гобо, а большинством, как всегда, был простой народ, верили им. Правда, вера кое-чего стоила, но за страх и глупость всегда приходится платить — так уж заведено из века в век.

Абсолютно во всех городах и деревнях ежегодно перед новогодними праздниками в храмах «богов» Каджи и Свири приносились в жертву дети. Сначала это были младенцы до двух лет, после на алтарь шли дети и более старшего возраста, если они были достаточно красивы. Поначалу это кое-кого пугало, а позже почти все поняли, что в этом ничего страшного нет. Ежегодно умирают тысячи детей от болезней и несчастных случаев, а кое-кого просто выбрасывают родители — от нищеты, когда лишний рот лишь обуза или какая-нибудь шлюха желала избавиться от приплода. Улицы городов были полны сирот. В княжествах Гобо было не очень развита организация и содержание приютов и поэтому детей, оставшихся без родителей, либо брали на воспитание их родственники, либо дети просили милостыню, либо занимались воровством. Что плохого в том, чтобы одним из этих босяков, от которого наверняка, не будет толку в будущем, будет принесён в жертву Каджи или Свири? Неужели жалкий беспризорник, из которого непременно вырастет матёрый вор или грабитель, не стоит того, чтобы порадовать этих грозных и опасных богов и этим оградиться от их страшной мести? Нет, ущерб в человеческих жертвоприношениях не велик!

Тяжелее было другое бремя: содержание прожорливой и многочисленной касты жрецов Каджи и Свири.

Лахи сумели добиться, чтоб их храмы существовали не только за счёт подношений прихожан, хотя подношения эти были не так уж скудны. Путём интриг, шантажа, запугиваний, взяток и других нечистоплотных манипуляций они вынуждали правящих князей выделять им от своих владений по нескольку деревень, которые храмы сдавали в аренду крестьянам или брали с крестьян оброк деньгами или натуральными продуктами и на это храмы содержались.

Лахи были дружным народом, стремящимся во что бы то ни стало пристроить своих так, чтобы, как минимум, обеспечить их необходимым для жизни, чтоб лахи не пришлось нарушать завет их истинной богини и заниматься «чёрной» работой. И храмы искусственно создавали огромное число мелких жреческих должностей, таких, например, как смотритель храмовых светильников или смотритель цветов. Смотрители светильников обычно разливали масло в светильники по утрам и вечерам, а в промежуток между этими «делами» либо занимали себя пустословием, либо слонялись в окрестностях храма, пытаясь добыть себе немного денег у нелахи с помощью жульничества в азартных играх, сводничеством или другими нечистыми средствами; смотрители цветов развлекались примерно также, расставив в утра в вазы перед алтарём свежие цветы. Или же просто они находили себе место, где можно было бы спокойно подремать.

За такую «работу» жрецы на мелких должностях получали денег немного, зато для них содержались специальные павильоны, в которых им выделяли либо спальное место для холостяков в общей казарме, либо для семейных — комнаты. В этих же павильонах были столовые, в которых жрецов кормили. Время от времени этим жрецам выдавали одежду за счёт храма.

Старшие жрецы не желали довольствоваться только необходимым для жизни, они стремились не только обеспечить своих лахи непыльной работёнкой, но и нажить для себя настоящее богатство. Они возводили себе дома в два, три и даже четыре этажа, кое-кто имел не один дом. Жилища их были набиты дорогой мебелью, коврами и другими ценными вещами. Разумеется, всю эта роскошь не могли предоставить им всего лишь несколько деревень, принадлежавших храму, поэтому жрецы лахи также постепенно подгребли под своё владение городские бордели, а также игорные и увеселительные дома.

Но, поскольку лахи были весьма плодовитым и живучим народом, то со временем оказалось, что храмы Кажди и Свири, выстроенные даже в каждом городе континента, не могли прокормить их всех. Поэтому были обожествлены и другие демоны: демон деревьев Нэгог, металла — Хага, ветров и воздуха — Жакка и воды — Ваки. И были выстроены храмы и им, и у них появились многочисленные жрецы из лахи и на их алтарях творились человеческие жертвоприношения, демонам отдавалось самое ненужное: ничейные дети.

А всё остальное на материке происходило вполне сносно. По-прежнему Гобо не тревожили глобальные войны, что и являлось самым главным для его миролюбивого спокойного народа.